Скорее всего, немаловажную роль в такой реакции сыграли статьи Ирины Тен в Советском спорте, а также легендарный телекомментатор фигурного катания Сергей Николаевич Кононыхин, который во время трансляций постоянно указывал на то, что в Германия в женском разряде сейчас катаются вчерашние юниорки, но которые при этом владеют очень сложными прыжковыми наборами и несут что-то новое в мировое фигурное катание. Сейчас по Советскому Союзу уже пошли гулять виртуальные образы этаких героинь, которые чуть ли не противостоят всему миру. В фигурном катании, разумеется. Конечно, и Арине, и Марине всё это было только на руку, люди сами открывали им дорогу к славе и почёту.

Человек от комитета по физкультуре и спорту появился относительно быстро, минут через 10. Сразу подошёл к Шеховцову, о чём-то поговорил с ним и вышел из аэропорта. Руководитель федерации подошёл к спортсменам.

— Ну что ж, ребята, вот и закончилась наша очередная командировка, которая стала очень удачной, — заявил Шеховцов. — Разбор полётов обязательно состоится, и он будет только для тренеров. Состоится завтра, в 10 утра, в Федерации фигурного катания СССР. Товарищи Левковцев, Жук, настоятельно прошу присутствовать.

— Так это значит, мы сегодня не поедем в Екатинск? — спросил Владислав Сергеевич.

— Сегодня в Екатинск вы не поедете, — согласился Шеховцов. — Хмельницкая и Соколовская сейчас отправятся на служебную квартиру. Люда поживёт там до завтра, и вы спокойно улетите домой в середине дня. Как мне сказали, билеты вам куплены на 14:00 дня. Есть ещё кое-что. Люду и Марину хотят видеть в городском комитете КПСС. Через 3 часа за ними приедет служебная машина из горкома.

— А нам нужно там присутствовать? — с ехидством спросил Жук. — Что это за мероприятие?

— Я не знаю, какое будет мероприятие… — с неудовольствием сказал Шеховцов. — Это не моё дело, да и не ваше тоже. В горкоме хотят видеть советских спортсменов, завоевавших медали, ничего в этом предосудительного не вижу. Надеюсь, хотят видеть по положительным мотивам, а не за их очень неоднозначные наряды, скажем так. Я бы на вашем месте немного побеспокоился, по какому поводу их туда вызывают. Может, выговор хотят сделать.

Обменявшись привычными колкостями Шеховцов и Жук разошлись. Шеховцов подозвал Арину и Соколовскую к себе.

— Девчонки, план такой, — сказал Шеховцов. — Сейчас вы поедете домой, приведёте себя в порядок, чтобы у вас был приличный вид. Люда, у тебя вид был хороший за границей, пойдёт и такой. Марина, оденься примерно так же. В общем, через 3 часа за вами на Ленинградский проспект приедет служебная машина из городского комитета КПСС и отвезёт до места. Сразу скажу, цель визита мне неизвестна.

— Как я понимаю, домой с Владиславом Сергеевичем мы завтра полетим? — полуутверждающим тоном спросила Арина.

— Завтра, — подтвердил Шеховцов. — Сегодня отдохнёте, отлежитесь, завтра в 14:00 полетите домой.

Тем временем к входу в аэровокзал подъехал привычный ПАЗик комитета по физкультуре и спорту. Фигуристы с тренерами и ответственными лицами начали садиться в него. Арине и Марине мужчины помогли занести сумки и мешки с подарками.

— Я могу вам помочь донести мешки до дома! — подмигнул Федотов.

— Спасибо большое, дядя Саша! — растроганно ответила Арина, подумав, что стоит бы отблагодарить их помощника.

Сев с Маринкой на самое заднее сиденье, Арина под шумок порылась в чёрном подарочном мешке и нашла фирменный органайзер, который бросили на лёд после короткой программы, упакованным в плёнку. Большой блокнот-ежедневник в кожаной обложке на застёжках, с массивной металлической ручкой во внутреннем кармашке, небольшой линейкой, автоматическим карандашом и микрокалькулятором. Смотрелась вещь достаточно дорого и солидно, как раз такими пользовались бизнесмены и разные важные люди во времена Арины. Идеальный подарок для Федотова! Соколовская тоже копалась в своём мешке и что-то искала.

Потом автобус развёз членов команды в пределах Садового кольца, и, когда в нём остались лишь Соколовская, Арина и Федотов, направился на Ленинградский проспект.

