Арина и Марина сидели уже одетые, в ожидании того, кто к ним приедет. Открыв дверь, Люда увидела солидного молодого человека в шляпе, костюме, чёрном плаще и идеально начищенных ботинках. Ни о чём не спрашивая, он шагнул внутрь и огляделся.

— Вы в курсе, что сейчас поедете в горком партии? — уверенным голосом спросил молодой человек.

— Знаем, мы уже в ожидании, — призналась Арина.

— Тогда пройдёмте, машина ждёт у подъезда…

… Действительно, у подъезда стояла чёрная номенклатурная «Волга» с номерами, которые запоминаются надолго. Бабушки на лавке и дети с интересом смотрели на людей, которые садились в привилегированную машину. Явно не из простых! В СССР чёрную Волгу невозможно было купить ни за какие деньги, негласно такие машины принадлежали только высшим номенклатурным членам партии и правительства.

Человек, который приехал за ними, вежливо открыл заднюю дверь, дождался, когда подружки усядутся, сел спереди, рядом с водителем, и махнул рукой. «Волга» тронулась с места и направилась в сторону городского комитета КПСС города Москвы на Старую площадь, 8, строение 1.

Присмиревшие подружки сидели на заднем сидении и посматривали по сторонам. Первым впечатлением было, что их машину тщательно избегают другие автолюбители и даже автобусы с грузовиками. Все старались держаться подальше и давали дорогу. А на одном из перекрёстков стоявший милиционер-регулировщик даже отдал честь, увидев этот автомобиль. Водитель, учитывая это обстоятельство, ехал уверенно, но слишком не гнал, по-видимому, был хорошо выучен для такого рода поездок.

Ехали недолго. Вот и Старая площадь со старинными дореволюционными домами. Машина въехала на закрытую территорию за забор и подкатила прямо к главному входу в громадное серое здание с большими окнами. Сопровождающий молодой человек вышел из машины и открыл дверь. Как какой-нибудь родовой знати!

— Прошу вас, — показал он рукой в сторону входной двери.

Если бы кто-нибудь со стороны сейчас наблюдал эту картину, она бы показалась ему очень необычной. Рядом с городским комитетом партии останавливается чёрная номенклатурная «Волга», из передней двери выходит солидно одетый товарищ, открывает заднюю дверь, и оттуда выходят две девчонки в спортивной форме сборников. Потом этот товарищ идёт впереди, открывает массивную дверь и приглашает девчонок входить.

Люда в последний момент перед сборами в горком решила не надевать белую блузку с комсомольским значком и чёрную юбку, ведь кроме спортивной куртки сборника другой верхней одежды у неё не было, поэтому вид был бы идиотский. Решила ехать в том же, в чём ездила за границу. У Маринки, конечно, была в Москве и дублёнка, и кожаная куртка, да и джинса была, но, посмотрев на подругу, решила последовать её примеру. Спортивная одежда — лучшая одежда для спортсмена!

Время было уже позднее, и в горкоме почти никого не было, лишь на втором этаже светились несколько окон. В фойе сидел милиционер. Увидев вошедших, по привычке встал и козырнул, отдав честь. Кто такие пришли, непонятно. Но вдруг какие-то важные персоны…

Поднявшись по красной ковровой дорожке на второй этаж, сопровождающий подошёл к дубовой двери с красной табличкой на двери, на которой золочеными буквами было написано: «Первый секретарь Московского городского комитета Коммунистической Партии Советского Союза Борис Николаевич Ельцин». Сопровождающий постучал в дверь и, получив ответ, отворил её, сделав приглашающий жест.

Арина с опаской вошла в обширное помещение и огляделась. В приёмной пол выложен тёмным паркетом, стены облицованы панелями из морёного дуба, на потолке хрустальная люстра. Вдоль стены справа находился ряд длинных золочёных стульев с красными подушечками, напротив, у окна, большой рабочий стол секретаря, у стены слева несколько шкафов. Самого секретаря не было. Вправо вела большая двустворчатая дверь, которая сейчас оказалась открыта. У двери стоял Борис Николаевич Ельцин собственной персоной. Чёрный костюм, белая рубашка, строгий синий галстук, на левом лацкане пиджака значок делегата 27 съезда КПСС. Седые пышные волосы тщательно расчёсаны на пробор.

