Канрал, банки, логистика, редакции, чужие деньги, Гиллар, Баллария, приграничные каналы, частные транспортные фирмы. Слишком много совпадений, чтобы оставаться совпадениями.

И если раньше это воспринималось неприятным фоном, и набором смутных угроз, из чего после, возможно, когда-нибудь что-то сложится, то теперь иллюзий не осталось. Кто-то давно и терпеливо прял внутри страны сеть. Не для одного удара, не для одной кражи, не ради пары удобных диверсий. Сеть под будущее системное давление.

И теперь Ардор слишком хорошо видел её края, чтобы дальше притворяться, будто это «не его участок».

В столице он не задержался. Его люди уже улетели арендованным воздухолётом получив премию в размере годового оклада, а он переночевал уже в своём столичном доме, затемно поднялся, отправил два коротких сообщения по тем каналам, где было достаточно отметить своё возвращение без всяких лишних подробностей, и уже к полудню курьерским бортом вылетел обратно в расположение бригады.

Когда машина села, он впервые за последние двое суток почувствовал почти физическое облегчение, потому что здесь всё понятнее, грязнее, грубее, жёстче — но понятнее.

Запах масла, бензина, рёв двигателей, сухой мат старшин, толпа солдат, носящихся во всех направлениях. Люди, которым не нужно объяснять разницу между докладом, приказом и попыткой отлынивать.

Батальон жил своим обычным ритмом.

На дальней площадке гоняли молодое пополнение, у ремонтных боксов технари возились с трайками и вездеходами, у складов кто-то уже успел спорить с тыловиками о расходе кристаллов и горючего.

Дежурный по штабу, увидев командира, вытянулся так, будто собирался докладывать не о текущем распорядке, а о спасении мира.

— Господин граф! За время вашего отсутствия…

— Потом, — коротко сказал Ардор, оценив несколько шальной вид дежурного. — Что-то срочное?

Дежурный коротко кивнул.

— Шифрограмма из корпуса. С отметкой «лично, секретно командиру батальона». Начальник бригадного штаба передал что ждёт вас у себя.

Вот это уже было интересно, потому что такие пометки ради красоты не ставят. Обычно за ними скрывается либо чужая большая глупость, либо твои будущие большие заботы.

Начальник штаба бригады, полковник Деркас, ждал его в рабочем кабинете.

Невысокий, сухой, с вечно усталым лицом человека, который много лет держит на себе половину армейской реальности и потому давно разучился верить в случайный порядок, Деркас сидел за столом, пил горячий солго и выглядел так, будто уже прочёл всё, что надо, всё понял и теперь только прикидывает, насколько сильно им всем это испортит жизнь.

На столе лежала опечатанная папка, и Ардор легко разорвав пальцами суровую нить, раскрыл картонные створки вынимая вскрытый серый конверт с красной полосой и приколотый к нему лист бумаги со штампом «Строго секретно, Воздух!»

Полковник кивнул на него.

— Это вам.

Ардор вчитался в текст расшифровки и мельком глянул на дополнительный лист с кодами подтверждения. Текст был сухой, канцелярски безличный и оттого не слишком приятный.

Командиру батальона Таргор-Увису. Вы включены в закрытый координационный контур по пересечению приграничной активности, транспортной инфраструктуры и противодиверсионных мероприятий. Все сигналы по линии двойного назначения, нестандартных перевозок, внештатного движения техники, изменённых маршрутов снабжения, частных логистических операторов и подозрительных запросов на сопровождение, отсылать немедленно пол линиям связи Корпуса на адрес «Абоненту 28», с кодом «Воздух!». Подробности при закрытом сеансе связи.

Ардор прочитал один раз, а затем ещё раз.

Медленнее, пытаясь проникнуть во второй слой смысла.

Деркас молча ждал.

— Ну? — спросил он наконец.

— Если коротко, — ответил Ардор, закрывая папку, — теперь у нас официально прибавилась ещё одна большая головная боль.

— Поздравляю, господин граф. Значит, в корпусе решили, что вам и прежних было мало.

— Видимо, заботятся о досуге.

