— Скучаем по вам.

— Костя, ты не представляешь как я скучаю по работе! — признался Егор Алексеевич. — Я уже привык к постоянным заботам в отделении, а теперь появилась масса свободного времени, которое я не знаю как использовать.

— Вам сейчас лучше потратить все силы на реабилитацию. Чем скорее восстановитесь, тем скорее вернётесь к работе.

— Если бы всё было так просто, — вздохнул Радимов. — Ещё месяц мне придётся носить укрепляющий корсет, а выпишут меня отсюда в лучшем случае через неделю, но, честно говоря, мне слабо в это верится. Расскажи, как у вас дела? Что нового? Тарасов, наверно, костерит меня на чём свет стоит.

— Не волнуйтесь, Николай Юрьевич справляется, хоть ему и тяжело. Мы всеми силами стараемся ему помогать, никто не отлынивает от работы. Удалова тоже подключается к работе, как только у неё появляется возможность.

Я вкратце пересказал последние новости, рассказал об операциях и припомнил несколько забавных случаев.

— Поздравляю! Вот это приятная новость! — просиял Радимов, когда я рассказал о своей первой самостоятельной операции. — Растёшь, Костя. Скоро уже будешь сам оперировать. Главное, не спеши. Лучше наработать достаточный багаж знаний и набить руку. Излишняя спешка загубила карьеру не одному хорошему целителю. А что с благородными? Надеюсь, обошлось без конфликтов?

— Да всё в порядке. Так, случилась парочка дуэлей…

— О, нет! — закатил глаза Радимов, но я поспешил его успокоить.

История о дуэлях Ляпунова повеселила заведующего.

— Мальчишки! — произнёс он, покачав головой. — Дмитрия уже не исправить, а для Трескунова, надеюсь, это будет уроком. Может, после серьёзной раны он задумается.

— Такие люди редко исправляются, — покачал я головой.

— Ну их, тех аристократов! Хочу тебе кое-что показать, — произнёс Радимов, когда мы продрогли и зашли погреться в центр.

— А мне туда можно? — заволновался я.

— Как посетителю — нет. Но ты ведь целитель. Не волнуйся, я тебя проведу. Оставь верхнюю одежду в гардеробе и возьми тапочки с халатом.

Гардероб уже был оснащён артефактом. Прикладываешь палец, устройство открывает тебе персональный шкафчик, где можно оставить вещи и получить всё необходимое для передвижения по Центру. Всё это заработало только после того, как Радимов выбил мне пропуск.

Специально для тех, у кого не было ни одного пальца, можно было активировать доступ по сканированию лица. Такая замена человеческого труда вызывала опасения, но когда я поделился с Радимовым, тот лишь рассмеялся.

— Только не говори, что ты последователь профессора Жжёнова и считаешь, что в будущем приспособления артефакторов заменят всех нас.

— Кто знает? Я не предсказатель, — пожал я плечами.

— В любом случае, на наш с тобой век хватит, — рассмеялся Радимов.

Мы прошли по длинному коридору в самый конец здания и оказались в круглом зале со стеклянной крышей. Здесь находилось не меньше двух человек в форме сотрудников, с дюжину пациентов и столько же существ, похожих на котов. Размерами они сильно отличались от привычных нам домашних питомцев, но в остальном выглядели очень похоже. Животные легко шли на контакт и позволяли гладить себя по голове и за ухом. А один кот так вообще развалился на спине, подставляя брюхо. И нельзя сказать, что их здесь плохо кормят, чтобы они выпрашивали ласку. Котам действительно нравилось присутствие людей.

— Видишь того белого красавца? Это ангорский мяулан, — произнёс Радимов. — А вон тот пятнистый серый кот — Сибирский мурлыка. Таких здесь большинство.

— Они ведь здесь не просто так? — задал я очевидный вопрос. Кто знает, может, на острове полно мышей. Непонятно только как им удаётся скрываться на сравнительно небольшом клочке земли.

— Разумеется! — улыбнулся мужчина. — Урчание этих котов нормализует давление и пульс, а тёплая шерсть согревает больные суставы. Кроме того, по наблюдениям учёных и целителей пациенты, контактирующие с этими пушистыми питомцами, лучше справляются со стрессом и успешнее борются с депрессией. Вот бы нам таких парочку! Жаль только, что нельзя.

