Члены комиссии расположились в конференц-зале больницы и вызывали целителей по одному. Учитывая наше положение, для первой бригады сделали одолжение и пригласили на беседу в первую очередь.

— Мы понимаем, что вы устали после ночной смены, поэтому постараемся отпустить вас как можно скорее, — с наигранной заботой в голосе произнесла председатель комиссии.

— То есть, можно уже идти? — съязвил Макс, заслужив недовольные взгляды сразу от всех членов комиссии, и от Сарычевой с Радимовым.

Ключников включил благоразумие и решил прикусить язык, а первой вызвали Сарычеву.

— Егор Алексеевич, а ваше присутствие необязательно, — заявила Слепцова. — Вы можете быть свободны.

— Разумеется! — расплылся в улыбке заведующий. — Я нисколько не волнуюсь, потому как наши сотрудники в любой ситуации работают чётко по указаниям коллегии.

Более толстого намёка придумать было сложно. Когда Сарычева вышла после допроса и пригласила меня, я уже знал что буду отвечать. Но вопрос Слепцовой всё-таки несказанно меня удивил.

— Константин, скажите, сколько раз вы нарушали должностные инструкции?

— Ни разу, Ксения Олеговна.

— Вот как? А мне кажется, вы ошибаетесь. Или намеренно вводите меня в заблуждение… — женщина выждала паузу, чтобы проверить мою реакцию на её слова.

Не удивлюсь, если сейчас она сканирует меня с помощью внутреннего зрения. Но в эту игру можно играть вдвоём, и я отлично знаю какие центры нужно подавлять, чтобы не выдать себя. Плюс, самоконтроль, который приходится иногда вырабатывать.

— Хорошо, задам вам наводящие вопросы. Вам приходилось быть свидетелем драки сотрудников больницы с пациентами?

— Не припоминаю таких случаев, — ответил я после секундного размышления. Отвечать сразу было бы слишком нелепо.

— А оперировать пациентов в одиночку?

— Позвольте, я же младший целитель! Я не имею права оперировать самостоятельно, — ответил я, но сразу понял откуда ветер дует. Как она могла узнать о том, что произошло на ночном дежурстве, если никто из сотрудников не выходил отсюда? Неужели Сарычева прокололась об инциденте с Гончаровым?

— Я всё знаю, Костя, — с напускной нежностью произнесла женщина и коснулась моей руки. — Вы можете ничего не скрывать.

— Да мне и нечего скрывать. Я же не сумасшедший, чтобы оперировать в одиночку. Если что пойдёт не так, на меня всех собак повесят. Оно мне надо?

— Я вас услышала, — процедила женщина, осознав, что ничего от меня не добьётся. — А что вы скажете о посторонних артефактах, которые не относятся к целительству?

— У меня на шее висит защитный артефакт от ментальных атак, — произнёс я и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, демонстрируя серебряную цепочку.

— Зачем он вам?

— Разумеется, использую по назначению. Всякие пациенты попадаются.

— А других артефактов, к примеру, шуточных, вы не используете?

Понял! Она хочет узнать о подарке Дмитрича, который облил краской Макса.

— Нет. Но дома у меня ещё стоит глазок, в коробочке хранится защитный оберег — подарок от северного шамана…

— Довольно, — поморщилась женщина, когда я откровенно начал валять дурака. — Вы можете быть свободны.

Вот так просто? Даже не спросит ничего по работе? Я уже готовился к шквалу вопросов касательно использования дара и расходников, методик проведения операции и поведения ассистента, а тут ничего. Выходит, она пришла сюда не проверять наши знания. Слепцова заранее знала на что надавить.

— Что так долго? — накинулся на меня Макс, когда я вышел из кабинета. Его подозрительный взгляд мне совершенно не понравился.

— Знаешь, на глупые вопросы сложно отвечать. И не только комиссии, но и тебе, — огрызнулся я, понимая, что попал под подозрение Ключникова. Ещё не хватало, чтобы он решил, что я проболтался.

На сегодня моя смена была окончена, но я не торопился домой. Да, жутко хотелось спать, но адреналин и волнение из-за проверки немного притупили это чувство.

Бричкин пробыл в кабинете ещё дольше моего и вышел оттуда белый как мел. Его зализанные назад светлые волосы, казалось, вообще стали белыми, или даже седыми.

