— Да.

Герцог задержал на нём взгляд ещё на секунду.

— Хорошо. Тогда у меня возражений нет.

Альда чуть приподняла подбородок.

— Это всё?

— Нет, — сказал он. — Теперь часть, которая тебе не понравится.

Она хмыкнула.

— Уже предвкушаю.

— С этой минуты у тебя усиление охраны, двойной внешний контур, несколько резервных адресов проживания и согласование маршрутов. Без капризов. Без «я сама решу». Вчера тебя уже пытались убить. Второго такого шанса я никому не дам.

— Отец…

— Нет. — Его голос стал жёстче. — Здесь не будет спора. Ты можешь быть сколь угодно взрослой, умной и самостоятельной. Но пока против вас играют по таким ставкам, я отвечаю не только за капитал, а ещё и за кровь. Свою часть этой работы я сделаю.

Она помолчала, потом кивнула.

— Хорошо.

Герцог перевёл взгляд на дверь.

— Гарла.

Секретарь почти мгновенно вошла обратно, будто всё это время стояла под дверью в состоянии напряжённого уважения к чужой судьбе.

— Да, господин герцог.

— Через два дня у меня дома закрытое совещание. Только свои. Подготовьте для графа материалы по линиям давления на Канрал и список тех, кто ещё может всплыть по вчерашней истории. Отдельно — сводку по банкам, редакциям и министерским контактам. Скажешь в главном секретариате, что у тебя допуск группы «ноль», и получишь жетон у начальника моей охраны.

— Да, господин герцог.

Он посмотрел на Ардора.

— Буду ждать. И ещё одно, граф.

— Да?

— Если вы обидите мою дочь по глупости, я вас не просто уничтожу. Я сделаю это системно, дорого и с воспитательным эффектом для потомков.

Сказано это было без всякой злобы. Как сухое предупреждение о свойствах промышленной кислоты.

— Вы попробуете. — Сказал Ардор, не изменившись лицом. — Но результат вас наверняка удивит.

Герцог чуть усмехнулся.

— За это вы мне нравитесь всё больше.

Дверь за ним закрылась, и в кабинете стало тихо.

Альда какое-то время смотрела в окно, потом повернулась к Ардору.

— Ну? — спросила она.

— Что — ну?

— У нас сейчас состоялось очень редкое событие. Мой отец официально признал тебя допустимой фигурой рядом со мной, не потребовав ни отставки, ни покорности, ни клятв в стиле бульварных романов. У тебя есть хоть какая-то мысль по этому поводу?

Ардор немного подумал.

— Есть.

— Какая?

— Он очень опасный человек.

— Потрясающее открытие.

— И очень умный.

— Ещё одно потрясение.

— И он не рассматривает меня как домашний проект при ваших деньгах. Это важно.

Улыбка у неё стала мягче.

— Да. Это важно.

Она подошла ближе.

— А для тебя? — тихо спросила она. — То, что он не требует от тебя бросать службу.

— Иначе разговора бы не случилось, — честно сказал Ардор.

— Я знаю. Поэтому и спрашиваю.

Он посмотрел на неё прямо.

— Я не уйду из корпуса ради семьи. Но если у меня будет семья, я не позволю никому относиться к ней как к случайному приложению к службе. Ни себе, ни другим.

Несколько секунд она молчала.

Потом кивнула.

— Этого мне и хотелось услышать.

Она остановилась совсем близко.

— Значит, год проверки, да? Служба, завод, разлуки, покушения, совещания, семейные угрозы и попытки не поубивать друг друга.

— Похоже на рабочую схему.

— Отвратительную схему, — поправила Альда. — А значит, скорее всего, жизнеспособную.

Она подняла руку и коснулась его груди.

— У меня тоже условие, граф.

— Какое?

— Не пытайся однажды исчезнуть под предлогом «так будет лучше для тебя». Мужчины вашей профессии обожают этот идиотизм. Если будет тяжело, опасно, сложно или очень плохо — говори прямо. Я сама решу, что для меня лучше.

— Согласен.

— И второе.

— Ещё есть второе?

