Анька вскочила со стула, начала прыгать и крутить газету над головой. Рыжий кот, уютно спавший на кровати Аньки, проснулся, зашипел, подпрыгнул и сделал попытку поймать лапой газету.

— Ура-ура-ура! Я лучший придумыватель костюмов! — крикнула съежившемуся коту Анька и ткнула пальцем в его сторону. — Про меня даже в газете написали! А про тебя фиг напишут!

— Тем не менее это не освобождает тебя от домашней работы! — опять заглянула в комнату мама. — Пока не сделаешь математику, никуда не пойдёшь. Я не посмотрю, что ты знаменитая художница.

Анька тяжело вздохнула и села за домашку. Всё-таки на улицу идти хотелось, тем более учитывая, что сейчас стоило похвалиться всему миру о том, что она теперь очень популярная и о ней пишут в газетах!

… Анька всё-таки успела сделать домашнее задание и вышла на улицу, одевшись в жёлтое осеннее клетчатое пальтишко, тёплые гетры и серую шапку с кошачьими ушами. В кармане пальто аккуратно свёрнутый номер «Советского спорта». И надо же было такому случиться, едва вышла из подъезда и повертела головой из стороны в сторону, разыскивая, не находится ли кто-нибудь на улице, как вдали квартала показался красно-белый «Икарус», как две капли воды похожий на тот, который возил их в пионерский лагерь «Совёнок». Появление массивного транспорта на узкой внутридворовой территории было крайне необычным и явно говорило о какой-то экстраординарной ситуации. Анька навострила уши, молнией пронеслась неясная догадка, которая подтвердилась, когда автобус остановился у первого подъезда. Ну естественно! К кому ещё мог приехать автобус, кроме как не к Люське! А вот она и сама выходит, одетая в спортивную форму, в кроссовках, спортивной шапке, с большой спортивной сумкой наперевес.

— Ура-ура! Люська приехала! — крикнула Анька и побежала к Арине, с ходу обняв её за талию и чуть не повалив на асфальт. — Это я тебя специально ждала! Люся! Как хорошо, что я встретила тебя! С победой тебя!

— Ну-ну, что за телячьи нежности, — смущенно сказала Арина, похлопав Аньку по спине и глядя сверху вниз в её розовощёкое радостное лицо. — Знаешь, я действительно в какой-то мере склонна думать, что у нас с тобой существует некая связь. Какой-то знак судьбы. Ты меня провожала на эти соревнования, ты меня и встретила. Кстати, прошу извинить, но плакатик, который ты подарила мне и который я должна была оставить в Германии, я подарила Марине. Он ей очень понравился.

Анька хотела ещё что-то сказать, но из автобуса вышли Левковцев и Редькин, один со спортивной сумкой, другой с мешком.

— Здравствуйте, — Анька смущённо отошла от Арины и уставилась на взрослых, которые кивнули головой и пошли к подъезду. Арина отправилась за ними.

Анька хотела крикнуть вдогонку, что она сегодня вечером придёт в гости, однако тут же подумала: пожалуй, не стоит напрягать Люську, она, наверное, очень устала после всех этих волнений и долгой дороги. Будет ещё время для гостей! Сейчас самое главное — рассказать всему миру, что она теперь знаменитая звезда!

… Александр Тимофеевич и Дарья Леонидовна, конечно же, знали, что сегодня должна приехать Люда. Ждали её именно сегодня, так как вчера во «Времени», в новостях спорта коротко сказали, что советские фигуристы, завоевавшие в Германии три золотых медали, сегодня днём прибыли в столицу нашей родины, город Москву. Естественно, подумали, что в Москве могут быть какие-нибудь чествования или мероприятия, поэтому раньше 1 октября Люда не приедет. Когда раздался звонок в дверь, уже знали, кто это пришёл.

Григорий Тимофеевич открыл дверь и смущённая Арина вошла в квартиру.

— Люда! Как я рад! — папа поцеловал Арину в щёку, обхватил за талию, поднял над землёй и несколько раз прокрутил в воздухе.

— Ну, я очень благодарна, но право, не стоит, — смущённо сказала Арина, освобождаясь от объятий отца. — Папа, я не одна. Да и мне раздеться надо.

