Сарычева дремала, Марина стояла у окна и думала о чём-то своём, а Бричкин общался по телефону.

— Ты представить себе не можешь, как мне тяжело выносить это безумие! — причитал он. — Они хотели, чтобы я носил стулья. Представляешь? Четыре года учёбы в лучшей академии нашего государства, два года стажировки у светил целительства, и работать носильщиком! Это немыслимо!

— Ты так говоришь, будто действительно носил их, — не выдержал Макс и вмешался в его разговор.

— Я тебе позже наберу, здесь даже разговаривать нормально не дают, — пожаловался целитель и сбросил звонок.

— Альбертик, а кому это ты душу изливаешь? — поинтересовался Ключников.

— С маман общаюсь, — ответил Бричкин. — А что, нельзя? Разве это запрещено трудовым договором?

— Почему же, можно. Только не пойму зачем ей знать обо всём, что происходит в отделении.

— Здесь творится такое безобразие, что я просто не могу молчать, — принялся канючить парень. — Мне нужно поделиться с человеком, который меня понимает и всегда поддержит душевное равновесие. А кто поддержит, как не маман?

— Погоди, у твоей матери фамилия Бричкина, и она работает в медицинской коллегии? Всё, ребят, выдыхаем! Нашёл я крысу, — произнёс Макс, опустившись на стул. — Этот болван сам того не подозревая выбалтывал обо всех наших проблемах.

— Следи за словами, отброс! — насупился Альберт.

— А то что? Пожалуешься своей мамаше? — вспыхнул Макс, а мне пришлось схватить его за плечо и стать спереди, чтобы не дать случиться драке.

— Не смей называть её мамашей!

Суматоха завершилась также неожиданно, как и началась. В ординаторскую зашёл Радимов и заорал так, что уши заложило.

— А ну, сели все по местам и прекратили этот цирк! Вы где находитесь? — никогда раньше мне не приходилось слышать, чтобы он так кричал. Даже вчера в коридоре возле операционной заведующий вёл себя сдержаннее.

— Раз уж все вы здесь, я хочу поблагодарить вас за помощь и успешное прохождение проверки.

— А поблагодарить кое-кого за стукачество не хотите? — поинтересовался Макс, многозначительно посмотрев на Бричкина.

— С Альбертом я поговорю позже. Думаю, возникло недопонимание, — совершенно спокойно произнёс Радимов. — На сегодня все свободны. Отдыхайте! А вас, Бричкин, я попрошу задержаться.

Артём заливался смехом, когда я рассказал ему историю с Бричкиным.

— Надо же быть таким наивным болваном и маменькиным сынком! — всплеснул руками Мокроусов.

— Тебе смешно, а нам было совершенно не до смеха, — вспомнил я о своих ощущениях во время беседы со Слепцовой.

— Костя, переводись к нам в бригаду! — оживился Артём. — Хочешь, я сам подойду к Удаловой, если ты стесняешься.

— Нет, Тёма, хватит бегать с места на место, — покачал я головой. — Что я, от каждой проблемы бежать буду? Это моя бригада, и если нам с Бричкиным там станет тесно, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы он перевёлся в другую смену, а лучше в другую больницу.

Дома я оказался ближе к обеду, но поспать мне толком не дали, потому как стоило мне уткнуться лицом в подушку, зазвонил телефон. С трудом разлепив глаза, я отметил, что прошло пять часов. Когда только успело пролететь столько времени? По ощущениям я проспал всего минут пятнадцать.

— Костя, у меня поезд через два часа. Ты меня проведёшь? — послышался в динамике телефона голос Леры.

— Конечно. Ты когда выходишь?

Я попытался встать с кровати, но получилось неважно. Зацепился за одеяло и рухнул на пол, а телефон вылетел из рук и улетел в другой конец комнаты.

— Алло! Костя? — послышался взволнованный голос девушки.

— Всё в порядке, — ответил я, подняв телефон. Но на самом деле, это было не совсем так. Пусть я не поранился, но телефону здорово досталось. По экрану пошли трещины, и в углу было практически невозможно рассмотреть картинку.

— У тебя точно всё в порядке? Было так громко, что я не уверена — это было слышно в динамике, или донеслось из окна.

