— А ты настоящий психолог! — с удивлением сказала Арина и тут же рассмеялась. — Ты, конечно, права, мамочка. Я так и сделаю.

Арина обняла родителей, и направилась спать. Завтрашний день обещал быть суперсложным…

… Впрочем, очень сложным день обещал стать не только для Арины. Пока она была в Москве и за границей, в медиасфере Екатинска произошло очень значимое для города событие: должен был состояться первый запуск городского телевидения, оборудование для которого купил Уралвагонзавод.

Оборудование, конечно, не абы какое: пара стационарных телевизионных видеокамер на штативах, монтажёрский пульт, микрофоны, устройство аудио- и видеозаписи на магнитную плёнку и видеокассеты VHS. Однако это уже было что-то. В помещении рядом с городским комитетом партии по улице Тольятти на скорую руку открыли студию с кабинетом и служебным помещением, которое временно стало аппаратной, и набрали персонал по личному знакомству: энтузиастов из Дома культуры ВЛКСМ «Искра», где занималось много людей, увлекающихся электроникой.

Первым телекорреспондентом города Екатинска должен был стать хорошо знакомый в городе журналист «Екатинского рабочего» Иван Эдуардович Журанков. Первая телепрограмма в городе должна называться «Вечерний Екатинск», а самым первым материалом, который в ней будет показан: именно встреча фигуристки Людмилы Хмельницкой с горожанами. Болельщиками, пионерами, комсомольцами, рабочими, ветеранами, партийными и государственными работниками.

С утра работникам новоявленной телестудии предстояло сделать очень много работы: привезти на место телекамеры, расставить их в зале, желательно поближе к президиуму, всё настроить и опробовать на месте качество записи. Во всяком случае, Журанкову поставленная перед ним комитетом ВЛКСМ задача показалась очень интересной и перспективной, да и тема беседы с Хмельницкой тоже была очень перспективной, особенно с прицелом на будущее…

… Родители с утра отправились на работу, но обещали приехать на собрание вместе с работниками Уралвагонзавода. Арине пришлось к встрече с болельщиками готовиться самой. Впрочем, это не представляло проблемы: все вещи выглаженные, чистые, висели в шкафу. Надев белую водолазку, потом брючный костюм, который подарила партия, Арина нацепила на него комсомольский значок, потом посмотрела в зеркало. Прекрасно! Немного смущало то, что не стёрла лак на ногтях, но, помня совет мамы, решила, что пойдёт и так. Готова уже была, как и предполагала, к 9:00 утра.

Примерно через 5 минут зазвонил телефон, и Арина услышала голос Редькина.

— Люда, ну ты как, готова?

— Да, я готова, — подтвердила Арина. — Мне самой ехать или за мной приедут?

— Конечно, мы приедем! — рассмеялся Редькин. — Сейчас служебная машина приедет за тобой, я сам буду там.

Арина, глядя в зеркало, тщательно расчесала волосы, слегка подвела глаза, подкрасила губы, так, чтобы было только немного заметно, и ещё раз посмотрела в зеркало. Конечно, вид у неё сейчас был солидный. Ну никак она не походила на школьницу 15 лет, скорее, на студентку, а то и какую-нибудь комсомольскую работницу, которая уже работает в номенклатурном аппарате.

Арина надела короткий плащ, накинула на плечо клатч, который ей подарили в Небельхорне, закрыла квартиру и, спустившись по лестнице, вышла из подъезда. Почти сразу же увидела Волгу серого цвета, которая подъезжала к подъезду. На первом сидении рядом с водителем сидел товарищ Редькин. Волга затормозила рядом с подъездом, Арина открыла заднюю дверь и села на заднее сиденье.

— Здравствуй, Люда, прекрасно выглядишь! — восхитился товарищ Редькин. — Как настоящая знаменитость!

— Здравствуйте, — улыбнувшись, поздоровалась Арина. — Ну, знаменитостью я себя не считаю, я лишь спортсменка.

— Знаменитая спортсменка! — подал голос водитель, мужик лет пятидесяти в кожаной куртке и фуражке. — Весь город только о тебе и говорит.

— Да, весь город только о тебе говорит, — согласился Редькин. — Хочу тебя предупредить. У нас в городе впервые в его истории открывается своя телевизионная студия. Она сейчас только обходит обкатку, и самый первый материал, который она снимет, как раз будет твоя встреча с горожанами.

