На секунду Илве показалось, что рядом был Эйнар и, как прежде, бережно гладил ее бедра, пробираясь все ближе к лону и готовясь проникнуть пальцами в глубину, полную сладкого болезненного жара. Вот они уже пробирались внутрь, двигаясь легко и ловко, как раскаленный нож в масле, искры наслаждения разгорались между ног, а затем порхали по всему телу и окончательно затмевали рассудок.

Но вдруг Илва ощутила резкую острую боль, словно внутри нее находилось что-то твердое и острое. Лезвие, осколок стекла… или когти⁈ Туман сгустился так, что воду в ванне было легко принять за кровь, и девушка хотела закричать, но дыхание перехватило, а неведомая боль прожгла с головы до ног. На мгновение перед глазами полыхнул яркий свет, и в нем Илва увидела довольное, пресыщенное лицо своего насильника…

Девушка отчаянно закричала, и рядом быстро появилась седовласая служанка. Она отрывисто бросила, избегая смотреть Илве в глаза:

— Ну и что ты визжишь, будто свинья, которую тащат на убой? Может, в твоем родном лесу это и нормально, а здесь шума не любят! К тому же, ферра Изунэрр желает тебя видеть в ближайшее время.

Кое-как Илва вылезла из воды, пытаясь отогнать кошмар. Служанка укутала ее в широкое полотенце и подала чистое белье. И какое это было белье! Белый кружевной корсет, панталончики такого же цвета и нижняя юбка из тонкой мерцающей ткани, похожей на кисею. Несмотря на пережитый ужас, девушка была изумлена: прежде ей и не снилась подобная роскошь. Но красота вещей не могла успокоить там, где нельзя было рассчитывать на людское сочувствие. Илва уже предвидела, что все, от хозяйского семейства до прислуги, станут смотреть на нее свысока и при первой возможности снимут все это и прогонят ее восвояси.

Если только она не станет такой, как они…

Эта мысль осенила Илву, пока служанка завязывала на ней пояс теплого халата. Затем она отвела ее в предбанник и занялась волосами Илвы — быстро высушила их с помощью какого-то прибора, похожего на вертушку, расчесала и убрала в гладкую высокую прическу. В довершение всего служанка припудрила Илве лицо и помогла надеть бежевое платье строгого покроя, с белой камеей посередине воротника.

Бросив взгляд в зеркало, Илва не сразу узнала себя — на миг ей показалось, что в глазах застыл тот же лед, что и у Майре. Ей отчаянно хотелось всмотреться и найти что-то свое, не украденное нечистыми силами и аурой этого дома, убедиться, что она все еще живой человек, а не сосуд, который кто-то вознамерился заполнить по своей прихоти. Но пришлось отвернуться и проследовать за служанками в длинный полутемный коридор, который вел прямиком в покои загадочной колдуньи.

Стоило Илве выйти из предбанника, светловолосая служанка протянула ей кусок темной ткани и произнесла:

— Пока ферра Изунэрр тебя не проверила, ты должна идти с закрытыми глазами. Стены ее дома хранят много тайн, которые мы тщательно оберегаем от чужаков.

«Час от часу не легче!» — мысленно вздохнула Илва, но сил на пререкания уже совсем не осталось. Дорога с завязанными глазами показалась ей неимоверно долгой и запутанной, однако девушка сознавала, что перед хозяйкой придется улыбаться и разыгрывать почтение. И за возвращение Джани это пока выглядело вполне подъемной ценой.

Наконец служанка сняла повязку и подтолкнула Илву вперед. Перед ней был большой зал без окон, высокий светлый потолок усеян мерцающими огоньками, а пол отполирован так, что Илва могла в него глядеться как в зеркальную гладь. Обстановка показалась ей весьма необычной: однотонные серебристые стены без всяких украшений, кроме улыбающейся полной луны из эмали, испещренной какими-то рунами, — видимо, это был фамильный герб. Мебель — массивные шкафы из темного дерева, диван, перетянутый блестящей черной кожей, и такие же кресла.

На одном из них сидела женщина лет тридцати пяти, в белой рубашке и черных штанах, на другом — совсем юная девушка в такой же одежде, с распущенными волосами и затейливым амулетом на шее. Третье кресло оставалось пустым, а на диване восседали рядом седой мужчина в темно-сером сюртуке и женщина в длинном платье такого же оттенка, который будто символически объединял их.

