Он немного отстраняется, кладет ладони мне на затылок, внимательно смотрит на меня, и широкая улыбка озаряет его лицо:

— Милая, как же ты похорошела.

— Ну да, я немного поправилась, — краснею под его взглядом.

Яшин проводит пальцем по моему носу:

— И море веснушек появилось.

— Я много времени провела на солнце, — пожимаю плечами.

— Боже, дай посмотреть на тебя, — отступает назад, жадно разглядывая меня, а после снова притягивает к себе, шепчет горячо на ухо: — Я с ума сходил без тебя. Каждый день был готов выть от тоски, так хреново было.

Снова отстраняется и заглядывает в глаза:

— Но вижу, что отпуск был тебе необходим.

— Да. Мне кажется, это было самое правильно решение за последнее время.

Я тоже с жадностью разглядываю Гришу. На первый взгляд, ничего не поменялось, лишь кажется, что он выглядит уставшим и немного похудевшим.

— Подожди! Ты же должен был прилететь на следующей неделе, — удивляюсь, осознавая, что я не ожидала увидеть Яшина так скоро.

— Оказалось, что Авроре нужно было совсем другое, — он усмехается безрадостно. — Она решила использовать Арсения в собственном продвижении.

От шока прикрываю рот рукой.

— Короче, как только я об этом узнал, в тот же день мы с Сенькой сидели в аэропорту.

Аврора и раньше неоднократно показывала свое нутро, но это вообще перебор. Я, конечно, подробностей не знаю, но даже сказанного Гришей хватает, чтобы понять, насколько эта дамочка эгоистична.

— А что же с Авророй?

— Еще в Канаде я связался с юристом, который готовил документы для отказа от родительских прав, и попросил сразу запустить процедуру через суд. Давно надо было лишить ее прав. Этого всего бы не было, не реши она отыграть свою роль на наших жизнях.

— Как Сеня отнесся к тому, что случилось?

— Был рад вернуться домой. Я отвез его на квартиру, он очень устал с дороги, и, как мне кажется, перенервничал.

— Бедный мальчик. Можно я увижусь с ним?

Гриша наклоняется, притягивает меня к себе:

— Насть, не надо никуда ездить, — говорит тихо, а у меня мурашки расползаются по телу. — Давай соберем твои вещи? Я приехал за тобой. Я соскучился по тебе, ты по нам, Сенька будет счастлив если ты вернешься. Возвращайся?

Если быть честной, я действительно хотела бы вернуться, но есть одно но. Чего-то не хватает. Возможно, это чисто женское, основанное на глупых гормонах, но не дает покоя ощущение, что мы не разобрались до конца в наших отношениях.

Люблю — да. Простила — со скрипом, с болью и горькими слезами, но да. Изменилась и готова жить по-другому — да.

Верю — я не знаю.

— Гриш, не гони лошадей, — облизываю губы и убираю прядь за ухо. — Мне кажется, ты спешишь.

— Ты правда так считаешь? — не оскорбляется, лишь задумывается над моими словами. — Давай тогда идти медленно?

Я говорю — он слышит. Это идеально, как по мне. Мы к этому шли несколько лет и вот наконец достигли.

Неожиданно в нос ударяет сладкий, приторный запах от цветов, которым наполнился коридор. Я не сразу обратила на него внимание, а сейчас отчетливо ощутила.

Выглядываю из-за плеча Гриши и смотрю на букет, который розовым буйством лежит на тумбе.

— Ой, — прикрываю рот рукой и резко выпутываюсь из рук Гриши.

— Что такое? — он провожает меня растерянным взглядом.

Я же заскакиваю в ванную комнату и едва успеваю закрыться на замок, а потом лечу на пол к своему новому другу. Позывы есть, но у меня в желудке пусто, не осталось ничего еще с утра. А после возвращения я так и не позавтракала.

Парочка спазмов, и я поднимаюсь, умываюсь, чищу зубы и опасливо выхожу в коридор.

Гриша сидит на полу под дверью. Увидев меня, резко поднимается и с тревогой заглядывает в лицо:

— Насть, ты как?

Набираю в легкие воздуха:

— Я беременна.

Воцаряется тишина, Гриша смотрит на меня, будто не понимает, что я только что сказала.

— Настя… Господи… — шепчет растерянно, улыбается криво.

