— Пошла.

Двое здоровенных сержантов, работая синхронно, как на тренировке, ловко выкинули бочку за борт. Та, на секунду повиснув в воздухе, словно задумалась, а потом стала падать, кувыркаясь и по инерции всё ещё вращаясь.

Проводив взглядом падающий боеприпас, Ардор прикинул высоту, дождался, пока бочка достигнет нужной отметки — и только тогда нажал на кнопку.

Взрыв прогремел в ста метрах над понтонами. Не глухой хлопок ударного взрывателя о землю, а резкий, рвущий воздух рывок. Металлический корпус разорвало прямо в воздухе, и на солдат обрушился огненный дождь.

И им сразу стало не до войны.

Горящие капли напалма падали на людей и технику, неторопливо растекаясь по ткани, коже, броне, прожигая плоть, вцепляясь в всё, к чему прикасались. Те, кто успел среагировать, пытались сбить это с себя руками, но проводили только одну операцию: размазывали пожар ещё шире, кое-кто прыгал в воду, но быстро пропадал из вида. Трясина своё уже не отпускала.

Крики пробились даже сквозь гул двигателей.

— Бочка! — коротко крикнул Ардор, не повышая голос, и щёлкнул взрывателем следующей.

Новая порция смерти, полетела вниз, разрываясь над очередным участком понтонной ленты. Там, где ещё несколько секунд назад стояли люди, теперь полыхала мешанина металла, дерева и плоти.

— Ещё, — спокойно отдал команду он, и руки сапёров уже крепили взрыватели к следующим бочкам.

Они работали как конвейер. Бочка подкат, включить, проверить контрольный огонёк, «пошла», нажать. И так, пока весь искусственный остров из понтонов не оказался залит плотной пеленой огня и дыма.

Горело всё: техника, понтоны, деревья, торчавшие из болота, и даже вода — точнее, вязкая болотная жижа, пропитанная топливом и алхимической дрянью. Над болотом поднимался столб чёрного жирного дыма, с вкраплениями рыжих языков пламени. Снизу уже не стреляли: некому, нечем и незачем.

Сбрасывать десант уже не было никакой необходимости. Понятно, что от документов, складских ведомостей и прочей полезной бумаги остались только пепел. Но это как раз тот случай, когда моральный эффект значительно перевешивал ценность информации.

— Эвакоторосы, готовь! — крик Гровиса прозвучал резко, отрезая зрелище.

Алидор, неторопливо, словно перекормленный пеликан, сделал широкий вираж, снижая скорость. Подойдя к островку, где, зажавшись в камнях и корнях, держалась разведгруппа, машина повисла на месте, и с её брюха вниз посыпались тяжёлые эвакуационные тросы.

Для тех, кто был внизу, это выглядело как спасительный дождь: толстые капроновые змеи, тянущиеся из серой туши сверху.

Поднимались недолго, даже с учётом того, что половину людей надо было буквально вытаскивать. Раненые не всегда могли сами зацепить подъёмную систему. Сержанты с верхней палубы Алидора работали чётко, принимая каждого, отстёгивая, пропуская следующего. По бронированному полу гулко стучали сапоги, иногда — кровь.

Стоило последнему подняться на борт, а лацпорту закрыться, прикрыв собой огни войны снаружи, как машина начала разгоняться, набирая высоту и скорость. Внутри стало чуть тише, но воздух всё ещё был густ от запаха гари, болота и крови.

В центральном отсеке, опираясь на поручень, стоял высокий, кряжистый офицер в комбезе, уделанном грязью и кровью так, что цвет материи можно было угадать только по воротнику.

— Майор Даргор, — коротко представился он, козырнув по уставу. В голосе сквозила усталость и злость вперемешку с облегчением.

— Старший лейтенант Таргор‑Увис, — ответил Ардор, тоже кинув руку к берету.

Майор крепко пожал ему руку, сжимая так, что костяшки заныли.

— Не чаяли выжить, если честно, — хрипло признался он. — Нас туда так плотно загнали, что думали уже, кому и что завещать. — Он кивнул в сторону задраенного люка. — С бочками этими ты здорово придумал. Вот чего ни мы, ни они точно не ожидали. — Он усмехнулся, но в усмешке было больше хищного удовлетворения, чем веселья. — Обычно как делали? — продолжил майор. — Подкручивали взрыватели на бомбах, повышая чувствительность. Чуть‑чуть. Чтобы рвались повыше. Но это хреновое решение. Такая штука могла рвануть в любой момент. На борту, при сбросе, от чиха пилота. А у вас вон что.

