Судьба словно чувствовала, что обрушила на нас слишком много испытаний, а потому следующие несколько дней прошли без особых происшествий. Были простые операции, процедуры, заполнение журналов и обычная рутина. Приближался Новый год, который в этом мире праздновали в День зимнего солнцестояния, когда день становился самым коротким, а затем постепенно начинал расти. В этом году это событие припадало на двадцать первое декабря. Все уже строили планы на Новогоднюю ночь, а я уже знал, что буду работать на праздник. Конечно, можно было поискать безумца, с которым можно поменяться, но какой смысл? Уж лучше на работе со своей бригадой, чем одному в четырёх стенах ведомственной квартиры.

— Затишье перед бурей! — заявил Макс, откинувшись на спинку стула и заложив руки на голову.

— С чего ты так решил? — удивился я.

— Давно у нас не было никаких происшествий.

— Сплюнь, дурак! — нахмурилась Алёна. — Макс, тебе иногда полезно просто помолчать.

— А я-то что? Просто поделился своими мыслями.

— Вот и держи их при себе.

— Костя, срочно на операцию! — скомандовала Нина Владимировна, заглянув в ординаторскую. — Радимов уже в операционной.

— Накаркал! — выпалила Алёна, швырнув в Ключникова клубок ниток, из которых вязала зимнюю шапку.

Сарычева показалась мне сильно взволнованной. Не припоминаю, чтобы Нина Владимировна так остро реагировала на новых пациентов. Неужели действительно что-то настолько серьёзное, что нужно так спешить? Хотя, если Радимов уже там, и даже не зашёл поздороваться, то ситуация критическая.

Меня не пришлось просить дважды, всего за три секунды я соскочил со стула и домчался до выхода из ординаторской, но даже это время показалось вечностью.

— У нас новый пациент? — поинтересовался я, потому как из приёмной не приходило никакой информации.

— Мокроусов уже в пути, — ответила целительница, словно не расслышав моего вопроса. Зачем тогда я там нужен, если оперировать пациента будут Радимов, Мокроусов и Сарычева? Я там явно буду лишним.

Попытался припомнить операции, на которых требовался четвёртый целитель, и не смог припомнить ни одну. Разве что трансплантация сердца, когда целители разбиваются на две группы и работают одновременно с донором и реципиентом. Но на такую операцию меня точно нескоро позовут, слишком сложная задача. Или меня приглашают в качестве зрителя? Приятно, что младшим специалистам дают возможность набираться опыта хотя бы таким образом.

Пока мы готовились, никто не проронил ни слова, лишь под конец санитарка не выдержала и пустила слезу.

— Горе-то какое! — запричитала женщина. — Это ведь надо такому случиться!

— Вы о чём? — поинтересовался я, пытаясь понять что вообще происходит. Меня срочно вызывают на операцию, а я даже не понимаю что с пациентом.

— Как это? Егор Алексеевич вон в какую беду попал! Даже не знаю что теперь будет…

Мои попытки расспросить подробнее не увенчались успехом, потому как женщина расплакалась и вышла в коридор, а я с дурными предчувствиями направился в операционную. И только оказавшись внутри, вмиг понял почему Радимов уже здесь, и почему я его не застал в ординаторской. Егор Алексеевич не будет оперировать, потому как он сам сегодня в роли пациента. Мой наставник и заступник сейчас сам нуждается в моей помощи.

— Как это случилось? — произнёс я, рассматривая повреждения с помощью внутреннего зрения.

— Какой-то болван взял снегоход в аренду, развил огромную скорость и не справился с управлением, — принялась объяснять Сарычева, не отрываясь от работы. — Как итог, влетел в глемпинг, в котором два десятка человек собрались, чтобы полюбоваться северным сиянием. В результате двое погибших и шестеро с ранениями различной степени тяжести. Егору Алексеевичу не повезло оказаться в самом эпицентре удара. К счастью, Ирина Николаевна была рядом и помогла продержаться до приезда «скорой», хотя и сама была сильно ранена. Она даже рвалась в операционную, но я ей запретила.

— Но ведь стёкла глемпингов делают из укреплённого материала, — заметил я.

