— Мне нужно матери поесть принести, а я не успеваю из-за работы. — пробубнил парень. — У вас ведь только с восьми посетителей пускают.

— Какое отделение? — поинтересовался я, не торопясь забирать свёрток.

— Ну, там где с радикулитом лежат, — отозвался парень.

— Общей практики, значит. А фамилия у матери какая?

— Никишина.

Я вспомнил женщину, которая лежала буквально вчера была у меня на приёме в поликлинике с позвоночной грыжей. Она жаловалась, что ей приходится одной работать и таскать тяжёлые сумки из магазина, а сын нисколько не помогает. Выходит, это и есть тот самый сыночка-корзиночка, сидящий у матери на шее.

— Что же ты мать не бережёшь? — осадил я парня. — Грыжа межпозвоночных дисков на ровном месте не появляется. Выходит, ей приходится тяжести таскать?

— Так я ведь это… На работу устроился, в порту теперь работаю, — виновато произнёс он.

— Что в свёртке? — поинтересовался я, кивнув на передачку.

— Кефир, яблоки и сыр. Ещё из дому взял полотенец, постельное и пижаму.

Парень достал из сумки второй свёрток и протянул его мне.

— Хорошо, передам, — пообещал я и сунул оба свёртка под мышку, чтобы не потерять.

Сразу заглянул в палату к Никишиной и передал свёртки от сына, чему женщина была несказанно удивлена и обрадована.

— Благодарю вас, господин целитель! Неужели это так разговор с заведующим на него так подействовал? Или моё состояние? Видимо, мне помереть придётся, чтобы он за голову взялся и начал о чём-то задумываться в этой жизни.

— Даже не думайте о подобной ерунде, — одёрнул я женщину. — Думаю, ваш сын уже всё понял и стал на путь исправления. А вам нужно поскорее выздоравливать. Сегодня проведём операцию, а через пару-тройку дней вернём домой.

В ординаторскую я зашёл буквально за несколько минут до пересменки, но в кабинете помимо Сарычевой и Семенюты больше никого не было.

— Что-то мальчишки сегодня задерживаются, — забеспокоилась Нина Владимировна, посмотрев на часы. — Костя вовремя успел, а остальные, судя по всему, опоздают.

Только целительница договорила, дверь распахнулась, и на пороге появился Ключников.

— Слушайте, я вам такую историю принёс, закачаетесь! — выпалил Макс. — Я на выходных был у матери, и мы общались по поводу ситуации с проверкой. Так вот, она мне поведала, что наш Бричкин действительно учился в «Мозгах», но никаких медалей за успеваемость не получал, и вообще дважды едва не был отчислен из академии. Помогла высокая должность его матери. А что касается стажировки, то Альбертик совершенно не блистал и получил ужасную характеристику. Попав по распределению в Новгород, он там опозорился, а больница расторгла с ним соглашение. В этой ситуации снова вмешалась его мать, и устроила его в Градовце.

— Да уж, накуролесил наш Альберт, — покачала головой Сарычева.

— Самое главное, что его талант и профессиональные качества яйца выеденного не стоят. Он может быть хоть сотню раз аристократом, но целитель он нулевой.

Дверь отворилась, и в ординаторскую вошёл Бричкин, поэтому нам пришлось сменить тему.

После обхода мы готовились к процедурам и плановым операциям. Первой предстояло оперировать Никишину, а на процедуры уже выстроилась очередь из пациентов. Михайловне даже пришлось разгонять их по палатам, чтобы не устраивали столпотворение.

— Снова эти нелепые процедуры, — нахмурился Бричкин. — Вы посмотрите сколько желающих! Нищеброды, которые не могут себе позволить обратиться в частные клиники, так и прут.

— А мы тогда зачем? — удивился я. — Государственная клиника для того и создана, чтобы помогать всем, вне зависимости от полноты карманов.

— Только время тратим, — отмахнулся Бричкин. — Я бы с удовольствием ушёл в частную клинику, где пациенты более благодарные, и условия работы лучше, но туда нельзя переводиться на полную занятость.

