— Невеста, — буркнула ему.

— Да? Наш Мирослав решил жениться? — снова неподдельный интерес вспыхнул в глазах дежурного.

— Почему «ваш»? — решила перевести тему разговора.

— Он к нам часто заходил, когда со следователями дела совместные вел, хотя работал в госконтроле. Хороший мужик, нос не задирал. Да-а. Хорошие времена были, веселые, — вспоминал с радостно-задумчивым видом дежурный.

— Почему он ушел? — наконец-то есть хоть какой-то источник информации.

— Провалил дело, связанное со шпионажем. Вот его попросили, — горестно вздохнул дежурный.

— Если вы его хорошо знаете, почему не отпустили? — не понятная какая-то ситуация получалась.

— Я человек подневольный. А Светла Алексеевна человек строгий, по каждой букве инструкции действует. Она его не знает, позже пришла. Говорили мы ей, говорили. Но она уперлась и все тут. Их все равно осмотреть надо было. Кто знал, что ваши знакомые их окрутят? — усмехнулся дежурный.

— Одинцова могу забирать? — решила прервать затянувшийся разговор.

— Забирайте, если Светлана Алексеевна отпускает.

Одинцов, старательно изображая немощного, прошел мимо Светланы Алексеевны.

— Здорово, Тимофей! — радостно пожал руку дежурному.

— Кто тебя, Мирослав? — кивнул на примочку Тимофей.

— Бандитский кулак оказался в одном месте с моим лицом, — произнес довольный Одинцов, стягивая пластырь.

И не стыдно здоровенным дядькам симулировать? Всего-то ссадинка и синячок небольшой.

— Шрамы украшают мужчину. Невеста сильнее любить будет, — подмигнул дежурный.

— Рита у меня чудо, — повернулся ко мне Мирослав, обнял и поцеловал.

— Крепко целуешь, — проговорил довольный дежурный.

— Зависть плохое чувство, — довольно произнес Одинцов. — Ну бывай, — попрощался и протянул дежурному руку для прощания.

Такси высадило нас у главного входа АОМ. Мы прошли мимо мирно спящего сторожа и направились к корпусу, где находилась квартира Одинцова. Как-то я привыкла к ней как к родной. Помятый сапрон стоял памятником моему водительскому искусству. Одинцов сначала бросил на него взгляд вскользь и почти прошел мимо, чему я тихо обрадовалась, но потом остановился как вкопанный, и я оказалась носом в мужской спине.

— Рита, твоя работа? — осуждающе спросил Одинцов и повернулся ко мне.

— Ну да, — неохотно призналась. — Надо было как-то добраться от вокзала под утро.

— Круз не знает? — поинтересовался Одинцов.

— Пока нет, — вздохнула я. — Может не говорить ему? А? — с надеждой спросила Мирослава.

— Как собираешься ему объяснять? — он показал рукой на несчастную машинку.

— Может затолкать на задний двор и пусть постоит пока не проржавеет. А Крузу сказать угнали? — предложила бредовую версию.

— Какой опыт у тебя вождения? — задал главный вопрос мой бывший ректор.

— Вчера летала первый раз, — призналась ему.

— Хорошо не разбилась. Ладно, научу, — примирительно сказал Одинцов и, обняв за плечи, повел к дверям в корпус.

В холле перед лестницей нас встретила техничка тетя Клава.

— Здрасть, Мирослав Владимирович. Забрали свою невесту из полицейского участка? — широко улыбаясь, спросила техничка.

— Это я его забрала из участка, — буркнула ей, проходя мимо и возмущаясь несправедливой напраслине.

— Ох, тыж, батюшки! Вас за что посадили, Мирослав Владимирович? Деньги академические пропили али в казино проиграли? Вас под залог отпустили? — кричала нам в след тетя Клава.

— Клавдия Петровна, я им сказал, что все деньги вам отдал. Наверное, у вас обыск проводят, — прикололся напоследок Одинцов, и мы зашли в квартиру.

Когда захлопнулась дверь, Мирослав прижал меня к себе и стал страстно целовать, стараясь одновременно расстегнуть пуговицы на строгом костюме.

— Мирослав Владимирович, а вы не торопитесь? Свадьбы пока не было, — раздался голос моей бабушки.

