Осмотрев окрестности, я наткнулась на пенёк, полностью одетый в крепкие опята. Ещё когда родители были живы, мы всей семьёй каждую осень выезжали за грибами. Это было весёлое время. Я, словно окунувшись в прошлое, услышала за спиной знакомую тяжёлую поступь отца.

— Пап, смотри, как их здесь много! — крикнула я и обернулась.

Счастливая улыбка медленно растаяла. Поддавшись приятным воспоминаниям, совсем забыла, что родителей больше нет. Максим подошёл ко мне с корзинкой в руках. Он протянул один нож, а вторым молча начал срезать грибы. Не в силах сдержать эмоции, я тихо заплакала.

— Послушай, Лен, — прервал молчание муж. — Тебе придётся свыкнуться, что отца больше нет. Жизнь не закончилась. Раньше о тебе заботился отец, теперь я. Никто из нас не предполагал, что всё так обернётся. Давай оставим детские обиды в прошлом. У нас теперь семья, и надо научиться жить вместе.

Мне не оставалось ничего, кроме как кивать долго и медленно. За короткое время нам всем пришлось повзрослеть. Вот она какая — взрослая жизнь — с проблемами и переживаниями, с заботой о младших брате и сестре. Конечно, я, как всякая девушка, мечтала о любимом муже и счастливом браке. Увы, со мной этого не произошло.

С другой стороны, не могла отрицать поддержку Максима. Да, я не любила его, но муж взял на себя все заботы и важные решения, хоть поначалу мне это и не нравилось, но потом оценила, и стало даже легче что ли. Мне надоело с ним воевать. Я уже не ненавидела его, как раньше. За то недолгое время, что мы вместе прожили, Максим сумел не смотря ни на что показать самые лучшие свои качества, и постепенно я начала испытывать к нему симпатию.

Набрав полные корзинки грибов, мы собрали вещи в рюкзак и отправились домой. Полночи я возилась с опятами: перебирала, обрабатывала. Часть пожарила, а из остальных сделала икру с чесноком — пальчики оближешь. Вымыв посуду и убрав всё на место, я легла, наконец, спать. Ноги сильно замёрзли в уже холодную ночь, и сон никак не шёл, а так хотелось. Впервые я сама прижалась к мужу. Максим во сне обнял меня, даря блаженное тепло. Что говорить, а я ведь привыкла к этим объятиям. Вдохнув родной уже мужской запах, я погладила обвившую меня руку и заснула.

Последнее время мы с Максимом мало виделись, а общались и того меньше. Муж постоянно поздно приходил с работы, быстро перекусывал и закрывался в спальне. Я в какой-то степени была рада, потому что ко всему прочему Максим стал не то что раздражительным, но каким-то замкнутым. Бывало, что дверь в спальную была заперта на ключ, и мне приходилось ложиться спать в зале. На удивление диван оказался очень удобным даже не раздвинутым, и высыпалась я вполне хорошо.

За то время, что Максим не докучал, вполне спокойно делала уроки с братом и сестрой — у Серёжи была многолетняя проблема с правилами по русскому языку, а Лиле задавали доклады, которые она делала абы как, лишь бы отвязались. Но я, как старшая сестра, не могла допустить халатного отношения к учёбе, а потому, суетясь на кухне, проверяла попутно школьные тетради, переделывала очевидную галиматью Лили, а попросту говоря, делала совершенно новые доклады с присущей мне изюминкой, естественно заставляя сестричку пересказывать текст.

Я с трудом сдерживала себя, когда младшие возмущались и перечили (в делах учёбы мир нашей семьи заканчивался), и всё больше понимала маму, которая терпеливо, но настойчиво, объясняла раз за разом очевидное. Если бы кто сказал, что у меня появится третий «ребёнок» — покрутила бы пальцем у виска. Всё произошло случайно.

Проснувшись уже привычно в зале, я увидела свет в спальне и посмотрела на часы — время было половина второго ночи. Заглянула в приоткрытую дверь и увидела, как Максим сидит за компьютером и клюёт носом. Подойдя на цыпочках, заглянула в экран и… улыбнулась — недописанный текст с кучей ошибок заканчивался хаотичным набором символов, созданных упавшей на клавиатуру рукой. Я осторожно перенесла кисть мужа на стол и стёрла излишества.