— Ничего страшного, я привыкла, что меня снимают камеры, — рассмеялась Арина.

— В общем, тебе там в театре выделили одну гримёрку, она будет как комната отдыха, между волнами болельщиков можешь отдохнуть там и попить чаёк, — заявил Редькин.

…Приехали за 20 минут до начала первой встречи с болельщиками. Было видно, как к театру группами по нескольку человек сходятся дети и подростки. Шли организованно, ровными рядами, под водительством председателей советов отрядов.

— Только отличников учёбы решили отпустить на встречу с тобой, — сказал Редькин. — Хотя желающих было много, но в театре только 600 мест, поэтому всех вместить не было бы никакой возможности.

Волга проехала мимо главного входа драматического театра и остановилась с торца здания, у служебного здания, где обычно заносили хозяйственные товары и реквизит.

— Это чтоб раньше времени меня не видели? — рассмеялась Арина. — Раньше я с главного входа заходила.

— Нет, это чтобы не создавать ажиотаж у входа, — подмигнул Редькин. — Ты представляешь, что будет, если ты будешь проходить через главные двери? Там же всё застопорится на длительное время. Ладно, пусть всё будет хорошо.

Арина случайно посмотрела на товарища Редькина и заметила, что он хотел перекреститься, но как будто удержался, застеснявшись сидевших с ним шофёра и Арину. Неужели верующий?

Потом выбрались из машины, вошли в служебный вход театра, отыскали среди тёмных коридоров гримёрную, Редькин оставил в ней Арину, сам отправился узнавать, как и что.

Арина сидела в кресле перед зеркалом и рассматривала находившиеся здесь принадлежности для нанесения грима артистам. И тут же подумала, что вот оно! Вот же оно! Место, в котором должна родиться новая опера на льду! Неожиданно охваченная этой мыслью, Арина начала внимательно рассматривать интерьер и обустройство гримёрки. Театр был старый, с высокими потолками, фальшивыми колоннами в стенах и по углам, лепниной, проходящей даже в служебных помещениях по потолкам. Старые светильники, сделанные в виде канделябров. Зеркало с полкой тоже были старые, так же как и кресло. Блин, да здесь всё так и отдавало историей! Арина посмотрела на старый паркет под своими ногами, на вешалку, стоявшую в самом углу, на которой висели какие-то костюмы.

Встав с места, подошла к вешалке и внимательно рассмотрела содержимое. Увидела чёрный фрак с висящей рядом прицепленной за крючок высокой фуражкой, похожей на цилиндр, платье, похожее на платье знатной дамы конца XVIII века, пышное, с рюшами и оборками. Ещё несколько театральных вещей и головных уборов. Потом увидела старый кожаный диван с уже немного расползшейся обшивкой, села на него и немного покачалась, услышав скрип гнущихся под собой пружин. Тут же в голове пронеслась мысль, как кто-то тёмный идёт по коридору оперного театра и у него что-то скрипит. Что это? Оживший манекен? Чей-то призрак? Старый зловещий гримёр в камзоле, с деревяшкой вместо ноги и горящим красным глазом из-под старинной треуголки?

— Люда! Ты что, спишь? — спросил стоявший в метре от неё Редькин.

Арина открыла глаза и с большим удивлением поняла, что она только что погрузилась то ли в мечты, то ли в какие-то грёзы, то ли действительно задремала, а сейчас громкий голос Редькина вернул её в жестокую реальность. Жестокая реальность говорила, что именно сейчас ей нужно идти на встречу с болельщиками и горожанами…

Уже подходя к зрительному залу, Люда почувствовала, что народу там очень много, в просторном помещении стоял гул голосов, покашливания, скрип сидений, и слышались эти звуки даже в коридорах.

— В общем, там аншлаг, — сказал ей Редькин, когда шли по направлению от гримёрки к сцене. — Там стоит стол, за ним буду сидеть я, Каганцев, Левковцев и ты. Вот, нас четверо и будут участвовать во всём этом. Перед каждым микрофон. Сначала я скажу приветственное слово, потом возьмёт слово Каганцев, потом твой тренер, потом ты. Скажешь, как училась в школе, в ДЮСШОР, как готовилась к соревнованию, что изучала, трудно ли было. Общая информация. Ни политики, ни западного образа жизни не касайся, это лишнее. Когда закончишь говорить, закончишь свою речь тем, что попросишь болельщиков задавать тебе вопросы. В общем, как видишь, план простой.