— Ты его проверь, а? — крикнул один. — А то если опять сознание потерял — начальство орёт, чё вы его наверх одну тушу таскаете.

— Да он там уже, наверху, с чёртом играет в кости, — отозвался второй. — Щас я поднимусь, гляну.

Шаги пошли вверх.

«А вот теперь — точно всё не так», — констатировал Ардор.

Уходить тихо вниз — означало ввалиться прямо в поднимающийся патруль. Уходить вверх — обратно на крышу, где, скорее всего, уже небо внимательно мониторят не только звёзды. Вариант «притвориться трупом» он отбросил сразу: размерами и выражением лица не годился.

Оставался третий путь — через ближайшую дверь на площадке, к счастью, не бронированная, а так — для вида.

Не тратя времени на отмычки, он воткнул лезвие боевого ножа в стык двери и косяка, с негромким хрустом отжимая символический замок из гнезда и протиснулся в тёмный коридор, прикрыв дверь.

Он оказался в коридоре технического этажа. Узкие крашенные стены, тусклый свет парочки ламп, редкие двери с табличками «Щитовая», «Аппаратная», «Склад белья», и в конце — лестница наверх. Всё как в хорошем фильме, только с запахом плесени и масла.

Снизу уже приближались шаги. Идти по лестнице снова — значит повторить историю. Он юркнул в ближайшую дверь, где было написано «Венткамера».

Внутри — адское сочетание: трубы, провода, гул вентиляторов и стойка с коробками. Пыль закрутилась спиралями, воздух вибрировал, а лампочка под потолком мигала.

— Люблю промышленную романтику, — пробормотал он и, метнулся к крайней стене, где виднелся ещё один люк — явно ведущий в вентиляционный канал.

Пока он полз по этому каналу — узкому, душному, с острыми болтами в самых неудобных местах — всё было относительно тихо. Внизу по коридору прошли двое, обсудив судьбу «упавшего боцмана», потом ушли обратно таща на себе техника, не особенно вглядываясь в тёмные углы и размышляя в какую дыру воин забрался чтобы опять нажраться. Сверху кое-где шумели вентиляторы, гоня прохладный воздух в богатые номера, где их обитатели даже понятия не имели, сколько людей ползает над ними по жестянке.

Выпал он совсем не там, где планировал.

Вместо темноты служебного помещения, аккуратных металлических шкафов и возможно даже штабных сейфов, решётка, поддалась под его ногами, и он с грохотом рухнул вниз — прямо на ковёр роскошного номера, едва успев сгруппироваться, чтобы не свернуть шею.

Там, внизу, посреди белоснежной постели, в непринуждённой позе «а нам и так хорошо» лежали двое. Женщина — из тех, кого обычно записывают в категорию «элитный эскорт», и мужчина, очень сильно напоминающий по широкой и гладкой физиономии крупного чиновника. Не того, кого показывают по дальногляду, а того, кто обычно стоит чуть позади, с портфелем и идеальной прической.

На секунду все трое застыли. Ардор, стоящий на искорёженном металле вентиляционной решётки, женщина, с открытым ртом и глазами «я такого в прайсе не видела» и генерал, замеревший в позе, которой позавидовал бы и мастер йоги.

— Я… — начал было мужчина.

— Простите, — автоматически сказал Ардор. — Кажется, ошибся этажом.

Он изобразил нечто вроде поклона и, пользуясь тем, что реальность у обоих свидетелей только что окончательно сломалась, направился к двери подхватив по дороге чёрный портфель с расстёгнутой цепочкой для фиксации на руке.

Женщина вскрикнула. Генерал рванулся за тумбочку, где явно лежало что-то тяжёлое и утешительное, не оставив времени на любезности. Поворот корпуса, ствол в руке, два гулких выстрела и генерал, ещё мгновение, назад решавший стратегические задачи королевства, фактически оставшись без головы мгновенно умер, не рассчитавший с ночной феей.

— Экий я неряха, — вздохнул Ардор, оценив номер, уделанный кровью, выбегая в коридор.

Теперь, после выстрелов шум начался уже серьёзный. Где‑то завыла сирена, в коридоре с обеих сторон хлопнули двери и раздались чьи‑то крики, отрывистые команды, стук сапог.