— Дорогая, наконец-то, как мы соскучились, — мама обняла Арину, прижала к себе и похлопала по спине.

Родители, пожалуй, были единственные, кто не поздравили с золотой медалью зарубежного старта, для них появление дочери уже было радостью, а медали… Что медали… Разве это самое главное? Самое главное — любовь и доброта!

— Здравствуйте, товарищи, — деловито сказал вошедший товарищ Редькин и снял с плеча большой чёрный мешок с подарками. — Куда ставить?

Следом вошёл и поздоровался Левковцев. Александр Тимофеевич, подождав, когда мужчины освободятся от своей ноши, крепко пожал руку каждому.

— Большое вам спасибо за всё, что вы делаете, дорогие товарищи! — с благодарностью сказал Александр Тимофеевич.

— Это вам спасибо, товарищ Хмельницкий, за то, как вы воспитали такую замечательную дочь, — ответил Редькин. — Не только мы лично благодарны вам, но и, скажу без преувеличения, весь город. Завтра состоится встреча в драматическом театре, приглашаю вас.

Потом уважаемые мужчины попрощались и удалились, отказавшись от приглашения остаться на чай. Было им неловко: пусть семья радуется и наслаждается встречей.

Пока Арина раздевалась и приводила себя в порядок, мама разогрела сочные тефтели с маринованными огурчиками, так любимые Ариной, картофельное пюре, отварила пельмени, достала бутылку шампанского, тщательно хранимую как раз для такого случая.

Потом все вместе сели за стол. Конечно, не сравнить с ресторанной едой, которой Арина питалась несколько дней подряд, ведь что может сравниться с домашней вкуснятиной?

Родители налили себе шампанского, Арине бокал лимонада из раскрытой чебурашки и поздравили дочь с золотой медалью и первым местом на первом взрослом старте.

— Ты не представляешь, что тут творится! — рассмеялась мама. — Даже я себя какой-то звездой чувствую, что мне совсем не нравится. У нас девчонки только и говорили о том, кто как катается, кто как откатал, чего можно ожидать от того или иного фигуриста или фигуристки. Постоянно меня спрашивали, что я думаю, спрашивали, звоню ли я тебе или ты звонишь ли мне. В общем, настоящий ажиотаж.

— У нас в цеху то же самое! — заявил папа. — Пятиминутка на участке не с рабочих моментов начиналась, а первым делом мужики расспрашивали, кто и как откатал, кто как должен откатать. Потом меня спрашивали обо всём, причём знали ведь прекрасно, что ты занимаешься фигурным катанием, знали прекрасно, что ты выступала и на первенстве СССР, и на юниорский чемпионат мира ездила. Забыли что ли. А тут… Как будто какое-то откровение нашло. Как будто глаза у людей открылись, что ты действительно талантливая спортсменка.

— А вы как хотели… — усмехнулась Арина. — Первый взрослый старт. Во взрослом разряде всё оценивается и смотрится совсем по-другому, чем в юниорстве. Привыкайте к славе.

Сама она подумала, что спокойной жизни сейчас действительно не будет… По крайней мере, на первых порах, пока шумиха не уляжется…

Борис Николаевич Ельцин, первый секретарь Московского городского комитета КПСС, откладывать дела в долгий ящик не любил, поэтому просьбы, которые адресовала к нему Людмила Хмельницкая, решил сразу принять к реализации. Позвонив Председателю Совета министров СССР Николаю Ивановичу Рыжкову, вечером 1 октября 1986 года Ельцин встретился с ним в пансионате «Сосны» на Рублёвке, куда предсовмин иногда заезжал после работы отдохнуть и подышать свежим воздухом.

В просторной крытой беседке под большими раскидистыми красноствольными соснами действительно было очень уютно, и воздух был свеж, особенно если по нему разносятся запахи вкусного зарубежного чая «Дилма», разлитого по старинным чашкам императорского фарфорового завода, стоявших когда-то в сервизе Зимнего дворца. На краешке каждой чашки ломтик редкого в это время лимона. На блюдцах серебряные ложки. Рядом на белоснежной скатерти большой серебристый самовар. На столе в хрустальных розетках мёд, малиновое варенье, в соломенных тарелках бублики, тульские пряники, конфеты «Мишка на севере».