Арине стали понятными костюмы ребят: они изображали добро и зло. Или колдуна и вампиршу, или что-нибудь вроде этого… Вдобавок Арина в очередной раз удивилась выбору музыки и костюмам под неё. Весьма и весьма необычно, и очень отличается от того, что она видела в Москве на прокатах москвичей. А ведь это были сборники! Кажись, Левковцев в плане постановок смотрелся поинтереснее! Интересно, кто был инициатором выбора такой музыки? Неужели Виктория?

При первых аккордах скрипки, которая звучала довольно жёстко, ребята раскинули руки, словно в удивлении увидев друг друга, встали на ноги, повернулись лицом, обнялись, потом, наоборот, разошлись и покатили по правому короткому борту, у которого исполнили двойной подкрут. Подкрут вышел не очень удачным, однако выезд получился чистым. Развернувшись задними перебежками, ребята покатили к левому короткому борту, у которого прыгнули каскад двойной сальхов — одинарный тулуп. Контент не ахти какой, но, по-видимому, лучшего пока не получалось. Каскад исполнили чисто и покатили к правому короткому борту, у которого сделали одинарный выброс сальхов. Чисто! Потом покатили дальше по программе.

Конечно, ребята не были великие мастера фигурного катания, и какой-нибудь тренер мог бы попенять Левковцеву и Виктории на то, что выбрали своим ученикам сложную музыку, так сказать, на вырост, однако Арина была полностью согласна со своими тренерами: всегда надо покушаться на большее, если есть возможность идти вперёд. А у ребят она была! Программу они выкатали, без сомнения, хотя и с небольшими ошибками на поддержках и традиционно на дорожке шагов. Но в остальном сделали всё, что удивительно для новодельной пары. Конечно, высокой хореографией и артистизмом тут и не пахло, катались ребята как могли, в некоторых местах махали руками, как будто танцевали скелеты, иногда останавливались, делали жуткие выражения лица, от которых хотелось наоборот, смеяться. Но всё-таки что-то делали. Закончили прокат точно в такой же позе, с которой начали танцевать: Данил опустился на правое колено, Наталья села на лёд и запрокинулась на него. Финиш.

Зааплодировала Виктория, только что распустившая младшую группу и пару минут назад подошедшая посмотреть, что делают старшие. Тарасова, склонив голову, с уважением посмотрела на новоиспечённых парников. Красота!

— Ребята, вы большие молодцы! — признался Левковцев, едва не смахнув слезу при окончательном виде своего большого труда.

— Молодцы! Банка, хрен и огурцы! — В такой ответственный возвышенный момент раздался чей-то до боли знакомый, нахальный, писклявый голос.

Арина с большим подозрением обернулась к источнику голоса и уставилась в направлении калитки. Ну кто бы сомневался… Из-за бортика видно прячущиеся глаза и круглую шерстяную шапку с кошачьими ушами…

Когда в ДЮСШОР-1 происходили такие увлекательные события, в Свердловской ДЮСШОР тоже было весело. В ледовом Дворце спорта имени 50 лет ВЛКСМ на улице Ильича только что закончилась тренировка составной группы старшего возраста. Тренер сборной Игорь Борисович Ксенофонтов по примеру Левковцева тоже объединил группу мастеров и кандидатов в мастера, справедливо решив, что пусть учатся друг у друга, нечего прохлаждаться.

Поблагодарив за плодотворную тренировку, уже отпустил всех домой, как вдруг в тренерскую, предварительно постучавшись, вошла Татьяна Малинина, которая сейчас упорно готовилась к первому в сезоне турниру «Уральские самоцветы», домашнему, в городе Свердловске, куда она заявилась в категории «мастера спорта» с ещё одной ученицей Ксенофонтова — Ларисой Замотиной, и куда также были заявлены Людмила Хмельницкая и Марина Соколовская. Турнир будет проходить с 31 октября по 2 ноября в родном ЛДС имени 50 лет ВЛКСМ.

После этого должна была наступить международная фаза соревнований: через неделю после этого турнира, ей предстояло ехать с Хмельницкой в Париж, на международный турнир Prix International de Paris, который будет проходить 8–9 ноября, а через две недели она отправится на турнир Finlandia Trophy, в Хельсинки, который состоится 22–23 ноября.

