Ночное дежурство обещало выдаться относительно спокойным, но именно поэтому я нервничал. Так ведь всегда бывает — если тихо, жди беды. К сожалению, предчувствия не подвели. Только мы собрались в ординаторской, Макс огорошил новостью.

— Друзья, вы же знаете, что у меня мать работает в медицинской коллегии? — издалека начал он. — Так вот, я сегодня слышал, что они планируют устроить внеочередную проверку в нашем отделении из-за поступившей жалобы.

— А кто жаловался? — удивилась Марина.

— Неважно кто жаловался. Важно, что нам нужно подготовиться и быть начеку, — вздохнула Сарычева. — Если придут люди с коллегии, они будут цепляться к каждой пылинке. Наведите порядок у себя в шкафчиках, проверьте внешний вид, заполнение журналов и истории болезней, обойдите пациентов. Всё должно быть идеально.

Когда отделение готовится к проверке, это сразу видно. Все на нервах, медсёстры бегают по всему отделению и устраивают нещадную борьбу с пылью, пытаясь стереть каждую пылинку, случайно осевшую на поверхность стола или подоконник. Включаются все лампы и эфирные горелки, даже которые можно не включать.

— Мы провалимся, — запаниковала Михайловна. — Я понимаю, убрать пыль, провести инвентаризацию, докупить всё недостающее. Но как быть со старыми эфирными горелками? А стулья? На них же садиться страшно — того и гляди, развалятся.

— Не волнуйтесь, я решу этот вопрос, — пообещал Радимов и исчез в своём кабинете.

— Легко сказать! — всплеснула руками медсестра. — А я вот всё равно волнуюсь, потому как проверки к нам не каждый день приезжают.

Казалось, сейчас каждый старался подтянуть свою работу и помочь остальным. В этом и заключалась работа в коллективе. Один только Бричкин ходил по отделению с умным видом и гордо созерцал окружающую его суету.

— Берт, ты бы делом занялся, — попытался одёрнуть его Макс, но младший целитель встал в позу.

— А что я по-твоему должен делать? Пыль вытирать? Для этого есть младший обслуживающий персонал. К твоему сведению, я окончил Мозгалевскую академию целителей, которая считается одной из лучших в стране.

— Ты «Мозги» заканчивал? — удивился Ключников.

— С отличием! — гордо заявил Бричкин. — Мне даже малого Асклепия дали за успехи в учёбе. И ты хочешь, чтобы я пыль вытирал?

— Подумаешь! Заведующий отделением тоже уборкой занимается на своём рабочем месте. Хотя у меня не только малый Асклепий есть, но уже и серебряный имеется, — вмешался в перепалку парней пробегающий мимо Радимов.

Альберт лишь закатил глаза и удалился обратно в ординаторскую. Я решил не тратить время на осуждение чужих причуд и заняться процедурной, но вернувшийся в отделение Егор Алексеевич меня остановил.

— Костя, нужна твоя помощь в операционной. Пётр Афанасьевич уже едет, а ты побудешь ассистентом.

— А кто пациент? — задал я вполне логичный вопрос, потому как плановые операции в такое позднее время никто не делает, а новых пациентов я не наблюдал.

— В операционной узнаешь, — отмахнулся заведующий.

Мне такой расклад совершенно не нравился. Я привык заходить в операционную с твёрдым осознанием того, что меня там ждёт. Сейчас приходилось готовиться вслепую и быть готовым к любым неожиданностям. Да, профессионалы должны уметь быстро подстраиваться под ситуацию, но я-то пока не профессионал! Я проработал меньше пяти месяцев, и не привык к таким поворотам.

Даже во время подготовки мне не сказали ни слова о том, что нас ждёт. Войдя в операционную, я увидел Радимова и Мокроусова, стоявших у пустого стола.

— Это шутка такая? — удивился я.

— Если бы! — отозвался Егор Алексеевич, а его голос звучал несколько приглушённо из-за маски на лице. — К нам везут серьёзного пациента. А точнее, пациентку. Третьякова Наталья Львовна, двадцать семь лет. Дочь известного купца и владельца торговых павильонов в Градовце и ряде других городов губернии.

— Диагноз?

