К огромному удивлению Ардора, его заявку на бетон, мага‑строителя и запчасти к крепостным пушкам не только приняли, но и выполнили достаточно быстро. Не через полгода, не «после согласования с тремя комиссиями», а прямо по военным меркам — почти стремительно. Казалось, ведомства, обычно любящие погонять любую бумагу по кругу до полной потери смысла, в этот раз дружно решили: «Ладно, если этот псих просит — лучше дать сразу».

И в крепости закипела работа.

Прибывший маг — мужчина лет сорока пяти, в полёвке с нашивками технической службы и усталым лицом человека, видевшего слишком много чужого разгильдяйства, явился не один. С ним приехали пара ассистентов, двое подмастерьев и тележка с бумагами, которые почему‑то требовались для ремонта не меньше, чем бетон и накопители.

Маг, представившийся как Шардо Нигор, не стал, как многие «кабинетные специалисты», ограничиваться осмотром из окна. Сам облазил стены, словно молодой егерь на учениях, прошёлся по внутренним галереям, проверял стыки камней, спускался к самому откосу, где земля уходила вниз в сторону Пустоши. Давая короткие, чёткие указания помощникам, он то и дело снимал с пояса странный прибор, похожий на перекормленный компас, и тыкая им, что‑то проверял в трещинах и швах.

Не поленился взять пробы с глубины. Ассистенты бурили скалу тонким, но злым буром, вынимая из стен щебёнку и крошево с разных высот, а маг, послюнив палец, небрежным жестом проводил по крупинкам и хмурился или кивал. Всё это очень напоминало старую земную лабораторию, только без белых халатов, но с явной готовностью в случае чего взорвать пол‑крепости ради выяснения её прочности.

Для Ардора, впервые наблюдавшего, как работает маг‑строитель в боевых условиях, происходящее выглядело почти демонстрацией божественного вмешательства. Особенно впечатлил сам процесс «заполнения» стен.

Жидкий состав, доставленный в огромных десятикубовых бочках, вёл себя, как живой. Стоило снять крышку, как из дыры полезла словно серая гусеница и медленно двинулась по камню, находя трещины, щели, пустоты. Не лилась, как вода, а именно выползала, шевелилась, словно у неё имелось своё мнение о том, куда надо. А затем словно исчезала, впитываясь в кладку и проникая в самые мелкие трещины, которые глаз вообще не замечал.

К вечеру того дня внутренние поверхности стен в самых проблемных местах были покрыты ровным, чуть более тёмным, чем остальной камень, налётом. На ощупь — гладко и твёрдо. Местами, где раньше под ногами чуть пружинило, теперь чувствовалась уверенная каменная жёсткость.

— Времянка, конечно, — пояснил Шардо Нигор, чуть встряхивая пальцами, как будто сбрасывал с них воду. — Но на полгода хватит точно. Может, и дольше, если твари не устроят вам генеральную проверку.

Он вынул из планшета пару листов, что‑то быстро нацарапал, шевельнул пальцами, заставляя подписи и печати проявиться сами собой, и кивнул.

— Я командующему оставлю рапорт, с текстом который не положить под сукно, — добавил он. Затем бросил внимательный, тяжёлый взгляд на коменданта крепости, майора Сольвига. — Звери уже несколько раз подходили к склону и подрыли вам полку, чтобы обрушить землю. — Он мотнул головой в сторону внешнего откоса, где земля действительно выглядела взъерошенной, как шерсть у плохого пса. — Боюсь, следующая волна стала бы для этой стены последней.

Подтекст послания понять было несложно, даже если бы майор был полным идиотом, а он таковым не был. Офицер, списанный в эту глухомань за какой‑то прошлый косяк, фактически получал таким образом «последнее предупреждение». Вслух это не произносили, но между строк читалось ясно: ещё одна подобная «недосмотренность», и идти ему будет некуда. В лучшем случае — на неполную пенсию или на заштатную должность где‑нибудь в тыловом гарнизоне, где максимум опасности — пьяные драки. А в худшем — под суд, с перспективой провести остаток жизни в компании людей очень любивших бывших служащих в переносном и прямом смысле.

