В глазах мужчины на короткое мгновение промелькнул страх и понимание, что шутки кончились, а ситуация очень серьёзная.

— У меня изжога от вашего лекарства, — признался он. — И потом, оно невероятно горькое. Я рассчитывал, что одного дара будет достаточно, чтобы избавить меня от этой проблемы. Выходит, просчитался.

— Вот это уже лучше, — кивнула Сарычева. — Приятно общаться с взрослым рассудительным человеком. Сейчас вам принесут новый отвар, и вы выпьете его у нас на глазах. Тогда проведём процедуру и будем бороться за то, чтобы не пришлось проводить операцию.

С Ардиным мы провозились больше получаса, но оно того стоило. Ещё один человек спасён от собственной глупости.

— Каких только пациентов не встретишь! — закатила глаза Алёна, когда мы вышли из палаты.

— Это ещё что! — оживился Макс. — У нас в академии профессор рассказывал, что одна женщина добавляла своему мужу в питьё слабый яд, когда тот собирался куда-то. В итоге, через несколько часов его мучила сухость во рту, слабость, головокружение, а иногда и тошнота. Но как только бедолага возвращался домой, она подсовывала ему противоядие. Разумеется, тому в скором времени становилось легче.

— Зачем? — удивилась Марина.

— Таким образом, она пыталась сформировать у него ощущение, что только дома, в родных стенах, он может чувствовать себя комфортно.

— Интересно, и чем закончилась эта история? — задумалась Паршина.

— Известный факт! — оживился Макс, радуясь тому, что ему удалось привлечь внимание обеих девушек. — Мужчина обратился к целителю, а тот и обнаружил в его теле малые дозы яда. Женщину арестовали, и с тех пор симптомы исчезли. Вот только печень у мужчины оказалась сильно повреждена, и после этой истории он прожил всего два года.

— Нелепость какая! — расстроилась Паршина.

— Вы лучше скажите какой урок вы вынесли из ситуации с Ардиным? — Сарычева остановилась перед следующей дверью и внимательно посмотрела на обоих стажёров.

— Что нужно принимать лекарства, которые выписал целитель? — хмыкнул Макс. — Ах, вот ещё! Следить за расходом медикаментов, иначе такие пациенты, как этот Павел Васильевич нашу больницу по миру пустят.

Целительница глубоко вдохнула, справляясь с эмоциями, но произнесла вполне спокойно:

— Вы должны понять, что для успешного исцеления пациента нужны три вещи: правильная постановка диагноза, корректное лечение и желание самого пациента лечиться. Если хотя бы один из пунктов отсутствует, ваши старания обречены на провал. Подумайте на досуге над моими словами.

Как же она лаконично и ненавязчиво делится опытом! Это не Семёнов, который ворчит и пытается вдалбливать в головы свои знания. Такой формат мне нравится заметно больше.

— А теперь идём дальше, потому как у нас ещё полно пациентов, которые нуждаются в помощи.

За утренний обход мы навестили четырнадцать пациентов и провели необходимые процедуры. Обезболить, снять отёчность, запустить регенерацию, накачать жизненной энергией… К концу обхода я сбился со счёта проведённым процедурам.

А вечером в отделении появились целители из второй бригады. И многих из них я уже знал лично.

— Какие люди, да в белом халате! — воскликнул Мокроусов, увидев меня в ординаторской. — Эх, Костя! Жаль, не разрешили тебе поменяться и заскочить к нам в бригаду! Надо было вместе с нами уходить. Так бы все выходцы из Первой городской были в одной бригаде. Но Удалова принципиально не хочет нарушать состав.

Надо же! Выходит, Артём успел похлопотать, чтобы меня перевели к ним в бригаду. Мелочь, а приятно.

— Ничего, всё равно будем пересекаться каждую смену. Вы ведь у нас смену будете принимать?

— А иногда и вместе на операциях будем! — подхватил Артём. — В общем, не потеряемся. Кстати, я тут всех оповестил по поводу твоего новоселья, прикинул пластырь к носу и подсчитал, что нам лучше всего собраться послезавтра. Ты как на это смотришь?

— Мой ответ как резус-фактор с антигеном D.

— Это какой? — удивился Мокроусов.

— Положительный.

— Вот и славно! — расплылся в улыбке Артём и похлопал меня по плечу. — Не волнуйся, Кос, ты не один в Градовце! Теперь у тебя есть друзья, которые всегда помогут.

