Надеваю пальто, которое сменило зимний пуховик, и выхожу на улицу.

Немногое пока напоминает о том, что пришла весна. Вокруг по-прежнему серость и сырость, ночью прошел дождь, а следом температура упала ниже нуля и все обледенело.

Иду к машине, щелкаю брелком сигнализации и замираю, не дойдя пары метров. Привалившись к капоту, стоит Гриша.

Смотрит на меня пристально, оценивает внешний вид. Взгляд у него жадный. Гриша отстраняется от машины и медленно делает шаг ко мне.

Сердце начинает биться быстрее, по телу разгорается жар.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты бегаешь от меня, — говорит вместо ответа.

— Пф-ф. И не думала. У меня много дел, я тороплюсь.

И делаю шаг в сторону, чтобы обойти мужа, но Гриша перегорождает мне путь.

— Ты меня кинула в черный список, — прожигает взглядом.

— Заслужил, — вздергиваю подбородок.

— Я не могу перестать думать о тебе. Каждый день как ад, — говорит проникновенно.

Выставляю вперед руку с вытянутым указательным пальцем.

— Так нечестно!

Перехватывает мою руку, прижимает ее к своей груди.

— Каждую секунду все мысли о тебе, о том, как ты тут одна, как себя чувствуешь.

— Не выдумывай.

— Мы с Сенькой соскучились, — произносит уже мягче.

— А вот это вообще запрещенный прием, Яшин, — качаю головой.

— Я люблю тебя.

— Банально, — закатываю глаза и улыбаюсь, но Гриша серьезен.

— Я никогда не прощу себя за свою ошибку. Не только за поцелуй, но и за то, что недодал тебе любви и заботы, в которых ты нуждалась. В мужском мире все просто, Настя. Болит — выпей таблетку или терпи, главное, никому не показывай, иначе скажут, что слабак. Переживаешь? Делай морду кирпичом и говори окружающим, что все идет как надо. Женский мир наполнен эмоциями, множеством их оттенков, которые мужчина нихера не умеет распознавать. Ты говорила, что все порядке, и я принимал это, потому как и сам делал так всегда. Да, моя вина — не замечал, не думал, не понял, что за твоей отстраненностью столько страданий, которые сводят тебя с ума. Тебе нужна была опора, которой я не стал. Это моя вина, что дело дошло до расставания.

Шмыгаю носом и чувствую, как по щеке течет слеза.

— Не плачь, малыш. Ты такая красивая. Не надо больше слез, достаточно.

Гриша отпускает мою руку и прижимает к себе. Нежно, трепетно, будто я хрустальная ваза, которую он боится разбить.

Мы молчим некоторое время. Я просто наслаждаюсь его близостью, успокаиваюсь, а он гладит меня по голове.

Я отстраняюсь, и муж берет в руки мое лицо, аккуратно вытирает капли слез со щек, улыбается ласково.

— Я устроилась на новую работу, — говорю тихо.

— Я знаю, — улыбается широко. — Виделся с твоим братом. Антон выдал тебя и сказал, что грохнет меня, если я еще хоть раз разочарую тебя.

— А мне ведь не сказал.

— Это наше с ним, — улыбается, но потом серьезнеет. — Как ты себя чувствуешь? Я тут места себе не находил оттого, что не мог поговорить с тобой.

Да, график у меня изменился: уходила рано, возвращалась поздно. Вникнуть в дела занимает много времени, так что, пока позволяет здоровье, уделяю достаточно внимания работе. И да, я самым наглым образом кинула Гришу в черный список. Нехрен было меня обижать тупыми вопросами.

— Так это не твой ребенок, — язвлю, но улыбаюсь.

— Да конечно не мой, — фыркает.

— Ты ведь усомнился!

— Потому что мозг не варил, да еще и это фото…

— Какое фото? — хмурюсь.

— Расскажу в машине по дороге в офис, — Гриша забирает у меня ключи и глушит двигатель.

— Эй! Я не соглашалась! — возмущенно складываю руки на груди.

Гриша подходит ближе:

— Насть, дороги обледенелые, твою тачку надо отогревать еще минут дважцать, она ж как сосулька. А у меня машина прогрета, вон смотри, стоит готовая, ждет тебя. Так что прекращай быть сильной и позволь мне сделать хоть что-то для тебя, потому что к тебе стало очень сложно подобраться, знаешь ли.