— Что… что ты здесь делаешь? — сонно потирая глаза и взъерошивая волосы, поинтересовался Максим. — Ты же мне всё испортила! — не совсем твёрдым и уставшим голосом произнёс он, глядя на экран.

— Ну да, конечно. А ещё это я написала «рестабленость» вместо «рентабельность» и «Его размер ортажаеся в сумме, заригестрираваной в учередительных документах как совокупность квладов (долек, акций по номенальной стоимости, паевых сносов) учиредителей», — я укоризненно посмотрела на мужа. — Максим, ты спишь. Иди ложись, а то вон сколько ошибок настрочил. И это только в последнем предложении!

— Нет, не могу, — сдавленно выдохнул он и, помотав головой и поморгав немного глазами, стал снова печатать. — Мне завтра кровь из носу надо это сдать. Иди, давай, не мешай.

Но я не ушла, а встала за спиной мужа. Некоторое время наблюдала, как он честно пытался справиться со своим заданием, однако усталость и сон брали своё, и муж вскоре вновь уснул.

— Максим. Ма-ак-си-им, — я бережно потеребила его за плечо. — Иди спать, я за тебя напишу. Только скажи что.

— Нет, я сам. Да и ты всё равно ничего не поймёшь, — пытаясь разодрать заспанные глаза, сопротивлялся упрямец.

— Ну, не так уж и не понимаю — всё же не дура, да и папины книги по экономике читала. Если не забыл, он хотел, чтобы я работала вместе с ним, так что многое мне знакомо, — я попыталась за руку поднять мужа.

— Хм, — скептически усмехнулся Максим, но понимал, что я права.

— А ты не фыркай, всё равно сейчас ничего не напишешь — только измучаешься, — настаивала, и к моей радости муж сдался:

— Правда? Тогда спасибо. Просто на работе дел завались, а тут ещё в институте долги накопились — не успеваю, — Максим изобразил кислую улыбку и пролистал книги на столе. — Вот это, это, вот это и вот здесь от сих до сих, а потом вот тут и тут. Я закладки оставил и галочки поставил. Разберёшься? — с надеждой спросил он.

— Разберусь, не переживай. Давай, давай, ложись, — я понимающе кивнула и заняла место за компьютером, полностью погружаясь в ненавистную экономику.

Я просидела до самого утра, пока не рассвело, пока не встал Максим. За ночь я серьёзно замёрзла, а потому укуталась в его тёплый халат, надела шерстяные носки и обмотала ноги ко всему прочему мягким пледом. Я фоном услышала, что муж встал, и взглянула на время — должна успеть, ещё чуть-чуть осталось.

— Ну как, настрочила что-нибудь? — спросил он, застёгивая манжеты на рубашке, останавливаясь возле меня.

— Да, почти всё готово, не отвлекай, — я сдвинула линейку на строчку ниже и сосредоточенно продолжила печатать.

Максим посмотрел на экран, потом в книгу, явно с удовольствием отмечая, что осталось последнее предложение.

— Ну, всё, готово, — я потянула руки наверх и упёрлась в грудь мужа. — Объём нормальным получился? Я тут немного добавила, а то суть менялась — ничего?

Я повернулась и посмотрела на лицо мужа, что с помощью мышки просматривал текст. Недопитая чашка кофе манила своим ароматом, и я забрала её из другой руки Максима, с наслаждением отпивая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Отлично, молодец! — похвалил он меня в ответ. — Надо тебя вечером за это «изнасиловать», — улыбнулся супруг и поцеловал в губы.

— Да иди ты… на работу, — фыркнула я. — Больно нужна мне такая благодарность. Чего гляди перестараешься, а мне потом долг возвращать, — усмехнулась я нашей игре в слова. — Тебе куда сохранять?

— На флешку, — Максим положил на стол оную и надел пиджак, поправляя рукава и стряхивая невидимую пыль.

— Пижон, — я задержала восхищённый взгляд на супруге (всё же видный мужчина — это глупо отрицать) и нажала на кнопку «Сохранить». — Забирай, — я вытащила флешку и широко зевнула.

— Смотри, рот не порви, певица, — муж напоследок пригладил волосы и, забрав необходимое, вышел в коридор. — Но про вечер подумай — не стоит отказываться от такого мужчины, как я.