— Ты мне не доверяешь? Знаешь, как это обидно?

— А мне, Катя? Мне не обидно. Полночи где-то шляешься, непонятно с кем. А потом приносишь пачку денег. Что я должна думать? Что ты на работе задержалась?! Да щас, ага! Яшкаешься, поди, с мужиками?! А ну говори честно, не смей врать матери!

— Ни с кем я не сплю! Ты совсем с ума сошла?! — выпаливаю я на эмоциях.

Слёзы в глазах застывают. В таком меня мать еще не обвиняла. А ведь я надеялась, что она порадуется, когда деньги увидит. Какая же я все-таки наивная. Пора взрослеть. Пора взрослеть.

Срываюсь с кресла и бегу в свою комнату. Ни к какому гинекологу я завтра не поеду. Пусть на фиг даже не надеется! Я-то правду знаю, мне доказывать нечего. А что она себе там напридумывала — не волнует.

Надоел мне этот цирк. Я же тоже не железная! Сколько ни стараюсь, а всегда результат один. Катя плохая, а мама больная, потому что вечно переживает.

Да было бы о чем! Я ведь даже в клубы не хожу! Подруга у меня только одна, ухажеров нет. Живу обычной жизнью. Учусь, работа.

Зато в фантазии мамы я, наверное, только и делаю, что по из одной койки в другую прыгаю. Как же меня это бесит! А больше всего злит, что с ней даже поговорить нормально нельзя.

— Катя! Катя, не смей! — злится и кричит она.

Ловко вскакивает с дивана, будто вовсе и не было ей плохо. Замечаю это, когда оборачиваюсь. Быстро вбегаю в комнату и закрываю дверь на замок.

Мать долбится в нее, как бешеный носорог.

— Хватит, уходи, пожалуйста. Я буду спать. И ты спи, уже поздно.

Я раздеваюсь и ложусь в постель. Кладу смартфон на тумбочку и стараюсь не вслушиваться в весь тот бред, что несет моя мама. Ее попытки выломать дверь тоже игнорирую.

Минут через пять представление заканчивается. Она что-то ворчит себе под нос и уходит. Я беру смартфон, чтобы поставить будильник. И тут вспоминаю, что Роман Сергеевич просил меня узнать значения какого-то причудливого слова.

Какое-то время вспоминаю его. Ничего не выходит. Но вдруг оно всплывает в памяти — нётаймори. Вбиваю это слово в поисковую строку и офигиваю!

Вот козлина этот Орлов. Как он только посмел?! Оказывается, нётаймори — это «Сервировка на женском теле». Какая-то, блин, японская практика подачи суши на обнажённом женском теле.

Не буду я таким заниматься! Пусть даже не надеется!

Убираю смартфон на тумбочку и стараюсь об этом не думать. Завтра мне все еще предстоит не самый простой день. Мама может что-то выкинуть, а поэтому мне лучше бы выспаться.

Просыпаюсь рано утром по будильнику. Выключаю его как можно скорее, только бы не разбудить маму. Ей не надо так рано вставать. Ну а еще я не хочу продолжения вчерашнего скандала.

Накидываю на себя штаны с футболкой. Мне нужно привести себя в порядок. Особенно непослушные рыжие волосы.

Тихо открываю дверь и выхожу в коридор. Только делаю несколько шагов, как слышу за спиной, аж вздрагиваю:

— Послезавтра едем к гинекологу, я уже записала тебя.

— Как ты могла меня записать? Мне уже исполнилось восемнадцать, — возмущаюсь я.

— Очень хорошо попросила, — она властно упирает кулаки в бока (а я много раз просила ее так не делать) и осуждающе на меня смотрит.

— Я никуда не поеду, — отвечаю ей и иду в санузел. Ощущаю себя в этот момент непослушным подростком.

— А я не спрашиваю. Силой заставлю! Если надо, за волосы потащу.

— Зачем?! Зачем, мама?

— Я хочу знать, как ты заработала эти деньги! И я узнаю! — продолжает хмуриться она.

Блин, как же злит.

С одной стороны, она — моя мама. А с другой — ну это же просто невыносимо.

Зараза, ТАК НАКРИЧАТЬ на нее хочется, чтобы в себя пришла. Но я себе такого не позволю. Жалко мне маму, хоть у нее и бывают такие вот «заскоки».

— Я заработала их честным путем. Ничего аморального я не делала. Честное слово! — уверенно стою на своем. — Мама, ну пожалуйста, просто возьми деньги и потрать на операцию.