— У нас тоже могло, — сдержанно кивнул Ардор. — Но, по‑моему, так всё же лучше, чем смотреть, как эти суки будут вас убивать, словно в тире. Вы там для них уже стали мишенями на стенде.

Майор хмыкнул и посмотрел на Ардора внимательнее.

— Ладно, граф, — добавил уже спокойнее. — Будем считать, что мы теперь тебе должны. А с долгами мы стараемся жить, по совести.

Информация о провале так долго и тщательно готовившейся операции по захвату разведгруппы Шардальского Генштаба, попала на стол короля Гиллара в то же утро. Как ни крути, но новость придётся сообщить, а вот под каким углом подать = уже имело варианты, и королю объяснили, что шардальцы воспользовались новой разработкой концерна Золто, проходящей испытания в войсках.

— Мой король. Выжившие все как один говорят, что бомбы взрывались точно в полусотне метров над людьми. Такая точность недоступна людям, и я склонен полагать что они всё же пустили в дело радиолокационный взрыватель. Вопрос в том, как такая штука оказалась в рядовой крепости будет нами проработано со всем тщанием.

— А смысл? — Король Гиллара Дунгос Третий отмахнулся. — Самая главная потеря, что мы не смогли захватить их живьём. Вот это стало бы мощным рычагом на переговорах. А так, надо было хотя бы стереть их. Ну, нет так нет. А что у нас с Морским Маршрутом? — Король голосом выделил название операции по доставке контрабанды и наркотиков на северное побережье Балларии и Витильского астархата скоростными кораблями.

— Они усилили патрулирование, мой король. — Адмирал Шурзо низко поклонился. — Летающие машины стоят дорого, и сразу засекаются в небе, после чего их либо сбивают истребители, либо принуждают к посадке, а всё что плавает, не может быстро двигаться в полосе льдов и тоже становится лёгкой добычей пограничников. Но хуже всего, что Баллария, Витил и Сарангия, подписали тайный договор о помощи и теперь даже идущее мимо судно становится на контроль и о нём сообщается всем.

— Бюджет не соберём. — Тихо на грани слышимости произнёс министр финансов.

Король молчал долго, но все замерли понимая, что сюзерен принимает решение исполнять которое придётся всем.

— Сообщите послу Балларии, что я готов его принять.

К моменту посадки транспорта, в крепости уже сидели «птички» с грозной эмблемой степного ястреба, топорщившего когти, — официального герба разведки Генштаба. Они не стали изображать из себя важных господ, а первым делом, сразу прошлись по раненым, оказав медпомощь всем, кто в этом срочно нуждался, и лишь закончив беглый осмотр раненых, исчезли так же быстро, как появились, — шустро, без суеты, «Хингары-600» взяли курс на перевалочную базу разведки, а на плацу перед техническим боксом выстроилась рота.

Ардор, построив своих людей, поблагодарил за участие в операции спокойным, ровным голосом, без истерического пафоса и героических поз. Сначала — коротко, по уставу, а затем уже добавил по-человечески:

— И пусть никого не смущает, что вроде как прокатились туда-обратно, не пощекотав спусковой крючок. — Он обвёл строем внимательным взглядом. — Готовность к бою и смерти — это тоже поступок.

Он сказал это тихо, но на плацу наступила такая тишина, что можно было услышать, как где-то под стеной хрустнул камешек под сапогом караульного.

Слова командира попали не только в уши, но и в личные дела. Всё, что случилось, ещё долго обсуждалось егерями — не только в четвёртой роте, но и по всему полку. Обсуждали с привычной солдатской придирчивостью: кто как прыгнул, кто не вовремя пошутил, кто первым заметил понтоны, кто успел проскочить к тросам, не рухнув в трясину. Но особенно широко разошёлся один факт.

Каждый, кто находился на борту, получил запись в личное дело: «Участвовал в спасательной операции по деблокаде и эвакуации спецгруппы Генштаба». Формулировка короткая, сухая, но весомая. Для Службы Учёта и Расстановки Кадров — ещё одна строчка. Для офицера — кирпичик в репутации.