Кристалл плавился. Буквально. Чёрная поверхность пузырилась и текла между пальцев, и мужик рычал от боли, но держал, давил, продавливал.

Контур треснул.

Я почувствовала, будто лопнула сталь и воздух вокруг стал обычным.

Они бросились все разом. Кто-то схватил меня за руку, кто-то набросил на голову грубую мешковину. Лирра где-то кричала, и её крик оборвался коротким глухим ударом. Меня подхватили, понесли, и я билась, пыталась кричать, но мешковина забивала рот, а руки, сжимавшие меня, были грубыми.

Грохот. Скрип дерева. Меня швырнули на что-то твёрдое, пахнущее сеном и лошадиным потом. Повозка. Хлопнул борт. Щёлкнули поводья.

Повозка рванула с места, и стук копыт по мостовой стал единственным звуком, который я слышала, лёжа в темноте с мешковиной на голове и одной мыслью, бьющейся в висках, как набат.

Кристалл пустоты. Из императорской сокровищницы. Лифас говорил, что их осталось три.

И я совершенно точно знала, что два из них давно были утеряны.

Будь ты проклят, Лифас!

Кабинет брата тонул в густых вечерних сумерках. Эстен не любил яркого света, предпочитая работать при пламени нескольких свечей, расставленных на массивном дубовом столе.

Я стоял у окна, заложив руки за спину, и слушал его мерный, суховатый голос.

— Донесения с южных границ меня не беспокоят, Дэйрон, — произнёс император, со вздохом отбрасывая в сторону очередной свиток. — Это обычная возня местных лордов. Меня беспокоят слухи, которые расползаются здесь, в столице. Шепотки о том, что гвардия недовольна жалованьем, что старая аристократия жаждет перемен. Заговоры рождаются именно в такой тишине. У тебя есть подтверждения?

— Пока только пыль, — ответил я оборачиваясь. — Ни одного факта, за который можно было бы зацепиться. Кто-то очень умело баламутит воду, не оставляя следов. Я приказал своим людям усилить наблюдение за гарнизонами.

Эстен откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня. В полумраке кабинета его серые глаза казались почти прозрачными. На его губах вдруг мелькнула та самая редкая, понимающая полуулыбка, которую я видел на балу.

— Ты, вроде, здесь, в моём кабинете, — неспешно проговорил брат, чуть склонив голову. — Но твои мысли бродят где-то очень далеко от дворца. Рискну предположить, что они сейчас обитают в районе парфюмерного салона на Лиловой улице.

Моё лицо осталось непроницаемым. За годы службы я научился контролировать каждую мышцу, скрывая любые эмоции за глухой стеной, даже от него.

— Мои мысли всегда сосредоточены на твоей безопасности и безопасности Империи, Эстен, — сухо ответил я, игнорируя его выпад. — Если позволишь вернуться к делу: я бы рекомендовал сменить начальника караула в восточном крыле. Он слишком часто видится с людьми виконта…

Слова застряли у меня в горле.

Удар. Это было похоже на раскалённый железный шип, который с размаху вбили мне прямо в основание черепа.

Я пошатнулся, инстинктивно хватаясь рукой за край подоконника. Дерево под моими пальцами жалобно хрустнуло. Моя магия. Охранный контур высшего порядка, который я в обход всех приличий набросил на Элею, взвыл от боли. Кто-то не просто пытался его пробить — кто-то буквально сжигал его, вливая в разрушение колоссальную, неестественную силу.

— Дэйрон? — голос Эстена резко изменился, ироничная мягкость слетела, уступив место тревоге и лязгнувшей стали. — Что случилось?

Вторая волна боли прокатилась по венам. Щит трещал. Я чувствовал, как Элея задыхается от ужаса на другом конце города.

— Прости, — хрипло бросил я.

Я не стал ничего объяснять. Я совершил немыслимое нарушение протокола — развернулся и рванул к балконным дверям, выбивая их плечом. Ночной ветер ударил в лицо. Я прыгнул в темноту с высоты третьего этажа, на лету сбрасывая человеческую форму. Тьма клубилась вокруг меня, кости затрещали, перестраиваясь, и мощные кожистые крылья с оглушительным хлопком разорвали воздух, поднимая меня над дворцовым парком.

