Лето тем временем постепенно, но уверенно уходило. Засушливую жару сменила терпимая, почти приятная погода. Температура днём упала до плюс двадцати хотя ночью иногда опускалась ниже десяти, так что появилась необходимость вытащить из закромов комплекты тёплого снаряжения для патрулей уходивших в ночь. Небо мутнело, с моря всё чаще тянуло сырым ветром, и со дня на день ожидали настоящих осенних ливней, превращавших грунтовые дороги в грязевой аттракцион.

Беда пришла не только внезапно, но ещё и шумно.

Когда в комнату Ардора практически влетел дежурный по крепости, ротный как раз смотрел сон как Лиара и Альда, ведут его за руки в спальню, но именно в этом месте был разбужен топотом сапог, и держа на прицеле выхваченного из-под подушки метателя, дежурного по роте, выдернул у него из рук радиограмму, скомканную до состояния «можно подтираться», а на лице читая выражение тихого ужаса.

— Запрос помощи восемнадцатой разведгруппе Главного штаба, — выдохнул, кивая на бумагу в руках командира.

Ардор, ещё не до конца рассеяв перед глазами призраки двух красавиц, одним взглядом пробежался по тексту, и остатки сна испарились сами собой. Руки уже по памяти находили штаны, ремень, рубашку.

— Что там по местности? — он говорил, заодно соображая, сколько у него времени и возможностей.

— Болото, не сесть, — сразу ответил дежурный, воевавший в этих местах не первый год и имевший в голове свой собственный атлас местных ужасов. — Их на Саршальской топи подловили. Там через три месяца всё льдом покроется, хоть тяж посади, не утонет. А сейчас — пятачок метров пятьдесят на пятьдесят. Вот их туда загнали и будут давить, пока не сожрут.

Он помрачнел.

— И бомбы скидывать бесполезно. Они сразу в трясину уходят и в лучшем случае только фонтан грязи поднимают. Шуму много, толку ноль.

— Уходят, говоришь, — протянул Ардор, на секунду усмехнувшись каким‑то своим мыслям. В голове уже щёлкнула схема, коротко именуемая «Вьетнам».

Он стремительно вышел из комнаты, застёгивая на ходу китель, и сразу направился на этаж, где располагались его бойцы.

— Первый взвод, сбор во дворе в боевом, — негромко скомандовал он, поймав взгляд дежурного по роте. — Второй — мухой на склад. Грузить два десятка бочек с напалмом. Сапёры сбор у дверей склада.

Голос у него был спокойный, без крика, но дежурный, по армейской привычке, тут же продублировал всё на весь коридор, так, что крик заметался по комнатам, словно звук выстрела.

Через полторы минуты — по меркам части — это почти вечность, по меркам обычной жизни ничто, к нему уже подошли три сержанта и старший сержант Лурих, командир отделения сапёров, чьё лицо словно говорило: «я видел всё и немного больше, и тебе меня нихрена не удивить».

— Значит так, — быстро, но чётко проговорил Ардор. — Солдаты со склада заносят на борт бочки с напалмом, а вы берёте радиовзрыватели и готовте их к работе. Будем крепить на бочки уже на борту. Всё аккуратно и спокойно. Крепим к штатному взрывателю бочки, включаем по моей команде. Без самодеятельности.

— Бля, — коротко отозвался Лурих, и брови его поднялись. Но дисциплинированно кивнул. — Есть.

В этом «бля» звучало не столько возмущение, сколько оценка масштаба затеи. Проблема радиовзрывателя заключалась в его ненадёжности. В теории это прекрасное устройство. Маленький, умный, прибор запрограммированный на нужный сигнал. На практике — капризный гадёныш, который при неудачном стечении обстоятельств мог сработать, когда угодно, где угодно и с очень убедительными последствиями.

Нештатно сработавшая такая штука могла наделать дел столько, что не расхлёбывать — а сгребать лопатами, даже без учёта самого подрываемого заряда. Но двести литров горючей смеси придавали делу особый смак, ведь даже на удалении в сто метров могли доставить очень яркие впечатления всем, кто попал в зону разлёта. А уж на борту транспортного аппарата, в непосредственной близости от людей, вооружения и баков с топливом — тем более. Напалм применялся для борьбы с изменёнными животными, когда те подходили к стенам крепости. Бочки сбрасывали вниз, и штатный взрыватель сработав от удара расплёскивал содержимое и поджигал его, превращая землю в пылающее месиво.

