— О, очнулась? Как себя чувствуешь? — спросила она, зажимая колёсиком капельницу и вытаскивая иглу из вены.

— Не знаю, — призналась я. Голос был непривычно слабым. — Что со мной?

— Пулевое ранение, — улыбнулась медсестра и мимолётно посмотрела в сторону окна, — но тебе повезло — пуля навылет прошла. Скажи спасибо мужу, если бы не он — умерла бы от кровотечения.

Я тоже покосилась вслед за медсестрой, надеясь увидеть Максима, но нет, никого не было. Сердце почему-то сжалось. То ли от обиды, то ли горечи. Мне невероятно сильно захотелось увидеть его, брата, сестру, но никого не было. Видимо, удручающее настроение отразилось на моём лице, что и заметила медсестра.

— Да не переживай ты так. Сейчас Лилю позову — она по телефону в коридоре разговаривает, — улыбнулась девушка и вышла из палаты, унося штатив для капельницы, и почти тут же в дверях показалась светлая макушка сестрёнки.

— Лена! Ты очнулась! Слава Богу, мы все так переживали, — сестрёнка бросилась ко мне с объятиями и заливалась слезами. — Я так перепугалась, мне было так страшно потерять и тебя. Господи, спасибо Тебе!

Лиля не переставала рыдать, орошая постель и бинты солёной влагой, она гладила мои щёки и руки.

— Солнышко моё, ну что ты так, я ведь живая, — я честно пыталась успокоить младшую сестрёнку, но сама не сдержалась. Голос дрогнул и поддался чувствам. — Всё хорошо, я с тобой, с вами.

Я гладила мокрые щёки, понимая страх сестрички. Это было бы очень тяжело потерять вслед за родителями ещё и старшую сестру. Бедная девочка! Похудела, под глазами синяки появились.

— Ну не плачь, родная, иначе и я заплачу, — прохрипела я и поймала измученную улыбку с невероятной нежностью и радостью в глазах.

— Ага, как же — уже плачешь, — Лиля вытирала слёзы свои и мои, но они продолжали течь, правда, уже не так сильно. — Я так рада, так рада!

— Я тоже.

Немного успокоившись, Лиля набрала номер Серёжи и сообщила радостную новость. Максим не отвечал, и она послала ему сообщение. А пока, до приезда брата мы делились впечатлениями. Я по большей части мало говорила, зато Лиля не смолкала. Время пролетало незаметно, временами я засыпала от усталости, а когда просыпалась, то мы вновь делились сокровенным. И вот наступил момент, когда к нам присоединился Серёжа. И если внешний вид Лили опечалил меня, то брат наоборот — порадовал.

— Привет, Ленусь.

— Привет, Серёжа.

— Ну как ты? — спросил он, целуя в щёку и присаживаясь рядом на стул.

— Как видишь, жива и в почти здорова.

— А я и не сомневался, — улыбнулся брат, а вот глаза намокли, хоть он это и скрывал. — Ты это… сильно болит?

— Ничего… — хотелось привычно дополнить «до свадьбы заживёт», но вовремя прикусила язык. До чьей свадьбы? Моя уже состоялась, а до его с Лилей ещё очень далеко. — Всё же не палец порезала. Болит, конечно, но жить буду, — решила пошутить я.

Все домашние новости я уже узнала от сестрёнки, но касающиеся моей ситуации она прояснить не могла. Я просто смотрела на брата и слушала его болтовню. За эти несколько дней он, казалось, повзрослел. У Серёжи изменился даже взгляд. За время своего замужества я заметила, что брат очень сблизился с Максимом. Видимо, благодаря этому он и был в курсе того, что произошло в родительском доме. О чём, собственно, и стал рассказывать.

— Максим поехал за тобой. У него как раз освободилось время, да и по пути было. Он сначала не понял, что произошло, но когда вошёл… Короче, Макс увидел тебя лежащую на полу в крови. Думал, ты умерла, а Виктор Евгеньевич пушку на него направил, злющий такой. В общем, у них потасовка случилась, они сцепились. Макс, естественно, навалял ему, — в голосе брата чувствовалось нескрываемое восхищение, — а потом вызвал ментов и медиков. Он говорил, что хотел прикончить этого психа прямо на месте, но передумал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Серёжа на некоторое время замолчал. Было видно, что он переживал. Да и мы с Лилей примолкли, не решаясь его прерывать. Она тоже не знала таких подробностей — не до этого ей было. Сестрёнка искренне не понимала, как друг семьи, который катал её на плечах, мог так поступить со мной. За что, почему? Этот вопрос мучил и меня.