Но больше всего Илву поразила ее прическа и лицо. Темные волосы были коротко подстрижены, а завитки на концах игриво приподняты. В Маа-Лумен подобное сочли бы за дерзость даже среди самых зажиточных дам, а у этой женщины вдобавок были черные линии вокруг больших серых глаз и багровая помада на губах. Единственным украшением ей служило небольшое колье с голубым камнем посередине.

Тем не менее Илва сразу поняла, что перед ней сама хозяйка дома, таинственная ферра Изунэрр. И превозмогая нарастающую робость, девушка поклонилась.

— Подойди ближе, — произнесла женщина низким, чуть надтреснутым голосом. — Тебя зовут Илва, верно?

— Да, ферра Изунэрр, — отозвалась девушка. Только теперь она заметила Гуннара, который стоял в тени одного из шкафов и одобрительно кивал ей.

— Что же, добро пожаловать. Это ферр Хьярвард, мой супруг и председатель Первого колдовского совета в Йосса-Торнеа. Ферра Агнета — наша дочь и главный секретарь совета. А это наша внучка Видисс, она еще только учится магии.

Илва еще раз поклонилась, и Видисс ответила ей загадочной полуулыбкой, остальные лишь смерили коротким безэмоциональным взглядом. Затем ферра Изунэрр предложила Илве сесть в пустующее до сих пор кресло, недалеко от себя. Девушка невольно отметила странные трещинки на лице хозяйки — возможно, из-за слишком плотного слоя косметики, но на мгновение Илве показалось, что сама ее кожа натянута как барабан, отчего ферре Изунэрр трудно улыбаться и моргать.

— Расскажи о себе, — распорядилась ферра Изунэрр, и Илва с готовностью поведала всю правду о своей семье, знакомстве с Эйнаром и событиях после их расставания. Колдунья терпеливо выслушала и после раздумья промолвила:

— Пока все это соответствует тому, что мне доложил Гуннар. Я кое-что добавлю от себя — мать этой самой Майре была одним из моих давних и заклятых врагов. И то, что девка спуталась именно с Эйнаром и сгубила его душу, — какая-то злая игра судьбы! Но теперь, когда мы нашли тебя, есть шанс ее переиграть. У Гуннара тоже имеется к ней счет: они родом из одной общины, хотя ты, вероятно, уже об этом догадывалась.

Илва кивнула, осторожно взглянув в сторону Гуннара. Ей было любопытно, что же такого сделала мать Майре и она сама, если столь могущественное семейство до сих пор желало расквитаться с ней вместо того, чтобы спокойно жить, купаясь в богатстве и власти. Но она помнила указания проводника и терпеливо ожидала, когда ей вновь позволят говорить.

— А теперь расскажи о том дне, когда ты вновь встретилась с Майре, — потребовала ферра Изунэрр.

Этого вопроса Илва боялась больше всего. Долгое время она старалась думать, что слишком крепко уснула в тот день, намаявшись с грудным ребенком. Что просто не услышала, как похитили Джани… И не было ни изнасилования, ни насмешливого взгляда ведьмы, ни той отвратительной беспомощности, которая сковала по рукам и ногам. Испить до конца эту правду — значило признать себя негодной матерью, которая заслужила подобную участь, раз не смогла отстоять ни дитя, ни свою честь.

И по-видимому, ферра Изунэрр разгадала эти мысли — неожиданно она положила руку на колено Илвы и почти тепло улыбнулась.

— Ты ни в чем не виновата, — промолвила она вполголоса. — Они сделали это с тобой только потому, что хотели и могли. И были уверены в твоей беззащитности. Однако то, что у тебя украли, теперь станет оружием против них самих, Илва. Я говорю не только о твоей дочери, но и о гордости, женском достоинстве! Оскорбленная женщина порой способна на страшные вещи, которые лишь необходимо подать с умом и талантом. А уж женщина, которой овладел демон-инкуб, — и подавно!

— О чем вы говорите, ферра Изунэрр? — настороженно спросила Илва.

— Видишь ли, те инкубы, которые являются еще и демонами смерти, обычно спят с простыми женщинами не ради удовольствия, а для еды. И соответственно, крайне редко оставляют их в живых или в здравом уме — за редким исключением. Такое исключение — ты, Илва! Если этот демон по своей воле оставил тебе жизнь и душу, значит, в твоей энергетике наверняка сохранилась искра его природного могущества, и в какой-то мере ты уже наделена ведьминским даром. Его лишь требуется отшлифовать.