От неожиданности мы замерли. Сейчас самое последнее, о чем мы думали в данный момент — это свадьба и моя бабушка. Я резко запахнула на груди жакет и повернулась в сторону гостиной. В просторной комнате поместилась вся моя дальняя родня в полном составе. Причем не только женская часть, но и мужская, а также дети, которые с удовольствием катали фальшивые бриллианты по полу.

— Здравствуйте, — поздоровалась, судорожно застегивая маленькие пуговки на жакете. И как Одинцов их так быстро расстегнул?

— Здравствуйте, — совершенно спокойно произнес Мирослав. — Кто вас сюда впустил?

В самую суть смотрит!

— Здорово, Мирослав! — потянулись первыми мужчины, а ко мне стали подходить тетки и двоюрдно-троюрдные сестры.

— Ой, нас Клавдия Петровна впустила. Милейшая женщина, — беззаботно махнула рукой моя бабушка.

— Действительно, — с тонкой улыбочкой протянул Одинцов. — Вы чаем угощались? Рита, поможешь мне достойно встретить дорогих гостей?

С прежней улыбочкой повернулся ко мне и потащил через родню на кухню и дверь закрыл.

— Это не я! — выпалила в оправдание. — Ты бабушке сказал, что ректором работаешь и фамилию назвал! — хлопала ресницами на него и готова была расплакаться.

— Рита, надо что-то делать. Скоро Круз с Демоном подъедут. А тут вся твоя родня набежала. Нам с бриллиантом надо разобраться. Кстати, где он? — спросил Мирослав, ставя чайник и намагичивая в него успокоительного.

— Ой, мамочка, — потрясенно произнесла. Коленки подогнулись, и я осела под дверью. — Я его под подушку положила.

— Рита! — простонал Одинцов.

Мы выскочили из кухни, как ошпаренные чаем, и, обегая и перепрыгивая через родственников, ринулись в спальню. Наши опасения оказались оправданы. Дети скакали на матрасе, а какой-то карапуз, видимо родственник, нашел и открывал коробочку.

— Не трогай! — заорали мы одновременно, протягивая руки вперед.

Маленький исследователь не понял нашего приказа, перевернул коробочку, вытряхивая содержимое, и бриллиант упал в общую кучку, которая располагалась у его ног. Видимо, с последним камнем пирамидка ему нравилась больше.

— Касива! — восхищено произнес карапуз и перемешал ручками.

Все произошло моментально. Когда мы подбежали, отличить Аграши от подделок оказалось невозможно.

— Холерные дни! — закричала я не своим голосом.

— Рита! Как ты можешь ругаться при детях! — раздался строгий голос моей бабушки.

— Дети! Кто вообще пустил детей! — орала на родню.

— Вас не было, не на солнышке же деткам играть. У вас столько интересных камешков в тазике. Это какие-то эксперименты? — заинтересовалась моя единственная ближайшая родственница.

— Эксперименты, эксперименты, — задумчиво согласился Одинцов. — Малыш, дай камешки, — попросил он вежливо карапуза.

— Моё! — сообщил мелкий родственник и лег пузиком на кучу.

— Малыш, отдай дяде камешки, — Мирослав пытался из-под карапуза вытащить хоть один камень.

— Вам блестяшек жалко ребенку? — раздался женский голос позади нас, видимо, мамочки жадины.

— Жалко! — отрезала я.

— Рита! Как можно? Это ребенок! Вы себе еще сделаете. Их много у вас, — строго покачала головой моя бабушка.

— Дай сюда, — строго сквозь зубы произнесла цветку жизни.

— Моё! — отрезало юное создание.

— Ах, так! — я подсела и стала выхватывать у него из-под ручек бриллианты. Которые успевала утянуть, пихала Мирославу, который старательно прятал по карманам.

— Что вы за люди! — подлетела мамочка маленького жадины, который от огорчения заревел в голос, перекрывая возмущенные крики по поводу нашего поведения. — Ребенку блестящий камешек пожалели!

— Эти жалко! — отрезала я. — Пусть берет с пола.

— Они грязные, — подхватила на руки мамаша свое чадо и пыталась утереть горькие слезки с пухлых щечек.

— Помыть можно, — буркнула ей и сгребла оставшиеся четыре штуки на кровати, рассовывая себе по карманам.

Мамочка подняла с пола немытый бриллиант и сунула в руки карапузу. Малыш подозрительно оглядел его, попробовал на зуб и успокоился, прижав к груди.