— Не знаю, я бы не сдержался и придушил его своими собственными руками, — Серёжа в воздухе изобразил сие действие. Было видно, что он принимал всё близко к сердцу. — Нет, Макс всё же молодец, он связал Виктора Евгеньевича ремнём, а потом осмотрел тебя. Говорил — пульс прощупывался, но кровища текла. Менты приехали чуть раньше скорой, этого «козла» взяли. Макса тоже сначала, но потом отпустили, и он поехал с тобой в больничку.

— А почему он не приехал? — с какой-то обидой спросила я. Мне очень сильно захотелось его увидеть, обнять, сказать элементарное «спасибо».

— Некогда ему, — выдохнул Серёжа и откинулся на спинку стула. — Весь в делах. Виктор Евгеньевич натворил много чего: подделывал документы, деньги сливал. Так что Максу теперь разгребать немерено. Хорошо ещё, что с самого начала стал вникать в дела фирмы, иначе этот… Я даже представить себе не могу… — брат взял в руку мою ладонь и погладил. — Как же я рад, что ты в порядке.

— Ленка, коза ты такая! — в палату вошла Алла, ширкая ногами. — Извини, бахилы опять соскальзывают. Толку от них! Эх, и напугала ты всех, — как ни в чём не бывало, продолжила она. — Долго тут валяться собралась? Или врачи тут симпатичные?

— Алла! А где: «Леночка, где болит, дай подую, поцелую, чтобы быстрее прошло»?

Мы рассмеялись. Алле было привычно такое общение: немного грубоватое, но уж такая она — сюсюкать не привыкла. А глаза-то намокли!

— Да ладно тебе — и так вижу, что всё нормально. Конечно, не каждый раз тебя подстреливают, но травмы тебе не понаслышке знакомы. Заживёт, как на зверушке, не зря ты белая и пушистая!

Подруга ещё больше распушила распластавшиеся на подушке мои светлые пряди, кои, впрочем, выглядели не лучшим образом — спутавшиеся и сальные. Это я поняла благодаря элементарному прикосновению — надо будет обязательно голову вымыть. Не люблю с грязной ходить.

— Ребята не заходили?

— Нет пока, — собственно, я была даже рада, что пока не пришли — за первый день «в живых» я изрядно устала, — но звонили. Артём, сама знаешь, болтал почти час — я даже утомилась. Но именно за это мы его и любим, правда?

Алла, улыбаясь, закивала. Артём — наш «лапочка» и «палочка-выручалочка», ну и «болтушка».

— А вот Герман как-то быстро справился о самочувствии, что-то ещё пробурчал — я не поняла или засыпала — и отключился.

— О, счаз* расскажу, — подруга сложила ладошки вместе и приложила их к правой щеке, наклоняя голову на манер кумушки-голубушки. — Наш Герман сдался.

— Да ладно!

— Ага. Так что теперь он «официальный» парень Дарьи. Добилась-таки своего. А случилось всё просто… — Алла не удержалась и, рассмеявшись, некоторое время не могла говорить. — Щас. Один момент…

Она подняла указательный палец вверх, как бы то ли предупреждая, то ли останавливая себя или меня, но очередной смешок всё же вырвался из её уст.

— Короче, Герман что-то перепутал, и так получилось, что он зашёл в женскую раздевалку, как раз в тот момент, когда Даша переодевалась. Ему бы, дураку, смотаться, пока не застукали, а он замедлил. Ну, а потом кто-то, видать, пошутил и, толкнув его вперёд, закрыл дверь на ключ. Представляешь, как Даша всё это восприняла?

— Блин, Алла, мне смеяться больно, — я тоже тряслась от смеха, прикладывая руку к боку, где почему-то эта боль отдавалась.

— «Это судьба!» — сто процентов подумала она. Часа три они так просидели. Подробностей Герман не рассказывал, но на следующий день появился в доме Даши с цветами и тортом — видать, к стенке припёрли. У них, походу, в семье все немного того, — Алла пошевелила пальцами у виска. — Раз посмотрел на девушку — обязан жениться!