Дед Матвей любил шумную компанию, а потому сам и предложил созвать наших друзей к нему. Эту новость мы все восприняли с радостью, ведь запланированную «гулянку» уж думали, что придётся отложить из-за произошедшего.

Проводив деда и пожелав спокойной ночи Серёже и Лиле, я не торопилась идти в спальную. Да и как идти ложиться в постель с человеком, с которым вновь возникло отчуждение. Но вечно тянуть время невозможно.

Я приняла душ и легла с краю, повернувшись к мужу спиной. Дурные мысли вновь закрутились в моей головушке. Сейчас, под покровом ночи, в темноте, я не смогла сдержаться. Горькие слёзы полились из глаз.

За время общения с Максимом, я научилась плакать тихо, чтобы он не слышал, не знал, не замечал. Подушка уже давно намокла, а слёзы не собирались останавливаться. Нос непроизвольно наполнился влагой, и стало трудно дышать. Прикрывшись одеялом, я хлюпнула и прислушалась — Максим продолжал спать. Вот и хорошо.

Я дала себе слабину и продолжила всхлипывать, плечи всё сильнее стали трястись. Вдруг я услышала, как муж пошевелился, и замерла. Оказалось, он всего лишь перевернулся. А так хотелось, чтобы он меня обнял, успокоил. Я не могла уже быть одна, и как никогда желала опереться на крепкое мужское плечо, почувствовать себя защищённой. От этого ещё больше заплакала с лёгким подвыванием, кусая край одеяла. Я даже не сразу обратила внимание на то, как сильная рука придвинула меня к себе за талию.

Помешала спать? Пожалел? Что?

Обида с новой силой накатила, и я попыталась отстраниться, но муж не дал. Максим крепко сжимал меня в своих объятиях, как любящий супруг, и от этого становилось ещё горше.

Зачем давать ложную надежду — ведь я для него ничего не значила. Ещё обиднее стало, когда рука мужа стала блуждать по моему телу, проникая в интимные места. Конечно, столько времени без секса! Вот сейчас близости совершенно не хотелось, но кого это волнует? В этом был весь Максим — в интимном плане отказа он не принимал.

Ласки супруга были очень нежными, и я совсем запуталась. Я раскрылась ему, как цветок распускает свои лепестки ласковому солнышку. И всё же по окончании близости не смогла не спросить, слегка осипшим голосом:

— Почему?

Максим не ответил и лёг на спину.

«Удовлетворил свои потребности», — с горечью подумала я, вновь ощущая, как дрогнули губы.

— Что «почему»?

Вот этого я совсем не ожидала. Неужели, его «Величество» Краснов решил проявить милость, но ёрничать не стала.

— Почему ты ни разу не приехал ко мне?

Супруг рукой притянул к себе и положил мою голову на плечо.

— Не скажу.

— Надеялся, что я умру? — я понимала, что говорила глупость, но не смолчала.

— Конечно. Я даже взятку дал врачу, чтобы тебя «залечили до смерти».

— Да ну тебя, — я поражалась, как Максиму удавалось шутить таким серьёзным тоном. — Правда, скажи: почему?

— Давай спать, я устал.

— Ну, уж нет, пока не скажешь — не отстану. Давай, колись!

— У меня булавки нет.

— А, сейчас принесу, — я развернулась, чтобы дотянуться до прикроватной тумбочки, но тут же шикнула от боли — Максим невольно задел рану. — Эй, отпусти меня! Я упёртая!

— Лежи уже спокойно. Правда, давай спать, у меня дел на работе невпроворот.

— Ну, скажи-и!

— Р-рр. Да я просто больницы не терпеть не могу. Считай — детская травма. Довольна?

— Угу.

Я уткнулась носом в грудь мужа и провела ладошкой по кудряшкам волос, расчёсывая их пальцами, но долго Максим мне это делать не позволил и накрыл ладонь своей. Теперь я лежала совсем с другими мыслями. А ведь сколько глупостей понапридумывала? Нет, всё-таки Максим — хороший человек. Эх, если бы мы не враждовали в своё время, может наша жизнь сложилась по-другому? Так, в сладостных мечтаниях я и уснула.

________________________________________________ Примечание к части

* Это не ошибка. В разговорной речи мы, порой, намеренно искажаем слова.