— Разумеется. Я дочь герцога, а не линейный офицер, — сухо сказала она. — Не обращайся со мной как с хрустальной вазой только потому, что в меня стреляли. Я партнёр. Не груз. Не символ. И не повод для твоего героизма.

— Принято.

— Хорошо.

Она смотрела на него уже без насмешки.

Просто спокойно.

Тепло.

И очень серьёзно.

— Тогда, пожалуй, это можно считать началом, — сказала Альда.

— Чего именно?

— Посмотрим, — ответила она.

И поцеловала его.

Так, как целуют люди, которые не собираются обещать вечность, но уже готовы взять на себя риск настоящего.

Дом герцога Зальта стоял в старом квартале Марсаны, где улицы были достаточно широки для карет, автомобилей и чужого тщеславия, но при этом достаточно узки, чтобы любой незваный гость, сунувшийся сюда без приглашения, быстро почувствовал себя очень одиноким и совершенно беззащитным.

Особняк не поражал вычурностью. Никаких башенок, позолоченных решёток и бронзовых нимф на каждом углу. Всё очень дорого, но без визга. Камень, тёмное дерево, высокие окна, фонари авторской работы и охрана такого качества, что человек понимающий уже на подступах к воротам начинал вести себя прилично, даже если по жизни предпочитал хамство, нож и дешёвый героизм.

У входа Ардора встретил не лакей, а один из людей герцога — пожилой, сухой, с лицом старого чиновника и походкой человека, который когда-то много ходил с пистолетом, а потом так и не научился делать то же самое без него.

— Господин граф, — произнёс он. — Герцог уже ждёт. Госпожа Альда тоже.

— Благодарю.

Его провели не в парадную гостиную и не в столовую, где всё ещё можно было бы играть в семейные приличия, а сразу в малый кабинет на втором этаже — длинную, узкую комнату, больше похожую на штаб, чем на часть жилого дома.

На столе уже лежали папки, карта Марсаны на отдельном стенде, несколько схем банковских переводов, три вертикальных фотостенда с вырезками из газет и несколько тонких серых папок без подписей, как раз и выглядевших самыми интересными.

Герцог стоял у окна, рассматривая что-то в глубине проспекта, Альда сидела за столом, в тёмно-синем платье строгого делового кроя, с собранными волосами и таким видом, будто сейчас будет не семейная встреча, а расстрел нескольких неудачных финансовых концепций. Рядом с ней — Гарла, уже не просто секретарь, а доверенный человек новой конфигурации семьи, чуть в стороне — Таум и ещё двое незнакомых Ардору мужчин.

Один — худой, бледный, с профессорскими очками и неприятно живыми глазами, второй — плотный, спокойный, совершенно не запоминающийся.

— Граф, — сказал герцог, оборачиваясь. — Вовремя.

— Как договаривались.

— Прекрасно. Садитесь.

Когда все устроились, герцог не стал ходить кругами.

— Начну с главного, — произнёс он. — После Канрала у нас есть два уровня проблемы. Первый — локальный. Остатки тех, кто работал по заводу, по мне, по Альде и по вопросу собственности. Это всё уже почти дочищено. Второй — системный. И вот он как раз интереснее. — Он положил руку на одну из серых папок. — Потому что выяснилось, что нападение на Канрал не частная авантюра барона Нурга и не просто жадная истерика людей, решивших отжать вкусный актив. Это один из пробных ударов по гораздо более длинной схеме.

Альда пододвинула к Ардору стопку документов.

— Здесь, — сказала она, — всё, что удалось собрать по финансовой части. Банки, переводы, страховые структуры, прокладки, редакции, подрядчики и странные движения капитала за последние полгода. Очень занятное чтение.

— А здесь, — подал голос худой мужчина в очках, показывая на другую папку, — более интересная часть. Министерства, поставки, таможенные поблажки, лицензии и три очень странных кадровых назначения на стыке промышленности, внутренней безопасности и транспорта.

— Представьтесь, — спокойно сказал Ардор.

Тот чуть склонил голову.

— Рагин Эльс. Аналитическая служба концерна Зальт.

— Иными словами, — сухо сказала Альда, — человек, который за деньги отца читает чужие души, бюджеты и накладные.