— Даже не подумаю, — возмущается она, едва не слюной брызжет. — Я не возьму эти грязные деньги.

Делаю несколько шагов и заглядываю в гостиную. Деньги лежат там, где я их вчера и оставила. Ох, какая же у меня принципиальная мама. Жалко, не в тех областях, где это правда нужно.

Под продолжающиеся крики и попытки вывести меня на чистую воду я все-таки заскакиваю в ванную и закрываю дверь на замок. Как же хорошо, что он есть.

Принимаю душ, привожу себя в порядок, делаю прическу. После того как я выхожу из санузла, понимаю, что мамы нет дома. Иначе она бы продолжила кричать и донимать меня. Но куда она ушла? К соседке — тете Гале? Скорее всего.

Не хочу выяснять, а потому побыстрее собираюсь и ухожу из дома. С каждым днем мне хочется жить здесь все меньше. Мама, к сожалению, в лучшую сторону не меняется. Но и бросить ее... Разве могу я так поступить?

⁂

Вхожу к Тамаре Николаевне. Мы здороваемся, и она сразу же выдает мне первое поручение:

— Раздай эти бумаги всем трейдерам. Как заполнят, собери и принеси ко мне, пожалуйста.

— Хорошо.

Я сразу хватаюсь за увесистую папку.

— Катя, что-то случилось? — взволнованно спрашивает Тамара Николаевна.

— А вам мама не звонила?

— Нет, — отвечает она.

— Недопонимание у нас небольшое.

— Тебе нужно успокоиться. Посиди у себя, соберись с мыслями, а затем приступай к работе.

— Угу, спасибо, — киваю я.

Захожу в свой смежный кабинет. Снимаю ветровку, вешаю на крючок. Сумочку кладу рядом с ноутбуком. Мне бы и правда немного успокоиться.

Такое ощущение, что после скандала с мамой до сих пор немного руки подрагивают. Так всегда, потому что для меня это слишком эмоционально. Умеет она меня на негатив вывести.

Минут через двадцать успокаиваюсь и забираю бумаги со стола Тамары Николаевны. Выхожу в open space. Начинаю раздавать бумаги с самого дальнего стола.

Там как раз располагаются женщина-трейдер и молодой парень. Как вспомню, какое им пари назначил Орлов, так неприятный холодок внутри. Даже не хочу знать, кто в итоге из них победил. Мерзко... Хотя нет, скорее как-то пошло и развратно.

Отдаю им бумаги и прошу заполнить. Затем иду дальше. Раздаю бумаги остальным трейдерам. Вдруг один из мужчин не просто здоровается со мной, а обращает внимание.

По-особенному обращает.

— Эй, крошка, что сегодня делаешь вечером?

— Учусь, у меня много дел... — отвечаю ему, чуть потерявшись от такого напора.

Взгляд у него неприятный. Сальный.

— А послезавтра? — не унимается он. — Покатаю тебя на «Мерседесе». Хочешь?

— Тоже учусь. И не хочу я кататься.

— А чего ты хочешь? В ресторан? — спрашивает он вызывающим тоном. Будто я обязана согласиться на все, что он предложит.

— Я не ищу отношений, хватит, пожалуйста, — отвечаю вежливо, но в голосе твердая уверенность.

— Да ты что?! — возмущается он. Хватает меня за руку. — Да я таких как ты с десяток купить могу.

Я вырываюсь и...

— Серов! — звучит из-за спины властный голос Орлова. — Еще раз с ней заговоришь или тронешь — вылетишь нахуй с волчьим билетом.

— Здравствуйте, — виновато опустив глаза в пол, отвечает Серов. — Простите, Роман Сергеевич. Я не знал... Не повторится. Обещаю!

— Смотри мне, блядь. И помни: незаменимых нет.

— Здравствуйте, Роман Сергеевич, — говорю я.

Прекрасно помню, что вчера было. И хорошее, и плохое, но хорошего все-таки чуть больше. Особенно сейчас, когда Орлов отвадил от меня этого придурка.

— Привет, — отвечает мне Роман Сергеевич.

Подходит ближе. Смотрит сверху вниз. Нависает большим тяжелым силуэтом. Вдруг протягивает руки и забирает у меня бумаги.

— Что это? — спрашивает он.

— Тамара Николаевна велела раздать всем трейдерам.

— Ясно, работай, — говорит он.

Орлов возвращает мне бумаги, случайно коснувшись моих пальцев своими. Секунду он еще стоит рядом, смотрит на меня. А затем резко разворачивается и идет в свой кабинет.