Подается ко мне, обнимает. Уже по-другому. Более бережно.

Потом отступает на шаг. На его лице эмоция сменяет другую, он оттягивает ворот свитера и говорит хрипло:

— Насть, я…, — сглатывает: — Ребенок ведь мой?

Даже не сразу доходит, что именно он спросил. На несколько секунд я теряюсь, а потом сжимаю до боли зубы, подхожу к Грише и со всей дури влепляю ему пощечину. Круто разворачиваюсь, открываю дверь, выталкиваю охреневшего мужа за порог и с грохотом закрываю перед ним дверь.

Гриша

Я не спал почти двое суток. Перелет из Канады домой был сложным: сначала задержали рейс на пять часов, в небе долго трясло, в какой-то момент даже вывалились маски. Сенька сильно испугался, да чего уж тут лукавить, и я думал, что все, прилетели…

Потом в такси меня жестко вырубило. По приезде домой Арсений сразу пошел спать, потому что он едва стоял на ногах. По Насте он тоже соскучился, но я попросил его остаться и отдохнуть — еще успеют увидеться, а сам рванул к ней.

На ногах я тоже стоял еле-еле, но до дома Насти долетел на чистом энтузиазме. Безумно, просто нечеловечески соскучился по ней, ведь мы не виделись целый месяц!

Такого не было никогда в нашем браке, максимум неделю как-то провели друг без друга. А тут просто непозволительно долгое расставание.

Новость о беременности прошла через мой заторможенный мозг как-то неправильно. Пощечину Насти я даже не почувствовал, настолько от усталости снизилась чувствительность.

На лестничной клетке торможу. Откровенно так выпадаю из реальности.

В ногах что-то валяется — это же Настя вышвырнула мою куртку. Я машинально тянусь за ней, поднимаю и отряхиваю.

Мозг все.

Нет, надо ехать домой и ложиться спать, иначе так и влететь куда-нибудь на тачке можно как нехрен делать.

— Насть! — снова стучу в дверь. — Настька, прости дурака!

— Иди в жопу, Яшин! — прилетает мне в ответ.

Смеюсь. Сначала просто устало, а потом счастье накрывает. Хорошо, что никто не видит моей морды сейчас, иначе точно бы подумали, что мужик рехнулся.

— Конечно мой, Насть. Мой! — кричу уже на весь подъезд, не переставая улыбаться.

— Катись отсюда, Яшин! И не нервируй меня!

Ох, слышу, как завелась. И мне жаль, что сболтнул не то, правда жаль. Это реально глупость с моей стороны. Настя не из тех женщин, которые прыгают по койкам, а мы тогда в доме у Никоновых не предохранялись.

Настя уже много лет пьет таблетки, видимо, после того как ушла от меня, перестала их пить за ненадобностью, и вот судьба сделала подарок.

Самый шикарный из всех возможных подарков!

— Настюш! — подхожу ближе к двери и упираюсь в нее лбом, говорю тихо: — Я так люблю тебя… Так люблю, детка.

Из-за двери не доносится ни звука. Я не знаю, услышала Настя меня или нет. Но даже если и нет, я повторю это столько раз, сколько потребуется, чтобы она поверила.

Отхожу от двери, понимая, что не пустят меня обратно. Не сегодня, так точно.

Это ж надо было ляпнуть такое.

Хотя я понимаю почему. Еще в Канаде Аврора якобы случайно показала мне фотографию спящей Насти. Тогда она сказала, что увидела фото в телефоне у Мити. Так же «случайно», ага.

На фотографии не было ничего этакого. Спит и спит себе девушка. Но Аврора попыталась меня переубедить, намекала, что, скорее всего, это неспроста и между ними что-то есть.

То, что Митя положил глаз на мою жену, я понял уже давно. И то, что он сфотографировал Настю, никак не компрометирует ее. Человек спал, ее сфотографировали. Все.

Наверняка Настя даже знать не знает об этой фотографии.

Аврора сделала достаточно дерьма, так что я не должен был даже слушать ее, ведь ясно, что ничего хорошего от нее ждать не следует.

Ко всему прочему я еще и Добрынина видел только что во дворе Настиного дома. Наблюдал, как они разговаривали, как его тянуло к Насте, и реально бес попутал.

Но в любом случае это не оправдывает меня.