— Да кому ты там нужен? — хмыкнул Макс. — Частники потому и берут большие деньги, что не только обладают даром исцеления, но и умеют им правильно пользоваться. Вот Радимов вполне мог бы пойти в частную практику, если бы не его постоянная занятость в отделении. А таких как ты оболтусов — там целая когорта на одно место.

— Кто бы говорил! — мерзко заулыбался Альберт. — Ключниковы только и могут, что пылить на низких должностях. Никто из вашего семейства не добивался высот. Вы — настоящие заурядности.

Разумеется, Макс не смог вытерпеть обиду его семьи и завёлся.

— А что из себя представляешь ты? Только и можешь за мамкину юбку прятаться! Докажи, что чего-то стоишь!

— Я закончил…

— Да знаем мы как ты закончил свои «Мозги»! Если бы не мать, давно бы вышвырнули из академии. И сюда ты попал лишь по её милости.

— Парни, давайте не горячиться! — предложил я. — Можно решить ситуацию просто: если Альберт так не хочет проводить процедуры и помогать людям, выполняя одно из главнейших призваний целителя, я могу сделать это за него. А Бричкин пусть ассистирует на операции. Заодно будет возможность доказать на деле свою состоятельность.

Не то, чтобы слова Альберта меня задевали, но мне совершенно не хотелось иметь под боком шпиона, который незамедлительно сообщит куда не следует о любой возникшей проблеме или допущенной оплошности. Раз Бричкин такой профессионал, которым хочет показаться, пусть докажет это на деле. А если ошибётся — Ключников будет абсолютно прав.

— Я принимаю вызов! — гордо произнёс Альберт, высоко вскинув голову, словно речь шла о дуэли.

— Господа, надеюсь, вы не забыли о том, что здоровье пациентов прежде всего, а выяснение отношений — последнее дело? — забеспокоилась Нина Владимировна.

— Но ведь каждый целитель должен получать разностороннюю практику, верно? — парировал я. — Сегодня я готов уступить своё место ассистента в операционной. А если Альберт действительно настолько искусен в исцелении, для него эта роль — совершенно пустяковое дело. Более того! Если он покажет нам малую медаль Асклепия с выгравированным на ней своим именем, тогда к нему отпадут все вопросы.

Бричкин отправился оперировать, а мы с Ключниковым и Семенютой занялись процедурами. Перевязки делала медсестра, а задача целителя — провести диагностику и продолжить назначенное лечение с помощью дара. Кому-то нужно было ускорить сращивание кости, снять отёчность и боль, другим — сделать ещё один шаг на пути к удалению камней из почек. К счастью, хотя бы лежачих пациентов после операции мы поддержали во время обхода.

После длительной работы в больнице работа сливается в один общий поток: обезболить, снять воспаление, направить целительную энергию по адресу…

Нет, со временем целители не черствеют. Просто делают свою работу на рефлексах, доведённых до автоматизма. Я помнил как зовут каждого пациента, который лежал в отделении, знал с каким диагнозом он у нас находится и какие процедуры следует проводить. Более того, я по памяти мог перечислить всех, кто был у нас в последний месяц. Но для каждого я старался найти доброе слово и приободрить, ведь, как известно, лечит не только дар, а ещё и слово. Пациент, который чувствует себя счастливым, выздоравливает скорее, и это подтверждённая практика. Но я любезничал не только из профессионального интереса. Всё-таки отношение к людям у меня было совсем иным, чем у Бричкина.

Я успел разобраться с тремя пациентами, когда в процедурную заглянула медсестра.

— Дорофеев, в операционную, живо!

— У меня процедура, — развёл я руками.

— Егор Алексеевич приказал бросать всё и явиться незамедлительно.

— Прошу меня простить, срочное дело. Возможно, вопрос жизни и смерти, — извинился я перед пациенткой, которая уже ждала помощи.

Что же такого могло произойти в операционной, что срочно понадобилась замена ассистента? Я не стал испытывать судьбу, и со всех ног помчался на помощь.

— Костя, нет времени на разговоры, бери на себя поддержание жизненных показателей пациентки, — скомандовал Егор Алексеевич, едва я присоединился к команде целителей.