— Ух ты, какие люди ко мне пожаловали! — обрадованно сказал Ельцин и сделал приглашающий жест в кабинет. — Заходите в гости, дорогие мои!

Люда с Мариной одна за другой зашли в кабинет и остановились около длиннющего чёрного стола заседаний с такими же золотисто-красными стульями, которые стояли в приёмной. Стол у Ельцина был монументальный, тоже чёрного цвета, с бронзовыми солидными письменными принадлежностями и несколькими телефонами. За столом громадное чёрное кожаное кресло, за которым на стене большой бронзовый герб Советского Союза. По бокам от него два портрета: по левую сторону Владимира Ильича Ленина и по правую сторону Михаила Сергеевича Горбачёва. В углу на подставке флаг Советского Союза. В кабинете тоже на полу паркет, а на стенах дубовые панели.

— Вот так и работает первый секретарь городского комитета партии, — рассмеялся Ельцин и обвёл рукой ширь кабинета. — Скучно всё, ничего примечательного. Простая обыденность. Дайте я вас хоть поздравлю с великолепными выступлениями и зрелищными прокатами. Поздравляю вас, девчонки, от всей души! Таких, как вы, больше в Советском Союзе нет!

Ельцин подошло сначала к Арине, обнял её, поцеловал в щёку, хлопал по спине, потом подошёл к Соколовской, тоже обнял её, похлопал по спине, потом отошёл и посмотрел с ног до головы, как будто впервые увидел.

— Вот смотрю я на вас и думаю, откуда вы такие взялись? — с большим удивлением спросил Ельцин. — Никогда ничего подобного не видел, спортсменок наподобие вас.

Арина иногда читала интересный журнал «Техника-молодёжи», и там как раз начинала разгоняться тема вундеркиндов и акселератов, которые родились уже от послевоенного поколения родителей, и говорилось, что они обладают более лучшими навыками, чем поколения до них, на долю которых приходились гражданская и отечественная война, голод, разруха.

— Вундеркинды! — со смехом сказала Арина.

— Ну что ж, раз вундеркинды, проходите, сейчас поговорим о насущном, — сказал Ельцин и показал на стулья, находившиеся первыми у его стола, на них обычно сидели второй секретарь горкома и начальник отдела пропаганды.

Похоже, предстоял какой-то интересный разговор…

Ельцин, не торопясь, даже не спрашивая никого, поставил перед Ариной и Соколовской по чистому стакану, налил минералки и развёл руками.

— Извините, больше угостить нечем.

Потом Борис Николаевич сел в своё кресло, откинулся на нём и задумчиво посмотрел сначала на Арину, потом на Соколовскую.

— Вы наверное очень удивлены, почему я вас позвал.

— Честно сказать, да, — кивнула головой Арина.

— Вы знаете, сейчас в Советском Союзе в каждой газете пишут про вас, по телевизору три дня показывали, — заявил Ельцин. — Сейчас только и разговоров, что у нас с Союзе есть такие великолепные спортсменки. Я считаю это очень важным делом. Настолько важным, которого ранее не было никогда. Вы, конечно, занимаетесь спортом, от политики далеки, однако мы, современные советские руководители, смотрим в будущее. Нам нужны такие люди, как вы. Люди, которые в положительном ключе показывают нашу страну за границей, причём не просто показывают, а которые обладают большим весом за рубежом, на которых смотрят и равняются. Поэтому я хочу поддержать вас. Скажем так, во всех начинаниях.

— И в чём эта поддержка будет выражаться? — осторожно спросила Арина.

— Во-первых, если будет нужна какая-то помощь, то звоните мне вот по этому номеру, — Ельцин пододвинул каждой по небольшому клочку бумаги. — И все проблемы будут решаться в кратчайший срок. Проблемы с коньками, с формой, с костюмами, с жильём. Я уж не знаю. Абсолютно всё.

— У нас с коньками и формой сейчас всё в порядке, — осторожно сказала Арина. — Мы сейчас члены сборной, поэтому нас бесплатно обеспечивают всей положенной одеждой и прочим. Особых проблем нет. Разве что…