— Дедушка, — сказала я, подойдя.

— Внученька, — он окинул меня взглядом сверху донизу, задержался на платье, на ландыше, на лице. — Красивая. Вся в мать.

— Спасибо.

— Душно здесь, — он поморщился, покосившись на толпу. — Пойдём, подышим.

Мы вышли через боковую дверь на террасу, нависавшую над дворцовым садом. Ночной воздух ударил в лицо, прохладный, пахнущий мокрой листвой и поздними розами. Внизу тянулись дорожки, посыпанные гравием, и тёмные силуэты подстриженных кустов. Фонари горели через один, и тени от них лежали на траве длинными, косыми полосами.

Дед привалился к каменным перилам, поставив бокал на балюстраду.

— Я подал прошение императору, — сказал он без предисловий. — Три дня назад. О признании тебя моей прямой наследницей и возвращении в род Клэйборн.

Сердце стукнуло.

— И?

— Канцелярия приняла. Эстен лично ознакомится с документом на этой неделе. У него ко мне есть собственный интерес, военная реформа, которую он готовит, требует моих старых связей в генералитете. Так что прошение пойдёт быстро. Дело за малым, Элея.

Элея Клэйборн. Совсем скоро. Я стояла на ночной террасе, слушала далёкую музыку из бального зала и пыталась уложить в голове, что скоро перестану носить фамилию человека, который продал меня, как породистую кобылу.

— Жаль, Роэлза сегодня нет, — произнёс дед, глядя в сад. — Я надеялся увидеть мальчишку.

— Он дома. Сказался больным.

Дед хмыкнул.

— Хитрый. Это ты его научила?

— Подсказала. В прошлый… — я осеклась. — На прошлом приёме с ним обошлись скверно. Я решила, что ему лучше побыть дома.

— Правильно решила.

Он кивнул и потянулся за бокалом, когда шаги за нашими спинами заставили обоих обернуться.

Дэйрон вышел на террасу из той же боковой двери. Чёрный мундир сливался с ночной темнотой, и на секунду он казался продолжением тени, отброшенной колонной, пока свет из дверного проёма не очертил его силуэт.

Он увидел деда и остановился.

— Генерал, — произнёс он, и в его голосе прозвучало то, чего я прежде в нём не слышала: уважение. Настоящее, тяжёлое, выученное годами, проведёнными под началом этого человека.

— Дэйрон, — дед кивнул и протянул руку и Дэйрон крепко пожал её. — Давно не виделись.

— Месяца два, генерал. Вы были заняты.

— Я всегда занят. Это называется старость: занят тем, что пытаешься ничего не делать, и постоянно с этим справляешься. Как служба?

— Без изменений. Император готовит реформу, вы, вероятно, в курсе.

— В курсе, — дед усмехнулся. — Он и меня в это втягивает. Пришлю тебе записку на неделе, нужно обсудить кое-что.

— Буду ждать, генерал.

Они говорили по-военному коротко, словно действительно давно не виделись. Я стояла чуть в стороне, чувствуя себя зрительницей, наблюдающей за разговором бывших наставника и ученика.

— Я, пожалуй, оставлю вас, — сказала я, делая шаг к двери.

— Стой, — дед поднял руку. — Мне нужно найти Тарнесса, он обещал познакомить меня с новым интендантом. Я вернусь через десять минут. Подождите оба здесь.

И, прежде чем я успела возразить, он грузно зашагал к двери. Я проводила его прямую спину взглядом, пока он не исчез в свете бального зала.

Мы остались одни. Музыка из зала сюда почти не долетала. Я облокотилась на перила; Дэйрон замер в двух шагах. Затянувшаяся пауза становилась некомфортной, и, чтобы не сболтнуть лишнего, я решила заговорить первой.

— Вспоминала недавно дедовский особняк, — негромко сказала я. — Ту разбитую трофейную статуэтку в оружейной. Помните?

Дэйрон чуть повернул голову. В полутьме террасы его лицо казалось совершенно спокойным.

— Мне было двенадцать, — отозвался он. — Вы тогда так испугались шагов генерала, что мне пришлось затащить вас за портьеру в библиотеке.

— Мне казалось, дед нас найдёт из-за того, что я слишком громко дышу. — Я невольно улыбнулась. — Я тогда ещё ляпнула, что у меня сердце грохочет, а вы были таким… до зависти спокойным. И я предположила, что у драконов, наверное, вообще сердца нет.