— За меня не волнуйся. Так когда ты выходишь?

— Буду через полчаса.

Памятуя женские полчаса, можно было смело выходить через час, но я решил не рисковать и подошёл к подъезду Леры точно через тридцать минут. Ильменская была необыкновенной девушкой, потому как вышла вовремя, не опоздав ни на минуту.

— Пунктуальность — отличительная черта целителей, — с улыбкой произнесла она.

— А желание тащить с собой огромный чемодан — тоже отличительная черта целителей? — поинтересовался я, оценивая сколько весит багаж.

— Там аптечка, сменная одежда, немного еды и сувениры, — принялась оправдываться девушка.

— Ты ограбила лавку антиквариата?

— Не хочешь помогать — не нужно, я сама доберусь, — неожиданно вспыхнула Лера и попыталась вырвать чемодан у меня из рук.

— Извини, перегнул. Поехали скорее, вдруг застрянем по пути в пробке? Сейчас конец рабочего дня, и все едут домой, там что добраться до вокзала будет непросто.

Мы с трудом втиснулись в автобус, который довёз нас на другую сторону реки, где располагалось моё прежнее место работы. Проезжая по знакомым местам, я невольно испытал приступ ностальгии. Всё-таки как хорошо всё начиналось! И как буквально за пару месяцев превратилось в кошмар. Всё-таки стоит порадоваться, что я нашёл место, где могу раскрыться, и где мой труд уважают.

— На следующей нам выходить, — произнесла Лера и тихонько коснулась моей руки, вырывая из размышлений. — Что-то случилось? Ты сегодня такой задумчивый?

— Всё в порядке. Просто устал после тяжёлого дежурства. У нас сегодня была проверка из коллегии, и на работе конфликт.

Я вкратце рассказал Ильменской о случившемся, но не ради того, чтобы пожаловаться, а с целью хоть немного её развеселить. Ситуация ведь действительно вышла забавная. А если честно, я давно заметил, что практически любая ситуация выглядит так, как ты на неё смотришь. Если раздувать проблему, то она и будет создавать сложности. А если относиться с юмором, то и решить её будет легче.

Мы вышли на остановке, а я немного задержался, чтобы поставить чемодан на колёсики. Не знаю какие сувениры туда сложила Лера, но багаж весил килограмм двадцать. Зачем напрягаться, если можно довезти по ровной дороге, пусть для этого и придётся сделать небольшой крюк?

Вечерний вокзал — одновременно завораживающее и опасное место. Старинные фонари излучают волшебный свет, в котором всё кажется совсем не таким, как днём. В то же время, вечером активность всяких сомнительных личностей усиливается. Я лично видел как умыкнули чемодан у мужчины, отвлёкшегося на причитания потерявшей ребёнка женщины. И если непоседливого мальца нашли, то чемодан исчез с концами. Даже усиленные патрули хранителей порядка не помогали полностью избавиться от криминальных элементов.

Заметив очередного оборванца, который подозрительно близко тёрся возле нас с Лерой, я просканировав его внутренним зрением и отметил, что он напряжён.

— Не думаю, что это хорошая затея, — произнёс я, когда его подельник словно невзначай толкнул меня плечом.

— Ты о чём? — состроил невинную физиономию парень.

— О лезвии в твоей руке, которым ты собирался разрезать мою сумку. Там всего сто пятьдесят рублей на обратную дорогу, поэтому ты только зря потратишь время. На твоём месте, я бы лучше занялся лёгкими. Мне не нравится твоё дыхание. Возможно, стоит прийти на приём, и лучше посмотреть в условиях больницы.

— Марьяновские рудники оставляют след на всю жизнь. Лёгкие — это ещё ерунда, — ухмыльнулся парень и показал мне вторую искалеченную руку.

Удивительно! С виду достаточно молодой, а уже успел на рудниках побывать. А ведь туда отправляют только за серьёзные проступки.

— А твоему напарнику, который примерил на себя твою роль и решил вытащить кошелёк у девушки, стоит заняться желудком, иначе добром это не кончится. Пары тысяч рублей не хватит на нормальную еду, а той дрянью, из-за которой у него появляются жуткие боли, питаться вообще нельзя.