Водитель загнал автобус во двор, прямо к подъезду, и остался дожидаться Федотова, который, взвалив два мешка на плечи, понёс их на второй этаж. Люда держала открытой подъездную дверь, Маринка заранее открыла дверь квартиры. Поставив мешки на пол у прихожки, Федотов достал из кармана заранее приготовленные коробки от часов и браслета.

— Вот, держите ваше имущество, — ухмыльнулся Федотов. — Хоть такие меры безопасности и не понадобились, но лишними никогда не будут. Всегда, если есть какая-то опасность, нужно поступать исходя из того, что она всегда может случиться, на хороший исход никогда не нужно рассчитывать.

— А как вы думаете, почему нас не досматривали? — неожиданно спросила Соколовская.

— Я думаю, в Германии вас не досматривали, потому что эти ребята, таможенники и пограничники, тоже смотрели фигурное катание, вы им просто понравились, — рассмеялся Федотов. — Не став досматривать вас, они как бы переложили ваш авторитет на всю команду. А у нас почему не стали досматривать? Наверное, кто-то очень серьёзный дал распоряжение, чтобы этого не делать. Больше мне сказать по этому поводу нечего, всего вам хорошего, я пошёл. Надеюсь, увидимся ещё, когда поедете за границу.

— Дядя Саша, это вам небольшой презент, — сказала Арина и подала Федотову органайзер. — Вам пригодится, как раз мужская вещь, смотрится солидно.

— Спасибо большое! — улыбнулся Федотов и взял органайзер, покрутил его в руке. — Действительно, бывает, нужно что-то с ходу написать, а под рукой ничего нет, ни блокнота, ни ручки.

— А это вам от меня! — сказала Соколовская и протянула Федотову кожаный чехол, в котором лежал брелок для ключей. Брелок тоже сделан как сувенир: массивная металлическая бляха с выгравированными олимпийскими кольцами, тяжёлой цепью и толстым кольцом. Смотрелся брелок очень основательно и надёжно.

— От подарков отбоя нет! — улыбнулся Федотов и взял брелок. — Ещё раз спасибо большое, всего хорошего! Я очень растроган.

Потом Федотов ушёл, и подружки остались одни. Наконец-то дома! Удивительное дело, ещё несколько часов назад завтракали в Германии, в отеле Оберстдорфа, а сейчас находятся в СССР, Москве, на Ленинградском проспекте.

— Времени нет! — заявила Арина. — Давай приведём себя в порядок и приготовимся к поездочке в горком. Как думаешь, зачем нас туда зовут?

— Есть только две причины нас туда тащить, — усмехнулась Соколовская. — Либо наградить, либо наказать. Я лично за первый вариант, дядя Боря тебя любит. Так, хватит разглагольствовать, иди в душ, а я сейчас посмотрю, что тут произошло.

Пока Арина ходила в душ, Соколовская внимательно осмотрела квартиру. Впрочем, смотреть тут особо нечего. Никто здесь не был. Всё на месте, холодильник отключен, разве что воздух стал очень спёртый и жаркий: батареи уже топились на всю катушку, а форточки никто не открывал. Первым делом Соколовская открыла их на проветривание.

После того как привели себя в порядок после дороги, оказалось, что в квартире напрочь отсутствует еда, что было неудивительно: когда уезжали, забрали последнюю оставшуюся с собой. Не было ни печенюшки, ни конфетки! Пришлось, естественно, идти в магазин.

По пути в магазин зашли в привычную пельменную номер 11, заказали по порции сибирских пельменей и по стакану минералки Ессентуки. Не спеша поели, с удивлением разглядывая советскую действительность, от которой уже успели отвыкнуть за эти несколько дней, проведённых в Германии. Потом отправились в магазин, где купили всего понемногу.

— Много не покупай! — предупредила Соколовская. — Ты сейчас уедешь, а я опять сяду на чёрную диету, чего, кстати, и тебе советую. Наверняка мы нагуляли там по лишнему килограмму.

… Время прошло быстро, и примерно в 20 часов, когда вечер уже начал сгущаться над Москвой, раздался звонок в дверь.

— Это из горкома, по поручению товарища Ельцина. Можно войти? — вежливо спросил кто-то из-за двери. Голос был молодой и уверенный, что говорило об определённой высокой иерархии его обладателя.