После этого раздались громкие аплодисменты и восторженные крики. Пожалуй что, такой вариант понравился бы всем екатинцам…

Левковцев и другие уважаемые товарищи с удивлением смотрели на Хмельницкую. В их глазах явно читалось недоумение: как Хмельницкая может знать, чего хотят и чего не хотят фигуристы в конце карьеры? Странно…

Встреча с юными болельщиками длилась примерно полтора часа. Потом школьники утратили интерес к общению с чемпионкой. Как всегда это бывает, стали баловаться, хихикать, чем вызвали неудовольствие товарища Редькина, который объявил, что встреча закончена, все на выход.

Арина перевела дух в гримёрке, попила чай с пирожным, принесёнными Левковцевым из буфета, потом, когда через полчаса пришла в зал, здесь уже сидели пенсионеры и ветераны. Публика солидная, вели себя более сдержанно, но, как Люда заметила, вопросы от них задавались более банальные и приземлённые.

Спрашивали, в основном, как она относится к стране, комсомолка она или нет, как учится, где работает мама, где работает папа. Есть ли бабушка с дедушкой, чем они занимаются, приезжают ли в гости, ездит ли Люда к ним в гости. Вопросы более сконцентрированные на её личности, а не на спортивных достижениях либо планах на будущее.

Арине, честно говоря, раскрывать всю подноготную своей семьи было неохота, поэтому она отделалась общими ответами: мама с папой работают на заводе, их семья самая обычная, живёт в двухкомнатной квартире, тоже самой обычной. Бабушка и дедушка живут в деревне, работают в совхозе. Ездит она к ним достаточно редко, в основном на каникулах.

Большим плюсом было то, что встреча с ветеранами прошла намного короче, чем со школьниками: пожилые люди быстро утратили интерес, увидев, что великолепная фигуристка, которую они видели в экране телевизора, на самом деле обычная девушка с обычными интересами и наклонностями, ничего интересного здесь вытянуть было невозможно.

После встречи с пенсионерами опять был небольшой отдых, опять чай, на этот раз с бутербродом из копчёной колбасы, и потом состоялась последняя встреча с рабочими, служащими, партийными и профсоюзными работниками. Встреча с ними получилась более интересной.

Взрослые люди задавали вопросы, касающиеся спорта в Советском Союзе и за границей, просили сравнивать фигурное катание из разных стран с советским фигурным катанием. Спрашивали, каким образом она видит будущее своего вида спорта, возможны ли более сложные прыжки, более сложные элементы. Конечно, Арина с большой осторожностью, тщательно фильтруя слова, отвечала на вопросы о том, что может быть и чего не может быть, опасаясь как-либо выдать свое случайное попадание в мир СССР. Но тем не менее, всё равно, последняя встреча ей очень понравилась. Самым последним вопросом был вопрос, кто надоумил её кататься втроём на показательных, причём выбрать в партнерши вместе с советской еще и канадскую фигуристку.

— На самом деле здесь всё просто! — уверенно заявила Арина. — Кстати, это в статье «Советского спорта» должно было озвучиваться. Предложила Марина Соколовская, моя бывшая одногруппница, которая сейчас катается в Москве, в спортивной школе ЦСКА. А выбрали канадскую спортсменку, потому что она ещё на прошлом чемпионате мира показала себя великолепной артисткой и интересной катальщицей. Основным критерием было то, что она похожа на меня внешне, по кондиции тела и по манере катания. Это то же самое, как сыграть в крестики-нолики. Двумя крестиками была я, а ноликом — Соколовская. В смысле, не подумайте напрасно, что она ноль в фигурном катании, я имею в виду, что мы как бы оттеняли друг друга в этом номере.

Этот последний пассаж вызвал бурные аплодисменты и одобрительные крики. Хмельницкая в очередной раз показала себя ярким, весёлым, улыбчивым человеком и, пожалуй что, ещё больше добавила себе поклонников.

Но всему бывает завершение. В конце встречи товарищ Редькин предложил всем подняться с мест и поблагодарить Людмилу Хмельницкую за потраченное время.