План «тихо зайти, взять документы и уйти» окончательно умер, как неудачная попытка маскировки. Начался план Б — «валить нахрен не разбирая дороги».

По коридору на него уже мчались двое в тёмной форме, с поднятыми метателями и ведя огонь на ходу.

Он нырнул за угол, поднимая метатель и высунушись сделал два точных выстрела. В шею первому, вторую в лоб, бегущему следом.

Оба рухнули почти синхронно, как куклы, у которых резко перерезали ниточки. Один, хватаясь за горло и хрипя, второй, глядя стеклянным взглядом в вечность.

— Не высовывайтесь из номеров, — крикнул Ардор, пользуясь тем что языки двух стран практически совпадали. — Учебная тревога!

Часть дверей действительно захлопнулась. Штабные люди, не жаждали совершать подвиги и послушно спрятались в комнатах.

Уходить по лестнице наверх уже поздно, лифт — самоубийство. Оставался служебный лифт и аварийная шахта.

Скользнув в боковой коридор, он распахнул неприметную серую дверь «Только для персонала» и оказался в святая святых отеля — служебной зоне. Тележки горничных, стеллажи с бельём, пара испуганных уборщиц, визжащих, как чайники на плитке, и толстый повар, высунувший голову из дверей кухни с ножом размером с полруки.

— Закрой дверь и ложись, — бросил ему Ардор, проходя мимо. — Сейчас будет шумно и кроваво.

Повар, на удивление, послушался. Видимо, в его жизни уже случались ситуации, когда «лучше лечь».

Аварийная лестница вела вниз, но на площадке между этажами пришлось задержаться. Впереди, у стеклянной двери, ведущей в холл, уже стояли двое в чёрной форме — с нашивками военной полиции Гиллара.

— О как! — Подумал Ардор.

Пуля вошла в переносицу первого аккуратно, как гвоздь. Второй успел дёрнуть ствол в сторону, вслепую, а потом получил пулю в солнечное сплетение и, согнувшись в бессмысленной попытке заткнуть дыру в разорванной груди, принял смерть на полу.

Холл гостиницы жил своей жизнью. Кто-то пытался выбежать наружу, кто-то уже стоял у стойки регистрации и орал на администратора, замершего у стойки, с безупречно вежливым лицом, пытавшегося одновременно успокоить гостей и вспомнить, где у него лежит тревожная кнопка для связи с ближайшим участком.

— Вышли все! — заорал один из полицейских, влетев через вход и наставив оружие на толпу.

— Сейчас выйдем, — вежливо пообещал Ардор, выходя из-за спины другой группы туристов.

Пять выстрелов с глушителем, короткой очередью. Трое служивых легли раньше, чем успели понять, что команду «вышли» воспринял кто-то совсем не так, как они планировали.

На улице уже завыли сирены, издалека тянуло жаром — кто‑то в панике что-то поджёг, в небе мелькнули навигационные огни патрульного воздухолёта. Город просыпался, но не тем спокойным пробуждением, когда люди идут на службу, а тем нервным, когда начинают искать причину шума.

— Пора, — сказал себе Ардор.

Активировал пояс левитации на два деления — ровно настолько, чтобы вес тела снизился до контролируемого, разбежался из-под козырька входа и оттолкнувшись от капота огромного лимузина, сиганул вперёд, и пробежавшись по стене, свернул на узкую улочку, уходящую в сторону доков.

Сверху по нему пальнули длинной очередью, надеясь хоть как-то зацепить. Несколько пуль чиркнуло по стене, выбивая из стен искры и снопы пыли. Одна задела край рюкзака, сорвав с него кусок ткани.

— Не попали, — констатировал он, пролетая мимо чьего-то балкона, на котором висело бельё. — Но стараются.

Снизу, из подворотни, на него вытаращился местный бродяга. Тот держал в руках бутылку с чем-то мутным и, увидев, как из неба падает человек в егерском камуфляже с ножом, впал в ступор.

— Бросай пить, — посоветовал ему на ходу Ардор, мягко приземляясь на влажную мостовую. — Ты сильнее, чем кажется.

И, не дожидаясь реакции, снова нырнул в тень между домами, уходя по заранее намеченному маршруту, теперь нуждавшемуся в корректировке с учётом того, что половина города знает: 'в гостинице постреляли, кто-то помер а кто-то сбежал.