— Игорь Борисович, можно? Я по одному делу.

— Конечно, заходи Танюш, говори с чем пришла, — заявил Ксенофонтов.

Малинина была одета модно по советским молодёжным понятиям: светлые джинсы-пирамиды с подворотами, короткая чёрная кожаная куртка-косуха, на голове бейсболка. На плечо закинут большой разноцветный рюкзак. Вид донельзя неформальный для 1986 года.

— Помните, мы с вами говорили насчёт нового показательного номера? — спросила Малинина, присаживаясь на стул напротив тренера.

— Да, если есть какие-то идеи, говори, — разрешил Ксенофонтов.

Одновременно в сердце что-то кольнуло: в его группе Малинина считалась неформалкой, слушала в большинстве рок, часто западный, и одевалась соответствующе.

— Вот здесь всё написано, — заявила Малинина и положила на стол тренера альбомный листок формата А4 с нарисованным карандашом эскизом костюма и несколькими строчками, написанными красивым девичьим почерком. — Я даже предварительный костюм набросала. Я думаю, за границей это очень хорошо может зайти.

— За границей говоришь… — пробормотал Ксенофонтов, внимательно разглядывая листок. — Ну ты же должна понимать, что кроме заграницы нам нужно и здесь показывать что-то. Таня… Нас так с тобой за антисоветчину посадят. Из партии исключат!

Ксенофонтов откинулся в кресле и скрестил руки на груди. Вид у него был сильно озадаченный. Да, по-видимому, задала ему Малинина задачку…

— Почему же исключат? Это новая, современная песня! — горячо заспорила Малинина. — Наоборот, она сильно зайдёт зарубежным зрителям! Ну не под «Калинку-малинку» же нам катать в стотысячный раз!

— Хорошо, «Финляндия Трофи» — не очень значимый турнир, зрителей там, как правило, немного, — подумав, сказал Ксенофонтов. — Транслировать наверняка не будут, поэтому можно попробовать там откатать.

— Ну я как раз-таки планирую это поставить не к Финляндии! — возразила Малинина, невинно посмотрев на Ксенофонтова. — Я хочу поставить этот номер к моему старту в Париже, когда мы будем кататься с Хмельницкой на показательных. Я хочу переплюнуть её в популярности! Это просто спорт, просто конкуренция, Игорь Борисович! Нам нужно быть наравне с екатинскими и даже выше их! А так что получится? Люда поедет и опять соберёт все аплодисменты, а мы? Они рисковали тоже, причём прилично, и, как видите, риск оправдался.

— То есть к турниру во Франции ты хочешь поставить новый показательный? — полуутверждающе спросил Ксенофонтов.

— Вы всё правильно поняли! — согласилась Малинина. — Во Франции мы покажем эту программу. Если я займу, конечно, место не ниже пятого.

Услышав последнюю фразу, Ксенофонтов рассмеялся, действительно, осталось самое лёгкое — поставить показательный номер и занять место не ниже пятого… Но всё-таки, несмотря на риск выговора и всего прочего, мысль Малининой ему понравилась. Сражаться с Левковцевым можно было только так, идти на риск, не стоять на одном месте, громко заявлять о себе…

… Умыляющаяся Анька стояла у бортика, по привычке облокотившись на него, почти повиснув на руках, совсем рядом с Тарасовой и внимательно наблюдала за окружающей обстановкой, стреляя глазами из стороны в сторону. Судя по всему, так как Тарасова стояла к ней спиной, сначала приняла её за одну из родительниц, пришедшую на каток.

Вот что называется испанский стыд! Арина не знала, куда себя деть! Надо же так вляпаться с этой несносной будущей маман! Кажется, даже покраснела! Ведь сама привела её сюда, уговорив тренера, чтобы позанимался с ней. Разрешили. Пошли навстречу, в расчёте что глава клуба болельщиков и художница. И она вот такие выкрутасы сейчас делает. Ну как так можно упасть в грязь лицом прямо перед уважаемым тренером из Москвы!

Левковцев с Викторией, похоже, из-за неприличного поведения Аньки тоже испытывали некоторый стыд, а вот одногруппники, наоборот, расхохотались от всей души.