Он не ответил на улыбку, но взгляд стал чуть мягче.

— Это хорошее воспоминание, — просто сказал он.

Память услужливо подкинула то, что случилось тем же вечером. Стук в дверь гостевой спальни, Дэйрон на пороге, быстро сунувший мне в руку свернутый листок.

«Моё сердце бьётся рядом с тобой»

Записка, которую я спрятала под матрасом незадолго до того, как в нашей семье всё рухнуло.

И именно я остановила его сердце.

Тяжелые шаги прервали мои мысли. На террасу вышел дед. Бросив на нас быстрый, цепкий взгляд, он, как ни в чём не бывало, повернулся к Дэйрону.

— Тарнесс притащил интенданта. Редкостный тупица. Полгода на должности не продержится, помяни моё слово.

— Полностью согласен, генерал, — ровным тоном ответил Дэйрон, ни единым жестом не выдав, что секунду назад между нами было напряжение.

Дед вдруг принюхался:

— Элея. Чем ты так приятно пахнешь?

Я улыбнулась. Так искренне я позволяла себе улыбаться только ему.

— Новый аромат из моей линейки. Называется «Нежная леди Клэйборн».

Диваль Клэйборн, отставной генерал и ветеран трёх войн, на мгновение замер, а потом его губы дрогнули в редкой, настоящей улыбке.

— Нежная леди Клэйборн, — повторил он глуховато. — Твоя мать бы гордилась.

Мы вернулись в зал через ту же боковую дверь. Музыка ударила в уши, людской жар дохнул в лицо, и на секунду мне показалось, что я шагнула в раскалённую печь, где вместо углей тлели сотни придворных улыбок.

Дед шёл впереди, раздвигая толпу одним своим присутствием. Дэйрон отделился от нас ещё на пороге и через мгновение его чёрный мундир растворился среди мундиров гвардейцев у дальней колонны.

Я сделала три шага к стене, и тут же почувствовала знакомое давление чужого взгляда на затылке.

— Элея.

Виллария стояла в двух шагах, стиснув веер так, что костяшки побелели. Её улыбка была безупречной, приклеенной, но в глазах бушевало что-то совсем уж злое.

— Где ты была? — спросила она сквозь зубы, продолжая улыбаться проходящей мимо баронессе. — Я искала тебя полчаса. Ты уходишь без предупреждения. Ты хоть понимаешь, как это выглядит?

— Я была с дедушкой на террасе, матушка. Он сам попросил.

— С дедушкой, — повторила она, и слово прозвучало так, будто я сказала непристойность. — Я просила тебя держаться рядом с семьёй. Ты слышала? Или тебе нужно...

Она осеклась. Её взгляд метнулся куда-то за моё плечо, и лицо мгновенно изменилось, расплылось в широкой приветливой улыбке, будто кто-то дёрнул за ниточки.

Я обернулась.

Император Эстен шёл прямо к нам.

Он двигался неспешно, с ленивой уверенностью. Двое гвардейцев следовали в трёх шагах позади, но их присутствие казалось излишним. Вокруг императора и без того образовался коридор из расступившихся гостей.

Виллария присела в глубоком реверансе. Я повторила за ней, чуть медленнее, чувствуя, как сердце ускоряет ход.

— Генерал Клэйборн хвалил свою внучку, — сказал Эстен, остановившись передо мной. Его голос был суховатым. — Леди Дэбрандэ, если память мне верна?

— Ваше величество. Элея Дэбрандэ, — ответила я, выпрямляясь.

Он протянул руку. Я подала свою, и он коснулся губами тыльной стороны моей ладони.

Поверх его склонённой головы, в десяти шагах за его спиной, я увидела Дэйрона. Он стоял у колонны, сложив руки за спиной, и смотрел на нас. Его лицо было абсолютно ровным, ничего лишнего, но что-то в его взгляде потемнело, сгустилось, стало тяжелее, как небо перед грозой, когда тучи ещё далеко, но воздух уже другой.

Император выпрямился и, проследив за направлением моих глаз, обернулся. Увидев Дэйрона, он добродушно усмехнулся, коротко и тепло, и снова повернулся ко мне.

— Любопытно, — сказал он, разглядывая моё платье. Его серые глаза скользнули по ткани, задержались на вышивке по рукавам, на серебряном ландыше у горла. — Скромно. Но со вкусом. Среди всего этого золота и бордо ваше платье единственное, на котором глаза отдыхают.