Толкаюсь ногами от пола и встаю во весь рост. Да уж, я сильно-сильно ниже него. Поднимаю руки. Никакой боксерской стойки, откуда мне уметь? Да и мои кулачки для него — смешно.

Зато у меня есть острые коготки. Их я точно пущу в ход. Если понадобится, то еще и зубы. Укушу так, что кровь побежит.

Орлов подходит ближе. Нависает сверху. Смотрит свысока, как всегда. Но в этот раз в его мрачном взгляде читается нечто куда более пугающее.

— Не подходи, расцарапаю, — повышаю голос, смотрю ему в глаза почти без страха.

Он ничего не говорит. Делает шаг вперед и «выстреливает» рукой. Я моргнуть не успеваю, как его большая и горячая кисть оказывается у меня на шее.

Пол от страха едва из-под ног не уходит. Неприятные морозные колючки охватывают меня где-то под диафрагмой. Нет, Орлов не душит меня, даже не делает больно, но держит очень крепко.

Не могу вырваться. Но коготки всё ещё при мне, и я пускаю их в ход. Пытаюсь расцарапать его руку. Его кисть. Даже замечаю пунктирные красные полоски, на которых сверкают капли крови.

Но Орлову всё равно. Он только тяжело дышит, испепеляет меня взглядом. А ещё у него красная щека.

— За третью пощечину, если смелости хватит, — хищно усмехается он, — так накажу, что, нахуй, навсегда запомнишь.

Резко перестаю его царапать. Понимаю, что всё равно не вырвусь. А никакого смысла злить нет. Орлов подходит ближе. Он тянет ко мне вторую руку и мягко берет за затылок.

Эмоции во мне смешиваются. Даже не могу их нормально описать. Мне страшно и приятно. Он так меня держит, будто совсем не собирается делать ничего плохого.

Смотрю ему в глаза. Быть сейчас рядом с ним — это как ходить по краю обрыва. Как стоять на крыше небоскреба и смотреть вниз. Дух захватывает от красоты видов, но страшно до жути.

Орлов наклоняется ко мне и резко накрывает мои губы своим ртом. Невольно вскидываю бровями и выпучиваю глаза. Пол едва из-под ног не выходит.

Он действует очень нагло, бесцеремонно. Даже ворует у меня один выдох и случайный стон от испуга. Потягивает мои губы, мягко прикусывает их.

Уже двумя руками поддерживает меня за голову. Зарывается в волосы, мягко поглаживает. Продолжает втягивать мои губы. Вдруг пускает в ход язык, как неумолимый таран.

Он пробивается внутрь. Касается зубов, десен, затем ловит мой язык. Пленит его и затягивает себе в рот. Чувствую только жар его плоти да легкий привкус мяты. Ещё немного дымных ноток.

А ощущение всё равно ужасное. Непонятное. Совсем я не так представляла страстный поцелуй. Где нежность? Где мягкость? Он просто взял и воспользовался мной. Без спроса, без разрешения.

Но всё равно что-то предательски тёплое зарождается внутри. Организм реагирует. Не я сама, не мой мозг, а организм... Чистая химия или физиология — не очень разбираюсь.

Точно знаю, что мне это не нравится. Он просто украл мой поцелуй, ворвался в мое личное пространство. Страх ведь всё ещё никуда не уходит. А как не бояться, когда он одной рукой может свернуть мне шею.

Орлов наконец отрывается от моих губ. Так на меня выразительно смотрит, что отвожу взгляд. Нет в его темных радужках больше угрозы. А только одни похабные желания. И я не знаю, что хуже.

Он не выпускает меня из рук. Продолжает скользить пальцами по голове. Поглаживает, трогает волосы. Хочу вырваться, хочу назвать его уродом, но язык не поворачивается. Будто приятно немеет, слова так и растворяются в горле.

Орлов резко опускает одну руку вниз. Проводит по талии, а затем накрывает мою грудь. Вздрагиваю, дергаюсь. Да он только начал! Блин, зараза! Вот ублюдок отмороженный.

Пытаюсь вырваться, но куда там... Держит второй рукой так, что не шелохнуться. А сам грудь лапает. Сейчас точно врежу ему. Нет. Он же обещал наказать за третью пощечину.

Ничего не говорю. Стойко терплю, пытаюсь вырваться, и тут... Он просто отпускает мою грудь. Продолжает раздевать взглядом, но делает шаг назад.

Затем разворачивается, поднимает с пола блузку и возвращается ко мне. Протягивает её:

— И приведи себя в порядок.