Совершенно не понимаю как, но после той ночи мы становились с Максимом всё ближе и ближе. Словно рассыпались в прах вся наша неприязнь, все придирки и недомолвки. Былые распри теперь, казалось, разлетались, как карточный домик, и от этого даже дышать стало легче что ли. Я с нетерпением ждала, когда муж вернётся с работы, а он в свою очередь и сам не задерживался, кроме действительно неотложных и важных дел.

Так что в нашей семье, наконец, воцарился мир. И я наслаждалась им.

Запланированную ранее гулянку пришлось отложить до лучших времён из-за моего ранения — хоть я и любила активный отдых, однако сейчас была не в состоянии принимать хоть какое участие, а так хотелось.

В последние предновогодние дни все накопленные долги по учёбе были благополучно мною погашены, но приподнятое настроение предстоящего праздника не ощущалось так, как хотелось бы.

Дед Матвей предложил приехать отдохнуть к нему. Мы с Лилей в принципе были не против, тем более места там просто замечательные, а воздух — так вообще, наисвежайший. Серёжа был обеими руками «за!» — кто ж в этом сомневался?

И всё же, не смотря на то, что сам праздник мы будем отмечать вне дома, создать красивую атмосферу всё же решили. Серёжа притащил из леса обломленные ветром ветви сосен — все в снегу и льду, зато, когда растаяли, хвойный аромат стоял по квартире — м-мм! Запах праздника! Настроение сразу повысилось.

Заранее договорившись с дедом Матвеем, мы с Лилей суетились дома на кухне, готовя заготовки в виде отварных овощей и маринадом мяса — как раз, за время поездки то что нужно остынет, а другое дойдёт до нужной кондиции.

Автомобиль Максима быстро уносил нас из шумного города в спокойствие загородных поселений. Снег унылыми грязными комками лежал на обочине трассы. Увы, но снега давно не выпадало, а временные оттепели в разы его уменьшили. Благо, хоть дождь не шёл, как на прошлой неделе, а потом ещё и мороз нагрянул, хоть и небольшой, однако приличный гололёд обеспечил. Сейчас же дорога была сухая, но не привлекательная. Пока. Потому что навстречу нам посыпалась мелкая крошка долгожданного снега. Какая радость! Наконец-то!

— Лиль, а где тот пакет с «матрёшками»? — испуганно спросила я, вдруг вспомнив, что не видела его при погрузке.

— Какой, Лен?

— Зелёный такой, средний, — волновалась я.

— Не знаю, — призналась сестрёнка, оглядываясь.

— В багажнике он, — успокоил нас Максим. — Просто он порвался, а времени перекладывать не было, и я сунул его в красный, вместе с пирогом.

— Ой, да там же всё поломается! — расстроилась я, представляя разломанные куски — с песочным тестом нужно бережно обращаться.

— Не поломается. Я его сверху положил, — продолжил Максим.

— Нет, всё же нужно было его в салон взять, — суетливое беспокойство не оставляло меня.

— Да ладно тебе, Лен, — Серёжа оглянулся на нас с Лилей, — всё равно жевать будем. Так что, какая разница.

— Очень смешно, — пожурила я брата, понимая, что если что уже случилось, то не поправить при всём желании. При этом на ходу вспоминала, что можно будет приготовить на скорую руку и будут ли все необходимые ингредиенты у деда Матвея. Нет, ну надо же в багажник положить!

Дачный массив встретил нас головокружительной свежестью хвойных деревьев. Прямо у двухэтажного домика деда Матвея росла пара кедров, да и сам дачный массив утопал в сосновом бору, а когда-то это был вполне жилой посёлок. Потом, судя по его рассказам, многие перебрались в город, а в оставшиеся домишки приезжали только летом. Таким образом, дача была вполне обитаемой в любое время года.

Погода стояла отличная. Здесь, среди деревьев стояла спокойная тишина, безветрие и тяжёлые шапки на ветвях из выпавшего накануне снега создавали поистине сказочное настроение, а раздававшийся под ногами его хруст ласкал уши. Просто удивительно, что здесь погода другая, а ведь мы не так уж и далеко от города.

Дед Матвей встречал нас у калитки в высоких валенках, распахнутой фуфайке и с котейкой в руках.