— Я понял, — согласно кивнул головой Левковцев. — Это разумное решение.

— Хочу сказать ещё кое-что, — замявшись, сказал Шеховцов. — Я не хотел бы вам говорить какие-то вещи, которые вредили бы в вашей работе, но вынужден затронуть одну тему. На будущее, так сказать. Честно скажу, когда я увидел костюмы Соколовской и Хмельницкой, чуть не упал в обморок — всё-таки девушки молодые, пятнадцатилетние, а катают такие взрослые темы, на грани с сексуальностью. Я считал, что это недопустимо и, возможно, требуется в будущем заменить эти программы, но когда увидел, как их принимают зрители, понял, что мы действительно не должны быть в роли отстающих и догоняющих. Это путь в никуда. Мы должны идти в авангарде советского и мирового спорта. Поэтому сейчас я разрешаю, чтобы ваши воспитанницы катали эти показательные программы. Однако, товарищи, предупреждаю чтобы впредь бдительнее относились постановкам.

Левковцев слушал речь начальника и согласно кивал головой, примерно это он и предполагал: простят за костюм Люды. Жук смотрел в сторону и старался подавить улыбку. То, что сейчас говорил Шеховцов, он понял ещё на показательных к первенству СССР среди юниоров, когда впервые увидел парный номер Соколовской и Хмельницкой. Именно тогда в голову закралась мысль, что необходимо меняться, если не хочешь остаться позади обоза, особенно в женском одиночном катании.

— Пожалуй, на этом всё, дорогие товарищи, — встал с места Шеховцов, показывая, что разговор закончен. — Сейчас я возьму в бухгалтерии ведомость и пройдём с вами в кассу. Единогласным решением исполнительного комитета Федерации фигурного катания за золотые медали своих воспитанниц вам назначена премия по 500 рублей каждому.

Какая премия назначена самим воспитанницам, Шеховцов ничего не сказал…

Потом, когда стояли у кассы, Шеховцов спросил у Левковцева, знает ли он, каким образом его воспитанница дошла до идеи поставить тройной показательный номер.

— Точно я не знаю… Просто никто не принял во внимание, насколько они сильны, — пожал плечами Владислав Сергеевич. — На них не рассчитывали не только на турнире, но и в показательных, а они при этом показали то, на что способны в любых аспектах фигурного катания. Не только в спорте, но и в театре. Я вообще, Валентин Игоревич, думаю, у Хмельницкой есть амбициозные планы именно по созданию неких ледовых представлений, настолько у неё богатая фантазия не только в постановке программ, но и постановке показательных. Во всяком случае, я бы нисколько не удивился, если бы всё оказалось именно так…

Шеховцов внимательно посмотрел на Левковцева, словно анализируя его слова. Что ж, значит, Люда выходит на новый уровень своего мастерства и влияния в мире…

… Ближе к полудню произошло множество событий. К этому времени Арина уже собрала свои вещи, перетаскав их в прихожую, и как раз в это время зазвонил телефон. На связи Левковцев!

— Здравствуйте, слушаю вас, Владислав Сергеевич, — вежливо сказала Арина. — Какие-то новости?

— Здравствуй. Да, новость будет, — заявил тренер. — Собирайся, складывай все свои вещи, всё что тебе подарили, я заеду на служебном автобусе, всё увезём в аэропорт. Приеду в 12 часов дня.

Арина посмотрела на часы: время было 11:20.

— Хорошо, я поняла. Это всё?

— Да всё.

Левковцев положил трубку, Арина начала одеваться. И как раз в это время хлопнула входная дверь: пришла Соколовская. Вид у неё был очень довольный.

— А ты чего такая сияющая? — с недоумением спросила Арина. — Тренировка у вас была?

— Была тренировка, — всё так же улыбаясь, заявила Соколовская. — Но для меня сделали поблажку, я лишь немного покаталась, попрыгала, потом сидела, всякой фигнёй занималась. Потом пошла в столовую и встретила там… отгадай кого?

— Кого ты там встретила? — с бьющимся сердцем спросила Арина.

— А вот того, который за дверью стоит, — рассмеялась Марина и стукнула кулаком по двери: — Заходи! Она уже готова! Обомлела от счастья!