— А ты представляешь себе вес снегохода? Три сотни килограмм железа и огромная скорость. Конечно, теперь глемпинги будут обносить дополнительным заграждением, но случившееся назад не отмотать. Из-за столкновения сердце ударилось о грудную кость, что привело к отёку околосердечной сумки и резкому повышению давления. Сломаны рёбра, повреждена левая рука и позвоночник, разрыв селезёнки, закрытый перелом черепа. Если ничего не исправить, пациент умрёт. Но даже так впереди длительная реабилитация и ношение корсета.

В моём мире пациенты с таким диагнозом могли дольше месяца провести в больнице, и ещё до трёх месяцев носить корсет. К счастью, здесь целители помогают в разы сократить время восстановления, но даже так хорошего мало.

— Костя, ты свою задачу знаешь, — заявила Нина Владимировна. — Но, пока Пётр Афанасьевич в пути, я попрошу тебя поработать с лёгким. Справишься?

В тело Радимова закачали столько целительной энергии, что мне пока не требовалось работать «батарейкой». Но она стремительно уплывала через разорванные энергетические каналы и узлы. Ещё бы, такие повреждения…

Мне впервые пришлось взять на себя ответственную задачу и работать с лёгкими, пока Сарычева спасала сердце. Если бы кто-то утром сказал, что мне сегодня предстоит оперировать во время ночной смены, я бы просто отмахнулся, но теперь все мысли и сомнения отошли на второй план. Я погрузился в работу и просто делал то, что должен сделать. Так, как прежнего Константина учили в академии, а меня учили в медицинском университете. Погрузившись в работу, я постепенно добавлял недостающую энергию и трансформировал её для «спаивания» повреждённых стенок лёгкого. Не знаю сколько времени прошло, но у меня всё получилось.

— Хорошая работа, — похвалила меня Сарычева. — Немного затянуто по времени, но для первого раза это простительно. Тем более, сейчас главное — качество, а не скорость.

Выходит, она наблюдала за моими действиями? Я невольно испытал чувство стыда, ведь целительнице приходилось тратить концентрацию и дополнительную энергию, чтобы контролировать мои действия. С другой стороны, это разумно. Если бы я допустил ошибку, последствия оказались бы куда страшнее, чем просто потерянная энергия.

— Я уже здесь! — произнёс Пётр Афанасьевич, войдя в операционную.

— Отлично! — отозвалась Нина Владимировна. — Костя, ты переходишь на подпитку и анестезию. Твоя задача — полностью обезболить нервные окончания и поддерживать пациента энергией.

Я не испытывал огорчения из-за смены роли, прекрасно понимая, что это слишком сложные задачи. Если допустить ошибку при лечении позвоночника, Егор Алексеевич может навсегда остаться прикованным к кровати. Лучше я пока буду оттачивать свои навыки на более простых операциях, а сейчас понаблюдаю за происходящим.

А ведь забавная ситуация: благодаря помощи Радимова с энергетическими каналами руки, я больше не теряю энергию и могу работать эффективно. Раньше непременно бы испытывал слабость или растратил энергию, а сейчас держусь, как стойкий оловянный солдатик.

— Сердце в норме! — озвучила радостную новость Сарычева. — Переключаюсь на рёбра.

А через полчаса настала очередь Мокроусова сообщать радостную весть:

— Позвоночник восстановлен. Энергия проходит хорошо, нервные окончания работают. В ближайшее время транспортировать пациента нельзя, но через пару дней всё будет в порядке. Осталось заняться селезёнкой и мелкими травмами.

Сейчас мы боролись за жизнь Радимова. Перед нами стояла задача вытащить его из опасного состояния и максимально сохранить функциональность внутренних органов. Восстановлением энергетического тела можно заняться уже позже. Подозреваю, что это не первая операция, которая ждёт Егора Алексеевича. Но в конечном счёте всё будет хорошо.

Из операционной мы вышли через шесть часов. Моя энергия была практически на нуле, но её хватило для операции. Руки тряслись то ли от волнения, то ли от усталости. Только сейчас я позволил себе расслабиться, и организм воспользовался этой возможностью, чтобы выплеснуть стресс. Мне даже пришлось использовать дар, чтобы поддержать самого себя. Преклоняюсь перед теми людьми, которым приходится ежедневно проводить столько времени в операционной, борясь за жизни людей. Это большой труд и огромная ответственность.