Поэтому и он употребил всё своё влияние и остатки авторитета, чтобы закрыть все проблемные места в крепости. Бегал, ругался, пинал замов, лично контролировал, чтобы каждый мешок смеси, каждая труба, каждая плита дошли до нужного места. Даже те, кто до этого отмахивались от его приказов, теперь ловили каждое слово: страшно, когда над тобой нависает человек, которому всего одна ступенька до пропасти.

— Если уж нас сожрут, — буркнул он вечером Ардору, глядя на обновлённую стену, — то точно не из‑за того, что камень сгнил. Хватит с меня позора в личном деле.

Ардор усмехнулся, но ничего не ответил. Внутри у него зрело простое удовлетворение, что ещё одно слабое место мира стало чуть крепче. И пусть маго‑бетон проживёт всего полгода — за эти полгода можно успеть либо перестроить всё по‑настоящему, либо умереть уже по другим причинам, не столь тупым.

В патруль рота вышла в самый первый день, когда ещё в крепости оставались бойцы предыдущей смены. На скоростных трайках и вездеходах они проехались почти по всей территории ответственности, а на следующий день, Ардор взяв отделение солдат, слетал в самые отдалённые уголки особо осмотрев длинный и глубокий овраг, почти каньон, по которому к ним в тыл пробирались контрабандисты.

А на третий день, взяв со склада охапку взрывателей и под полтонны взрывчатки, вместе с парой штатных сапёров слетал туда ещё раз и заминировал так как нужно, а не так как делали обычно. Металла в магоэфирном взрывателе практически не содержалось, поэтому найти его непросто, особенно когда тот расположен не на земле, а в стене оврага.

И в ночь, когда сменщики покинули крепость, контрабандисты сначала залили всё вокруг плотным молочно-белым туманом, следом пустили стадо баранов через расселину, и те собрали парочку старых мин, установленных ещё давно. Но когда пошли сами, взрыватели среагировав на перемещение металла, ударили перекрёстными направленными взрывами, неся облака стального мусора и камней.

Два десятка закладок собрали кровавую жатву с каравана и тот оказался уничтожен полностью и всё что осталось егерям — поискать чего там уцелело в сплошных потоках картечи.

Собрать удалось немного. В основном всякую мелочёвку. А груз — основы для магических зелий расплескало по камням тонким слоем, что в перспективе обещало бурный всход растительности в этом месте.

Все схемы патрулирования к тому моменту уже были отработаны предыдущими сменами и доведены до автоматизма. Но Ардор, получив толстую папку с маршрутами, расписаниями и протоколами, пару вечеров просидел над картой, сверяя бумагу с реальностью в голове, и поправил лишь пару мест, где, по его мнению, оставались «окна». Те самые куски местности, куда формально никто не лез, потому что «ну там же болото, кто туда попрётся», а значит именно туда и попрётся любой, кто умеет считать до двух.

После легкой перепланировки получалось что незакрытых мест нет. Все организованные караваны следовали левее, до соседней крепости, где службу несли не только егеря, но и представители министерства финансов и таможенной службы и там уже оформляли груз по всем правилам, выдавали бумаги, визировали сопровождение, и, если повезёт, никто никого по пути не убивал. А в полосе укреплений пятой роты вообще ничего не должно было шевелиться — ни организованное, ни самодеятельное.

Рота Ардора этот приказ выполняла честно, как умела. Прекратили даже прорывы единичных курьеров, которые раньше иногда проскакивали по мелочи, «на удачу». Теперь любая тень, мелькнувшая в запрещённой полосе, либо оказывалась буйным кустом, либо получала в лоб такую аргументацию, что навсегда теряла интерес к пересечению границы. Часто не требовалось даже высаживать десант. Алиборы с длинных пилонов засыпали всё огнём автоматических малокалиберных пушек, перепахивая землю вместе с телами людей и техникой так что правки не требовалось.