Дверь открылась, и в проёме появился смущённый Серёга Николаев в спортивном костюме, куртке и шапке. Вот так нежданное появление!

— Люда, привет, — смущённо поздоровался Серёга, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. — Мы с Мариной обедали вместе. Она сказала, что ты всего на один день прилетела и уже сегодня, именно сейчас, улетишь обратно. Вот… предложила мне прийти к ней в гости. Ты, пожалуйста, извини, что так получилось, Марина сказала, что нужно устроить тебе сюрприз.

— Я так рада! — смущённо сказала Арина, подошла к Серёге и обняла его. — Понимаешь, Серёж, дело в том, что именно сейчас, буквально через 10–15 минут за мной уже приедет машина. Поедем в аэропорт с тренером. Видишь, как неловко всё получилось…

— Господи, да 10–15 минут — это целая вечность! — рассмеялась Маринка и подтолкнула их в зал. — Сидите уже, я в спальне книгу почитаю и даже вас подслушивать не буду.

Что можно сказать за 10–15 минут любимому человеку, особенно знаешь, что всего через несколько минут уедешь надолго, возможно, на целый месяц? С одной стороны, можно сказать мало, а с другой стороны, очень много, по крайней мере, на три святых слова времени всегда хватит…

… А потом раздался звонок в дверь, Марина отворила, вошёл Владислав Сергеевич и сказал, что нужно идти. Автобус стоит во дворе.

— Здравствуйте, Владислав Сергеевич, — из зала вышел смущённый Серёга Николаев. — Мы здесь сидим по-дружески.

— Вижу, что сидите, — усмехнулся Левковцев. — Это дело не моё. Лишь бы успехи в спорте были нормальными у обоих. Я бы даже сказал, хорошо, что здесь сидишь. Видишь вот эти мешки?

Левковцев показал на две большие спортивные сумки и чёрный мешок полный подарков, стоявшие в прихожке.

— Вижу, — согласно кивнул головой Серёжа. — Это надо в аэропорт увезти?

— Именно так, — заявил Владислав Сергеевич. — Раз уж так получилось, лишние рабочие руки нам не помешают. Поможешь нам уехать домой. Люда, ты готова? Смотри, документы не забудь!

— Ничего не забуду, всё готово, — в прихожую вышла уже одетая и собранная Арина.

Потом Серёга и Владислав Сергеевич, нагруженные сумками и мешком, вышли в подъезд, а Арина обернулась к Соколовской. Стояла она одна-одинёшенька, прислонившись к стенке, и Арине почему-то стало жалко Маринку. Вот будет сейчас сидеть тут одна…

— Ну ты не скучай, — неловко сказала Арина.

Потом подошла к Маринке, обняла её, похлопала по спине и отошла на пару шагов.

— Счастливо долететь! — Соколовская помахала рукой на прощание.

Ни скуки, ни печали в её глазах не было…

Мастер спорта СССР по фигурному катанию Татьяна Малинина входила в соревновательный сезон 1986–1987 года поздно. Её конкурентки по сборной уже начали соревноваться, причём за границей, в Германии, а первый старт Малининой состоится только через месяц, да и то это будут лишь всесоюзные соревнования «Уральские самоцветы» в Свердловске. Поэтому Тане было крайне интересно, как же покажут себя Люська и Соколовская за границей. Естественно, так же, как и все более-менее интересующиеся спортом люди, она с самого начала была в курсе того, что в течение трёх дней будут показывать трансляции из Оберстдорфа, поэтому все три дня их смотрела. Причём все соревнования, и парников, и танцоров, и одиночников.

Понравились многие спортсмены и спортсменки. Но если парное катание, танцы на льду и мужчин она смотрела просто из удовольствия, то в женских стартах у Татьяны был профессиональный интерес: нужно было смотреть, что и как катают возможные конкурентки. Программы и Хмельницкой, и Соколовской она видела на контрольных прокатах, тогда они ей очень понравились даже в сыроватом виде. Сейчас же, уже отточенные и отшлифованные, они словно заиграли новыми красками. Хмельницкая в её понимании была сильнейшая спортсменка мира, с которой можно бороться, только если она начнёт ошибаться. Прыжковый набор Люськи впечатлял. Но это всё касалось соревновательных программ, а больше всего она поразилась показательному номеру, исполненному тремя фигуристками.