После Альберта настал черёд Макса, а потом Марины. И только после этого комиссия переключилась на целителей второй бригады. Разумеется, Пётр Афанасьевич был первым, кого Слепцова вызвала к себе. Пока Мокроусов-старший общался с комиссией, а вторая бригада проводила процедуры, мы собрались в ординаторской, чтобы дождаться проверки. Никто не спешил уходить домой.

Ключников стоял у стены чернее тучи и сжимал в руках телефон. Он косился то на меня, то на Бричкина, то на Сарычеву и о чём-то думал.

— Друзья, у нас завелась крыса, — наконец, произнёс Макс, плюхнувшись на стул.

— С чего ты взял?

— Помните, я предупреждал о проверке? Так вот, кто-то слил эту информацию в коллегию, и матери устроили разнос за утечку информации. Причём, она-то никого не предупреждала, это сделал я втайне от неё.

— А кто мог знать об этом?

— Только наша бригада и руководство больницы, — произнёс Макс.

— Глупости! — насупилась Сарычева. — Никто не станет доносить. Разве что случайно взболтнуть лишнего, но я даже не представляю в какой ситуации нужно оказаться, чтобы это случайно дошло до руководства медицинской коллегии.

— А я поддержу Ключникова, — заявила Марина. — Мне задавали вопросы именно по тем проблемам, которые у нас были в отделении. Помните проблемного пациента с переломом ноги, который швырялся костылями? Они откуда-то знают об этом инциденте.

— Говорю же, среди нас крыса! — обвёл ординаторскую взглядом Макс. — И подозрение падает всего на двух человек. Костя, ты ведь не зря перевёлся к нам из первой больницы.

— Разумеется, не зря. Я был в ужасных отношениях с заведующим отделением. Радимов не даст соврать. Он же может поручиться за меня. Я не стал бы выносить сор из избы. Тем более, подставлять себя самого.

Я вкратце рассказал о вопросах, которые задавала мне Слепцова.

— Альберт? — задал вопрос Макс, уставившись на Бричкина.

— Доносить — это ниже моего достоинства, — заявил парень, гордо выпятив грудь. — Я бы не стал этим заниматься.

В ординаторской повисла напряжённая тишина, которую нарушило только появление Радимова.

— Парни, там стулья приехали от Гончарова, а санитары все заняты. Помогите занести. Девчонки, а вам тоже работа найдётся. Я заказал новые эфирные горелки во вторую и девятую палаты, нужно распаковать их и заправить.

— Носить тяжести, как какому-то портовому грузчику? — Альберт едва не задыхался от возмущения.

— Почему именно портовому? — рассмеялся Макс. — Есть и вокзальные грузчики. А в нашем случае — больничные.

Ключников похлопал парня по плечу и вышел из ординаторской, а я поспешил за ним. Мне хотелось перекинуться парой слов с Максом, но в коридоре объявилась Слепцова с коллегами, поэтому пришлось прикусить язык.

Стулья пришли в полуразобранном виде и оказались достаточно тяжёлыми. Я поднял один такой и понял, что задача будет совсем непростой.

— Слушай, они же на колёсиках, — едва не закричал от восторга Макс. — А Гончаров не скупился на извинения, раз купил крафтовые стулья у артефакторов. Сидеть на таких — сплошное удовольствие. Первая больница сгорит от зависти! Давай снимем упаковку и проверим кто быстрее доберётся до отделения!

— С ума сошёл? Слепцова ещё не уехала.

— Так и скажи, что испугался, — попытался он поддеть меня, но уловка не сработала. Я отлично понимал, что такая выходка точно поставит крест на наших попытках выбраться из непростой ситуации и отразится на результатах проверки.

Но от идеи распечатать колёса я не стал отказываться.

— Ты серьёзно? Я же пошутил! — удивился парень наблюдая за моими манипуляциями.

— А я не шучу. Наперегонки кататься, конечно, не буду, но и тащить на себе такую тяжесть не собираюсь. Делай как я, а потом вымоем колёсики в отделении.

С помощью нехитрых манипуляций всего за пятнадцать минут мы переместили все стулья. Конечно, мне пришлось сделать на одну ходку больше, чем Ключникову, и тот созерцал за моими потугами с видом победителя, восседая посреди ординаторской на новеньком стуле. Когда я ввалился в ординаторскую с последним, седьмым стулом, никто кроме Ключникова даже не обратил на меня внимания.