Деркас протянул руку.

— Можно?

Ардор отдал основной лист.

Начальник штаба пробежал текст глазами, тихо хмыкнул и вернул обратно. По званию и по должности он намного превосходил старшего лейтенанта, и вообще являлся одним из его начальников. Но ни ему ни начальнику разведки Корпуса, такие шифровки не приходили. Это значило что старлей вхож в самую сердцевину разведывательных структур Корпуса, а это уже не стакан солго хлопнуть. Это серьёзно. Это значило что как минимум в этой операции, граф подчиняет себе все структуры Бригады, включая и контрразведку.

— Это уже не просто «пошевелились у границы», — сказал он. — Это они сверху начали видеть ту же картину, что и мы раньше начали чувствовать снизу.

— Да.

— И?

Ардор чуть подумал.

— Думаю, что, если нас включают в такую схему не через бригадное управление, а сразу на уровень батальона, значит, либо времени мало, либо наверху не уверены, что по обычной цепочке сигналы дойдут без тухлого осадка.

Деркас кивнул.

— Именно.

Он сделал ещё глоток солго.

— И ещё думаю, что вы опять очень вовремя сунули нос в неприятное место.

— Это уже почти служебная традиция.

— С той разницей, — сухо заметил полковник, — что теперь за неё будет расплачиваться вся бригада если не весь корпус, а не только ваш личный темперамент. Но и ордена не только вам одному.

Подробности разъяснились вечером, на закрытом сеансе связи.

Обмен шёл не по обычной линии штаба батальона, где информация проходит через огромное число рук, ушей и журналов, а через выделенный канал через аппарат в специальной комнате штаба бригады, где даже у стены, вырвали языки и отрезали уши.

На линии кроме Ардора были трое.

Представитель Генерального штаба, человек от контрразведки, и некто из аналитической службы, назвавшийся только должностью, без имени и без звания, из чего сразу следовало, что-либо кабинет у него очень высокий, либо работа такая, что фамилии ему уже не особенно нужны.

Общались без предисловий.

За последние дни по стране всплыло несколько признаков того, что кто-то начал осторожно, но уже вполне системно пробовать на прочность военную логистику.

Не фронтовую, не военную в чистом виде, а ту серую, скучную, жизненно важную инфраструктурную часть, без которой армия не умирает сразу, но очень быстро начинает кашлять кровью.

Пропала партия спецкабеля для узлов связи, на одном промежуточном складе неожиданно «ошиблись» с маршрутом контейнеров с эфирными накопителями, в смешанной транспортной компании, работающей рядом с объектами двойного назначения, внезапно сменили управляющего — и новый оказался связан с теми же прокладками, что уже мелькали в ряде подозрительных финансовых движений и многое другое.

Каждое по отдельности, почти ерунда, текучка, а сведённое вместе рисовало очень нехорошую картину, чужого доступа к системе военных первозок.

— Нам нужен взгляд снизу, с земли, — сказал представитель Генштаба. — Не из столицы, не из кабинета, а от человека, реально держащего участок, склады, маршруты, людей и понимающего, как выглядит подготовка к саботажу не на бумаге, а в жизни.

— Тогда скажу так, — ответил Ардор. — Если это действительно не обычное воровство и не мелкая серость, то искать надо не пропавший ящик как таковой, а подвижки в системе, в среде. Не те грузы. Не те водители. Слишком широкие окна в расписании, позволяющие рвануть налево, частников, внезапно получающих доступ к инфраструктуре, смену охраны, замены людей на промежуточных узлах. Всё, что делает систему более рыхлой, но ещё не ломает её открыто, уничтожая защитные функции.

На линии повисла короткая пауза, а после аналитик произнёс.

— Именно такой формулировки нам и не хватало.

— Пользуйтесь.

Контрразведчик вмешался:

— Вас просят проверить не только батальонное снабжение, но и все гражданские логистические контуры поставок в зоне ответственности бригады, соприкасающиеся с военными маршрутами по времени, складам, объектам обслуживания или транспортным развязкам. Особенно — после недавних кадровых перестановок и выгодных подрядов. Сможете?