— Люблю, запах напалма по утрам, — буркнул Лурих, уже прикидывая, сколько проводов надо, какие контакты, как закрепить, чтобы не сорвало при турбуленции.

— Зато будет что вспомнить, — сухо ответил Ардор. — Если выживем.

Когда он вышел на взлётную площадку, народ уже готовился к погрузке, а бочки начали втаскивать внутрь. Двадцать бочек скромно стоявших в углу, народ обходил с суеверным ужасом. Техномагический напалм горел жарко, прожигая стволы деревьев и раскаляя сталь, поэтому никто не желал даже теоретического знакомства.

Алидор, приняв людей и груз, неторопливо, почти лениво, оторвался от посадочной площадки. Корпус слегка дрогнул, антигравы зажужжали, посверкивая блеклым голубоватым светом, и машина поднялась на высоту в сто метров, постепенно переходя из вертикали в горизонтальный полёт и набирая скорость. Гул двигателей стал более ровным, в салоне чуть потянуло знакомой вибрацией, словно от большого зверя, что наконец проснулся и вспомнил, что он не мебель.

Место, где зажали разведку, находилось примерно в пятистах километрах от крепости. По меркам гражданских — «край света», по меркам Восьмого — «соседний двор». Пилот, получив от Ардора уточнённые координаты, чуть прибавил ход, и Алидор потянулся вперёд, набирая максимальную скорость. За иллюминаторами редкие деревья быстро сменились открытыми пятнами, затем всё это ушло вниз в серо‑зелёное море Саршальской топи.

Машина зашла в круг над болотом, снижая скорость и высматривая врагов. В сводке, конечно, имелись координаты, но видеть самому — это совсем другое.

Враги обнаружились быстро. На наплавных быстросборных конструкциях, глубоко вдающихся в болото, словно длинный палец, тычущий в осторожно сохранённый клочок суши. От края понтонного хвоста до крошечного островка оставалось буквально полкилометра — полоска спасения, на которую разведгруппа и забилась, как раненый зверь в угол.

С высоты всё это лежало словно на ладони. Снайперы на верхних настилах, несколько десятков бронемашин, приткнувшихся плотным кольцом вдоль понтонов, толпы личного состава в серо‑зелёной форме, маячащей на фоне бурой топи, и пяток летающих транспортов, присевших на краю болота, словно стервятники, готовые рвануться к падали. Сразу становилось понятно, что группу не хотят уничтожить а захватить как можно больше живых в плен, оттого и не залили остров огнём с воздуха.

— Красиво устроились, — хмуро отметил Гровис, заглянув в иллюминатор. — Прямо плавающий тир.

Ардор жестом приказал технику раскрыть аппарель. Пневмозамки чвакнули и створка поползла вниз, открывая прямоугольник серого неба и мутную зелень вязкой, живой трясины под ногами. Он подошёл к краю, посмотрел вниз через распахнутые грузовые ворота, прикидывая по расстояниям и скорости, сколько у них секунд на каждую бочку.

Снизу уже начали постреливать. Вверх тянулись тонкие белые нитки трассеров, кое-где вспыхивали искры — это уже били пушки. Нормальных зениток у противника не было, а лишь пара десятков пехотных пушек, кое-где какие-то полукустарные установки, но всё это было плохим аргументом в споре воздуха и земли. Обстрел выглядел скорее как жест отчаяния, чем осмысленное ПВО. Но опускаться на высоту штурмовки категорически не стоило.

К краю распахнутой аппарели подкатили первую бочку. Серый цилиндр с жёлтой маркировкой, двухсотлитровый, тяжёлый, сзади даже накатом чувствовалось напряжение мускулов у сержантов, которые его толкали. На металле виднелись мелкие вмятины и царапины от многочисленных перемещений по складам, а прямо на диске шатного взрывателя, нашлёпка радиодетонатора и торчащая вбок антенна.

Ардор сам включил радиовзрыватель, выводя его в боевой режим, и, сжимая в руках командное устройство, кивнул.