Стою, как заколдованная. Не знаю, как реагировать. Жутко на него злюсь. Как он посмел поцеловать меня против воли и облапать? Какая разница, что тело отреагировало?! Ну я же не была согласна.

— Это что сейчас такое было? — хмурюсь я, скрестив руки на груди. — Недовольно смотрю на Орлова. В груди неприятный холодок, а на горячих губах всё ещё вкус мяты.

— Да ладно, Рыжуля, не выебывайся. Захотелось мне тебя — пиздец! Вот и зазосал. Надевай, а то продолжить можем, — бросает он пугающую до дрожи в коленях фразу.

Быстро беру блузку и надеваю. Орлов при этом стоит напротив и внимательно рассматривает меня. Не перестает раздевать взглядом даже сейчас.

После он подходит к дверке в стене и включает воду. А я постепенно перевариваю смысл его слов. Рыжуля — это он так теперь меня называет? Ну, хотя бы не рыжая...

Засосать меня ему захотелось, видите ли. А не пошел бы он на фиг? Козел. Урод. Просто невменяемый идиот!

— Больше так не делайте! Я согласия не давала.

— О, снова на «вы», Рыжуля? Зачем же ты так отдаляешься? — обидно насмехается он надо мной. — И не ври, что тебе не понравилось.

— Не понравилось! — повышаю голос. — Вы угрожали мне, схватили за шею, запугали, а затем облапали и унизили.

— Вот понесло тебя. Может, снова рот заткнуть? — уже не усмехается, а хмурится он. Подходит ближе. Нависает сверху.

— Не надо... — мнусь на месте, упираюсь спиной в угол.

— Ну вот и не пизди без дела. Где я, блядь, тебя запугал? А унизил? Ну потрогал немного, за шею подержал. Разве больно было?

— Не было, но...

— Хватит, Рыжуля. Приводи себя в порядок и пиздуй на работу.

Ничего ему не отвечаю. Только хмурюсь и перебираю в уме список из самых разных обидных оскорблений. А что еще остается?

Орлов уходит, а я как-то время провожу здесь. Привожу себя в порядок. Только затем выхожу в кабинет.

Орлов сидит как ни в чем не бывало. Даже будто не такой хмурый, как обычно. Он смотрит на меня и жестом зовет присесть перед столом.

Не хочу этого делать, но кто бы меня спрашивал. Зараза. Ненавижу его. Сажусь на стул, жду, что он еще может мне сказать.

Выхожу в кабинет Орлова. Он сидит за своим директорским столом, смотрит в ноутбук, как ни в чем не бывало. После переводит взгляд на меня. В нем уже нет злости и почти нет похоти.

Но я точно знаю, что это лишь минутное затишье. Дикий зверь немного утолил голод, но скоро захочет еще. Приятный вкус мяты чувствуется на губах. А неприятные мурашки пробегают по груди, которой он касался.

— Ну, Рыжуля, присаживайся.

На ватных ногах подхожу и присаживаюсь на стул. Когда он уже отстанет от меня и отпустит? Мне вообще-то работать надо. А еще закрыть огромный долг, но как?..

— Шоколадку будешь? Дубайский шоколад, — говорит он и протягивает мне плитку в яркой упаковке.

Ого! Настоящий дубайский шоколад, а не подделка, которые можно легко купить в сетевых магазинах. Хочу попробовать. Но только не хочу принимать его из рук Орлова.

— Нет, спасибо, — отказываюсь я.

Он кладет ее на стол, недовольно сверлит меня взглядом и вздыхает. Затем говорит:

— Я просил тебя выяснить, что такое нётаймори. Ты узнала?

— Да. Вы хотите, чтобы я нашла девушку, которая на это согласится? — спрашиваю я, а сама, после случившегося, хочу послать его куда подальше. Но нужно держать лицо.

— Нет. Я хочу, чтобы этой девушкой была ты, — говорит он, а сам снова хищно ухмыляется.

— Нет! Ни за что. Я не буду, не буду и всё.

— Блядь, Рыжуля, да все равно я тебя прогну. Продашь ты свои идеалы. Я готов много заплатить, если согласишься.

Он произносит это с такой уверенностью, будто правда думает, что существует сумма, за которую я соглашусь быть живым голым подносом для суши.

Роман Сергеевич смотрит на меня. Чего-то ждет. Неужели, что я спрошу, сколько он готов заплатить? Да мне все равно. Ни за какие деньги я этим не буду заниматься.