И я охотно верил Мокроусову, ведь это они с Ниной привезли меня в город из самого Удильска, поддерживали жизненные силы и не дали потухнуть ядру.

— Костя, можешь задержаться на минуту? — попросила Сарычева.

— Конечно, Нина Владимировна!

Я устроился в кресле напротив рабочего стола целительницы и подождал, пока остальные выйдут.

— Хочу поделиться своим мнением касательно твоей работы. Мне понравилось как ты работаешь. У тебя есть умение анализировать ситуацию, достаточно практического опыта, хороший багаж знаний. В общем, я думаю, мы сработаемся.

— Приятно слышать. Мне тоже понравилось работать в бригаде. Не только с вами, но и со всеми ребятами.

— Хочу тебя сразу предупредить, чтобы между нами не было недомолвок, или обид. На серьёзные операции я буду приглашать Паршину, потому как с ней работаю уже несколько месяцев. У нас налажен контакт, мы понимаем друг друга с полуслова, и я знаю чего от неё ожидать. Но не расслабляйся. Я непременно возьму тебя на операцию, чтобы посмотреть насколько ты готов к серьёзным испытаниям. Начнём с чего-нибудь простого, а дальше всё будет зависеть от тебя.

— Я не подведу.

Наконец-то у меня появился шанс проявить себя и закрепиться в хорошем коллективе. Я просто обязан им воспользоваться.

Утро сегодня началось рано. Несмотря на то, что сегодня у меня было ночное дежурство, я не стал долго нежиться в кровати и подскочил уже в восемь. Утренняя зарядка, душ, завтрак и сборы в медицинскую коллегию. Вот уж куда не хотелось ехать, но выбора у меня не было.

Встреча была запланирована на десять часов утра, но из дому я вышел в девять, чтобы ни в коем случае не опоздать. Штаб-квартира Градовецкого отделения медицинской коллегии располагалась в большом здании из белого камня в самом центре города.

— Вам на третий этаж, кабинет триста два, — подсказала мне девушка в регистратуре, записав мои данные в журнал.

— Благодарю!

Подниматься наверх пришлось по ступенькам, потому как у лифта образовалась очередь. Зато возле кабинета было свободно.

— Вы по делу об ошибке на операции по трансплантации печени? — поинтересовался мужчина, пробегая мимо меня с кипой бумаг.

— Да, мне назначена встреча…

— Проходите, — перебил меня мужчина и пропустил в кабинет.

Внутри располагался письменный стол, заваленный бумагами, два стула, шкаф для верхней одежды, и окно, плотно задёрнутое шторой. Мужчина пристроил с краю стола новую кучку бумаг, придержал её, чтобы вся эта груда не съехала вниз, подобно лавине, и устроился на стуле.

— Константин…

— Юрьевич, — ответил я, присаживаясь на стул напротив.

— Очень хорошо! Вы мой тёзка по отчеству, я тоже Юрьевич, только Николай. Видите сколько работы? — мужчина развёл руками, предлагая оценить количество исписанных вручную документов.

— Это всё нарушения? — удивился я.

— Нет! — рассмеялся мужчина. — Если бы целители допускали столько нарушений при лечении пациентов, больницы уже давно бы закрыли, потому как туда никто и ходить бы не стал. Да и лечить было бы некому. Это объяснительные, написанные целителями, свидетелями и жалобы от пациентов. Вы представить не можете сколько жалоб мы получаем каждый день. То целитель не так посмотрел, то слишком грубо повёл себя, то назначил горькое лекарство… И на все обращения нам приходится реагировать! Пожалуй, только один случай из десяти действительно заслуживает внимания, а остальные — пустая трата времени. Но смерть пациента во время трансплантации — это серьёзно, и мы хотим выяснить причину неудачи.

— Да там и выяснять толком нечего. Капанин — полный болван, который полез туда, где ничего не соображает.

— Кажется, у вас сложились непростые отношения с заведующим? — внезапно вспомнил о чём-то важном Николай Юрьевич и выудил из стопки бумаг мою жалобу. Увидев письмо, я невольно испытал смущение. Выходит, этому человеку пришлось заниматься и моим обращением. Интересно, он счёл его заслуживающим внимание, или отправил в стопку с пустой писаниной?