Под громкие аплодисменты рабочих и служащих Арина поклонилась и ушла за сцену. Честно говоря, уже устала и начала заговариваться, а ведь завтра ещё идти на тренировку. Во время антракта Левковцев сказал ей, чтобы приходила она завтра как обычно, к 8:00, причём не на тренировку, а сначала в актовый зал, где её опять будут чествовать, и это уже будут учащиеся ДЮСШОР-1. В общем, завтрашний день тоже обещал быть очень трудным. Тем более Люда решила наконец-то раздать эти долбаные дирндли, которые грудой лежали в её комнате.

…После встречи с болельщиками Редькин отвёз Арину домой, где её уже встречали родители, вернувшиеся только что, они, как и обещали, присутствовали на встрече, похоже, где-то обогнали. Шестёрка отца стояла во дворе.

— Люся, у тебя вид совсем нездоровый, — заметила мама. — Сколько ты там торчишь? С самого утра?

Люда посмотрела на часы. Время 16:35. А ведь она выезжала из дома примерно в половине десятого!

— Да, — призналась она. — Честно говоря, устала до изнеможения. А завтра уже на тренировку. А сейчас ещё и вещи собирать.

— Скажи, почему ты так тщательно, экономя слова, говорила о своей семье? — поинтересовалась Дарья Леонидовна. — Это тебе не в укор, но мне показалось, что ты старалась не сказать лишнего.

— Всё верно, — согласилась Арина. — Вообще, всегда и везде нужно отделять спорт и личную жизнь, спорт и семью. Если, конечно, родители сами не лезут в фигурное катание и не проталкивают сообща тебя и спорт в дебри сурового социума.

— И кто же тебя когда проталкивал в дебри твоего социума? — рассмеялась Дарья Леонидовна. — Мы с отцом тебя, наоборот, старались оттащить от спорта.

Люда лукаво улыбнулась и пожала плечами. Уж она-то знала такого человека! Это была Анька Фролова, она же Анна Александровна Стольникова, её первая мама. Всегда и везде она подчёркивала, что тоже является причастной к успехам дочери, и вообще, если бы не она, ничего бы не было. С другой стороны, в какой-то мере Анна Александровна была права…

…Анна Фролова… Стоит только подумать о ней, а она вот, именно здесь. Едва Арина после сытного ужина решила прилечь отдохнуть, нарисовалась Анька. Причем Арина почему-то так и подумала, когда услышала звонок в дверь.

— Тук-тук! Я твой друг! — Анька открыла дверь комнаты Арины и просунула голову внутрь, постучав кулачком по косяку. — Чё делаешь?

— Как видишь, решила немного отдохнуть, — сонно ответила лежащая на кровати Арина. — Слушай, я хотела бы немного затронуть вопрос о твоём ненадлежащем поведении… Зачем вот было визжать издалека? Вышла бы, представилась, я бы тебя представила всему городу, все бы узнали, что ты гениальный художник.

Однако Анька не дала времени поговорить о поведении. Вот ещё! Чтобы Люська по ушам ездила!

— Я тоже хочу его затронуть! Поведение! — пискнула Анька, бросилась на кровать, нагло перелезла через Арину и принялась качаться на матрасе. — Я тоже сейчас хочу поспать! Ух ты, какая у тебя кровать мягкая! Люська, а ты боишься щекотки? Ой, а что это у тебя такое? Ой, сколько тебе игрушек подарили.

Глазастая Анька сразу же заметила дирндли в упаковках, стопкой стоявшие на полу, и кучу игрушек, разложенных по разным углам. Так как Анька частенько приходила к Арине домой и наизусть знала все её игрушки, то сразу же заметила пополнение в семействе.

— Ух ты, какая прелесть! — восхитилась Анька, слезла с кровати и начала перебирать игрушки, сразу же потеряв интерес к Арине.

— Да, кстати, — небрежно сказала Арина. — Разрешаю тебе выбрать из этого бардака всё, что хочешь. И одно платьице. Одно я оставлю Сашке. Остальное унесу в свою спортшколу.

Анька под руководством Арины выбрала понравившийся ей фиолетовый в красную клетку дирндль, белую блузку с фиолетовыми узорами и решила его прикинуть на себе. Правда, к большому огорчению, все подаренные сарафаны оказались размером плюс-минус размера и роста Арины, и на Аньке сидели как мешок, впрочем, разве может это помешать принять подарок от знаменитой подружки?