И уводит меня в салон, помогает сесть. Тело сразу расслабляется в тепле.

Гриша садится на водительское место и трогается, параллельно пересказывая мне историю, в которой участвует фотография, сделанная Митей, пока я спала. Скорее всего, это было тогда, когда мы в метель застряли за городом.

— Зачем он это сделал? — задаю вопрос в никуда.

— Либо для самого себя, либо специально для Авроры, чтобы потом она принесла ее мне.

— Ты знал, что она инвестировала деньги в Митин проект?

— Инвестировала? — усмехается Яшин. — У нее нет таких денег, Настя. Все это был театр одного актера, чтобы похайпиться на Сеньке.

— Вот стерва! — произношу в сердцах.

— Мягко сказано.

Неспешно доезжаем до офиса. Я рассказываю Грише о своем токсикозе и общем состоянии, а он помогает мне выйти из машины.

— Я не инвалид!

— Даже слышать ничего не хочу, — не принимает моих возражений. — Тут скользко.

— Ты же не будешь водить меня под ручку всю беременность?

— Если понадобится, буду. Кстати, я заберу тебя вечером, только скажи, во сколько за тобой приехать.

— Вот ты неугомонный, — качаю головой и прохожу в фойе, Гриша заходит следом за мной.

— И не забудь вытащить меня из черного списка, — подмигивает и уходит, а я спешу на работу со счастливой улыбкой на лице.

Настя

В последний раз сверяю данные и отправляю файл с итоговой таблицей начальнику. Немного нервничаю: вроде как я должна была все учесть, но это мой первый большой отчет, так что вероятность ошибки велика.

Через двадцать минут на рабочий телефон звонит начальник:

— Настя, я посмотрел таблицу. Можешь подойти ко мне, чтобы мы обсудили все?

Значит, где-то накосячила.

— Да, конечно, Сергей. Минутку.

Беру со стола блокнот с ручкой и иду к начальнику.

Сейчас со мной в кабинете сидят двое сотрудников, ждем еще пятерых. Работа спорится постепенно, но уже понятно, что ее много. В самом начале Сергей собрал нас и разделил должностные обязанности и зоны ответственности, но так как многие позиции пока не заполнены, часть работы поставлена на паузу. На чистом энтузиазме в свободные минутки мы потихоньку разгребаем завалы.

В целом мне все очень нравится. Интересно, хоть и непросто. Но атмосфера в офисе комфортная, народ приходит на помощь и дает советы, активно участвуя в нашем становлении как специалистов.

Немного нервничая, шагаю по коридору.

Сергей сидит в небольшом отдельном кабинете.

— Добрый день. Можно?

— Да, проходи, — он указывает рукой на стул напротив, и я присаживаюсь.

Мужчине около сорока пяти лет, выглядит очень опрятно и ухоженно. Насколько я знаю, у отца он на хорошем счету.

Сергей разворачивает ко мне монитор с моими таблицами:

— Анализ проведен хорошо, есть некоторые недочеты, но это скорее от неопытности. У тебя декабрь идет как один месяц, но для отчетности он у нас поделен на две декады, ты этого не учла, из-за этого данные поплыли. Также у нас в компании есть стандартны оформления таблиц, они касаются цвета и формата подписей. Я скину тебе шаблоны.

— Буду благодарна.

— Дальше…

Сергей разбирает мою таблицу на атомы. Не критикует, а поправляет и указывает на недочеты.

Я едва успеваю все записывать, чтобы не упустить ни одного замечания.

— Ты большая молодец, Настя, — в самом конце Сергей приветливо улыбается. — Когда Виктор Евгеньевич сказал, что взял дочь на работу, буду откровенен с тобой, я отнесся к этому скептически. Я по-другому представлял тебя.

И смотрит на меня внимательно, будто ожидает реакции.

— Но ты приятно удивляешь и показываешь себя ответственным специалистом.

— Спасибо за похвалу. Мне правда важно быть полезной, — благодарю начальника.

— Я знаю о планах Виктора Евгеньевича и думаю, из тебя выйдет хороший начальник, — завершает свою речь.

Я немного теряюсь, потому что в голову закрадывается мысль о том, что Сергей не знает о наших с отцом и Антоном планах.