— Предстоит поставить. Девушке плеснули в лицо кислотой на выходе из ресторана «Острог». Пока хранители порядка будут разбираться в мотивах преступника, мы должны спасти девушке зрение и внешний вид.

Ужас! Я помню случаи в моём мире и могу только посочувствовать пострадавшей. Конечно, мы сделаем всё, что будет в наших силах, но восстановить прежний облик будет нереально.

Двери операционной распахнулись, а мы не сговариваясь повернулись ко входу. Но вместо каталки с пациенткой на пороге увидели мужчину в костюме.

— Выйдите вон из операционной! Вы нарушаете стерильность помещения! — повысил голос Мокроусов.

— Мне плевать что я там нарушаю, — отозвался мужчина. — Я — Гончаров Виктор Павлович. Думаю, вы меня знаете. Наталья — моя невеста, и я хочу знать, что вы сделаете всё возможное, чтобы вернуть ей прежний облик. За деньгами вопрос не станет. Но если не справитесь…

— Мне плевать кто вы такой! — в сердцах выпалил старший целитель. — Вы ворвались в операционную, и теперь нам придётся переходить в другое помещение и заново готовиться к операции.

— Ты останешься здесь, и будешь делать то, что я скажу! — стоял на своём мужчина.

— Виктор Павлович, позвольте я объясню, — вмешался Радимов.

— Не позволю, — отрезал Гончаров.

— В таком случае, я отказываюсь проводить операцию в таких условиях, — ответил Мокроусов и демонстративно снял перчатки.

В это время подоспела и каталка, а санитары замерли на пороге операционной, не зная что делать дальше.

— Везите во вторую операционную, — скомандовал Радимов. — Костя, проходи обработку заново и начинай все необходимые мероприятия. Виктор Павлович, а вам советую выслушать меня внимательно и принести извинения господину Мокроусову. Вы сами отнимаете время у своей невесты, а в её случае дорога каждая секунда. Я не сомневаюсь в профессионализме бригады скорой помощи, но нужен узкий специалист. Без Петра Афанасьевича мы не справимся.

Радимов взял мужчину под руку и вывел из операционной. Они о чём-то беседовали на повышенных тонах, но вникать в суть разговора у меня не было ни времени, ни желания.

При случае я непременно припомню заведующему эту выходку. Решил сбросить пациентку на меня, пока они будут выяснять отношения? А если я что-то сделаю не так? С другой стороны, Мокроусов не пойдёт, пока не услышит слова извинений, а Радимову нужно утрясти ситуацию, которая может взорваться, словно бомба. Единственный вариант — прислать на помощь другого целителя. Например, Сарычеву. И вообще, кто сказал, что я допущу ошибку? Пора отбросить прочь все сомнения и показать что я могу, а сейчас отличный шанс это сделать.

Когда я вошёл в операционную, пациентка лежала на столе совершенно одна и дрожала от холода. Конечно! Тонкая простынка на голое тело вряд ли поможет согреться в прохладной комнате.

Но дело было не только в температурном режиме. Я чувствовал её страх и отчаяние, которые пробирали до костей куда сильнее холода. Страх перед неизвестностью. Поэтому первое, что я сделал — направил волну успокоительной энергии, чтобы помочь женщине успокоиться. Вторая волна энергии придала ей жизненной энергии и помогла согреться. Она больше не дрожала.

— Кто здесь? — послышался её взволнованный голос. Скорее всего, она не услышала моё приближение, а почувствовала прилив энергии.

— Целитель второй городской больницы Константин Дорофеев, — представился я, намеренно не уточняя степень. — Всё в порядке, целители со «скорой» удалили остатки кислоты, поэтому я могу сразу переходить к снятию отёчности, раздражения и восстанавливать повреждённые части кожи.

— Я ужасно выгляжу? — спокойно произнесла женщина, но в этом стальном голосе было столько силы, что я просто не мог её расстроить.

— Пока сложно сказать. Когда мы закончим процедуру и пройдёт небольшой восстановительный период, я смогу сказать точнее.

Как же здорово мне пригодилось умение концентрироваться на работе и выполнять сразу несколько вещей. А ещё говорят, что мужчинам тяжело держать в голове более одной задачи одновременно.