Пока между процедурами у Егора Алексеевича образовался перерыв, мы решили прогуляться по зимнему парку и поболтать вдали от шумных разговоров посетителей.

— Не в то время я сюда угодил, — покачал головой заведующий. — Говорят, весной здесь невероятная красота. А вообще, лучше сюда не попадать.

Мы с Радимовым прогуливались по аллее, а затем устроились на лавочке. Что любопытно, здесь лавочки находились под крышей, укрытые от непогоды. С виду они напоминали маленькие автобусные остановки, рассчитанные максимум на четверых человек. И что вдвойне приятно, они были с подогревом.

— Здесь часто бывает сильный ветер, который несёт с реки. Здания всё-таки находятся на открытом пространстве, поэтому строители придумали такой выход, — объяснил мне заведующий.

Я едва не пропустил слова Егора Алексеевича мимо ушей, потому как всё моё внимание было приковано к человеку с механической ногой, гулявшему по парку. Причём, она настолько хорошо сгибалась, что с виду ничем не уступала органической. Если бы мужчина скрыл её за штаниной, я бы даже не догадался, что у него проблема с ногой. Подумаешь, мало ли здесь тех, кто прихрамывает? Это ведь реабилитационный центр, а не беговая дорожка для атлетов. Но бедолага зачем-то обрезал штанину, открывая вид на хитроумную конструкцию.

— Это новая разработка градовецких артефакторов, — пояснил Радимов, проследив за моим взглядом. — Стоит круглую сумму, но может практически полноценно заменить утраченную конечность. Мы ещё не ампутировали конечности, но бывают случаи, когда даже целители бессильны перед травмой.

— А где такие делают?

— Да любой специалист из Градовецкой артели артефакторов может выполнить такой заказ. Другое дело, что таких специалистов у них всего пять или шесть на весь город.

Прямиком с Вещего острова я направился на Заречную улицу, где располагалась мастерская Блинова. У меня созрела одна идея, которую срочно хотелось реализовать.

— Простите, а вы занимаетесь изготовлением протезов? — поинтересовался я у хозяина мастерской, который сидел за столом и через увеличительное стекло рассматривал какую-то деталь.

— Предположим, — отозвался он, даже не повернувшись в мою сторону.

— У меня необычный заказ, — сразу перешёл я к делу. — Нужен протез ноги, который позволил бы человеку чувствовать себя полноценно. Цена особого значения не имеет, но хотелось бы уместиться в пару миллионов.

Блинов отложил в сторону работу и даже снял со лба повязку с увеличительным стеклом.

— Нужен прототип из биологического материала с укреплённым металлическим каркасом, который приживляется напрямую к нервным окончаниям и мышцам реципиента? — решил уточнить артефактор, а в его голосе читалось удивление.

— Он самый. Вы такое делаете?

— Делаю и не такое, — кивнул мастер. — Мне нужно увидеть человека, чтобы сделать протез по его размеру. Мерки снимаю самостоятельно, потому как отвечаю за качество изделия.

— Проблема в том, что пациент находится в другой губернии…

— Только личное присутствие. И сразу забегая наперёд, уверяю вас, что никто другой не возьмётся делать подобный артефакт на глаз. Это невероятно сложная работа, которая в процессе создания неоднократно подгоняется под пациента.

Как же мне повезло, что Блинов оказался одним из тех, кто может выполнить заказ! Я бы ни за что не решился обратиться с таким заказом к кому-то другому. Нужно будет при случае ещё раз поблагодарить Пал Дмитрича за наводку.

— Цена?

— Два с половиной миллиона.

Я даже присвистнул, услышав стоимость изделия. Конечно, такие деньги у меня были, но мне пришлось бы потратить практически все сбережения. Нет, мне не жаль, но я всегда придерживался мысли, что нужно иметь какую-то сумму на чёрный день. А тут в один миг придётся остаться с пустыми карманами.

— А какие-нибудь скидки или акции предусмотрены? — поинтересовался я.