Город внизу слился в смазанную полосу огней. Я летел, ориентируясь на слабеющую, тающую нить своей магии.

Держись, Лея.

Нить оборвалась с глухим хрустом, когда я был над крышами торгового квартала.

Я рухнул в узкий переулок возле аптекарских лавок, приземляясь уже на две ноги в человеческом обличье. Каменная кладка под моими сапогами пошла трещинами от силы удара. Воздух здесь был густым, как кисель. Он вонял озоном, жжёной магией и… палёным мясом.

— Леди Элея! — раздался хриплый, полный отчаяния стон.

Я метнулся к стене. На мостовой, зажимая кровоточащую рану на голове, сидела служанка Элеи — Лирра.

— Где она?

— Увезли… — Лирра подняла на меня мутный взгляд. — На повозке. Четверо. Они ударили её магией…

Мой взгляд метнулся к центру улицы. Вплавленный прямо в брусчатку, ещё дымился кусок чёрного, пузырящегося шлака.

Я подошёл и опустился на одно колено. От остатков артефакта тянуло мертвенным холодом пустоты. В империи был только один камень, способный сожрать драконью магию высшего порядка. Кристалл пустоты.

Обычные уличные наёмники не могли достать такую вещь. Артефакт подобного уровня стоил больше, чем целый город, и хранился в императорской сокровищнице за десятком замков. Мозг, очищенный от паники ледяной драконьей яростью, начал работать с пугающей скоростью.

Зачем похитителям тратить бесценный, невосполнимый имперский артефакт на обычную девушку?

Они знали.

Они сожгли его, потому что им нужно было пробить мою защиту. Меня ударило осознанием, от которого кровь застыла в жилах.

Они знали, что Тень императора, не знающий слабостей, сорвётся с места и бросится её спасать, забыв обо всём на свете. Забыв о долге. Забыв о защите самого императора.

Это был заговор. Тот самый, следы которого я безуспешно искал последние недели. И цель этого заговора — не Элея. Цель — я. Убрать меня с доски, чтобы оставить Эстена беззащитным.

— Сиди здесь. Мои люди скоро прибудут за тобой, — бросил я Лирре, и принимая форму дракона, взмыл ввысь.

Через пять минут я уже шагал по гулким, секретным коридорам под дворцом. Стражники у сокровищницы даже не успели открыть рты, когда я отшвырнул их в стороны потоком воздуха и выбил кованые двери.

Внутри, среди золота и древних реликвий, стоял постамент из белого мрамора. Стекло над ним было аккуратно поднято. Защитные руны погашены. Кристалла пустоты не было.

Взломать сокровищницу снаружи было невозможно. Снять руны мог только человек, чья кровь принадлежала к императорскому роду. Сам Эстен, я или его единственный наследник.

Я развернулся и вышел в коридор, где уже суетились перепуганные стражи.

— Где принц Лифас? — рявкнул я так, что каменные своды содрогнулись.

Начальник караула побледнел и вытянулся по стойке смирно. — Его высочество покинул дворец, милорд Драгмор. Сказал, что направляется в загородную резиденцию на охоту. Взял с собой усиленный личный конвой.

Охота. Вот, значит, как.

Я вытащил из-за пояса сигнальный амулет и сжал его. В ту же секунду из теней вокруг меня начали выступать фигуры в чёрных мундирах — мои личные тени, элита дворцовой стражи, подчиняющаяся только мне.

— Слушать внимательно, — мой голос был тихим, но в нём клокотала первобытная ярость. — Во дворце измена. Немедленно удвоить охрану покоев императора. Никого не впускать, никого не выпускать. Даже членов малого совета.

— Милорд, а если принц Лифас вернётся? — осторожно спросил мой лейтенант.

— Если Лифас приблизится к покоям отца — арестовать. Будет сопротивляться — ломайте ноги, но живым возьмите. Я беру на себя всю ответственность.

— Слушаюсь. А вы, милорд?

Я посмотрел во тьму коридора, чувствуя, как внутри меня разгорается тёмное, безжалостное пламя. Мой дракон требовал крови. Они думали, что, похитив Элею, сделали меня уязвимым. Лифас совершил самую фатальную ошибку в своей жалкой жизни — он разбудил чудовище, которое я годами держал на цепи ради блага империи.