Белые ночи в Северном Городе и его окрестностях давно закончились, и дневная синева поблекла, прониклась межсезонной грустью. Терхо стоял на берегу из гранита, сложенном человеческими руками, и за его спиной загорались газовые фонари, словно множество лун. Но он видел перед собой черные небеса и пламя костра, слышал трели ночных птиц и ощущал запахи целебных и ядовитых трав. По воле бушующей внутри молодой энергии, а также из-за кровавого следа, оставленного в родном краю, его потянуло сюда — к очарованию и опасностям большого города. Но всякий раз, когда близилась ночь, Терхо сознавал: деревня просто так его не отпустит, как и призраки прошлого.

— Все мечтаешь, белоголовый? — спросил Андрей, мужик лет пятидесяти, с круглым добродушным лицом и кудрявой бородой. Вместе с ним Терхо работал на городской конюшне и жил по соседству в дворовом флигеле.

Терхо кивнул, и Андрей, по-отечески коснувшись его плеча, предложил:

— Давай-ка в чайную, охота горячих бубликов с голодухи! Да и холодает уже, скоро не до мечтаний будет, когда морозы ударят.

— До морозов пока далеко, — возразил Терхо. — Прежде еще осень надо встретить, а холодов я не так уж боюсь: они с детства были мне по душе.

— Ну, тебе же лучше, парень, но душа душой, а об одеже на зиму тоже позаботиться надо. Кафтан-то у тебя вон какой изношенный! Ты послушай все-таки старого Андрея, не отмахивайся!

— Не рано ли ты себя стариком-то называешь? Но все равно спасибо, — улыбнулся юноша, про себя подумав, что его душа куда более изношена, нежели кафтан.

Старший товарищ протянул ему цигарку, закурил сам и они отправились в чайный дом, где многие извозчики и конюхи могли поесть, отдохнуть, а заодно и напоить лошадей. Когда денег было мало, рабочие перебивались пустым кипятком, но в более удачные дни баловали себя крепким чаем, хлебом с маслом или бубликом. Перекусив и разомлев от горячего питья, словоохотливый конюх сказал:

— По-хорошему жениться бы тебе пора, Терхо! Бедность бедностью, а свое гнездо, хоть самое маленькое, каждому надо свить. Вот тогда и будешь обихожен да здоров! Есть у тебя в родных краях подруга?

— Нет у меня никого, Андрей, ни подруги, ни родных, — промолвил Терхо. — Ничего, вот на ноги встану и обзаведусь семьей, а вдвоем жить впроголодь не дело.

— И то правда, — кивнул Андрей. — Работать-то ты умеешь! Смотри только в беду не попади, а то вам, молодым ребятам, в большом городе часто кровь в голову бросается.

Терхо лишь многозначительно кивнул, привыкнув к наставлениям конюха. Он знал, что у того в деревне осталась большая семья, и Андрей привык по-отечески переживать за всех молодых и неоперившихся. Другие мужики на конюшне тоже относились к Терхо по-доброму за его расторопность и умение ладить с лошадьми.

Однако сам Терхо никого не подпускал слишком близко. Зато на совесть заботился о лошадях, которых зачастую выгоняли на извоз уже старыми и больными, а потом за бесценок продавали на корм собакам. В его вещевом мешке еще хранились целебные травы, которые Терхо собирал в лесу по бабкиным заветам. И теперь он добавлял их в корм и воду для лошадей, а в минуты отдыха нашептывал им древние заговоры, снимающие боль и усталость.

Собственный короткий досуг он чаще проводил в одиночестве. Поначалу, прибыв в Северный Город, Терхо бродил по его проспектам, заглядывал на рынки и в трактиры, иногда посещал ярмарки и народные гуляния. Это заглушало тоску по навсегда утерянному дому, дикому лесу и оставшемуся там верному другу Эйнару.

Но с некоторых пор у Терхо появилась еще одна тайна, о которой не следовало знать ни Андрею, ни другим мужикам, ни даже его товарищу — тот, с собственным горьким опытом за плечами, вряд ли бы одобрил. Обитала эта тайна невдалеке от большого рынка в центре Города, где не так давно случился большой пожар. Едва возведенные новые каменные строения выглядели сурово, но совсем не парадно — будто в них навсегда поселилось тревожное предчувствие разрушения и упадка.

А во дворе одного из зданий таилась небольшая черная дверь, ведущая в полуподвал. И знали об этом укрытии только колдуны Северного Города, ревностно оберегающие тайну от простых людей, что бедных, что богатых. Местные жители любили затейливые и даже опасные развлечения, но сюда никто из них до сих пор не добрался. Хрупкий покой этого места удерживался не столько чарами, сколько негласной круговой порукой, связывающей людской и потусторонний миры.

Ни Андрей, ни прочие конюхи даже вообразить не могли, что Терхо совсем недавно коснулся черты между этими мирами. Точнее, он с детства знал, что его бабка была колдуньей-жрицей, и охотно перенимал ее секреты и навыки. Все нарушила ее нелепая и страшная смерть от руки деревенского пьяницы — она заживо сгорела в курятнике с маленькой внучкой, сестрой Терхо. После этого он оказался сначала в доме пастора, отобравшего у мальчика истинное имя, а потом и в Нижнем мире, в рабстве у жестокого жреца, которое должно было длиться вечно — если бы не Эйнар… Если бы не пытливость и самоотверженность друга, который не пожалел себя ради спасения ребенка, ставшего родным не по крови, а по душе.

И теперь Терхо алчно пил каждую минуту отвоеванной жизни, короткого людского века, который был куда прекраснее столь унылого бессмертия. Вначале он бродил по лесу вместе со своим товарищем-волком, искал звериные тропы и укрытия духов, касался голыми руками огня и опускался на дно глубоких озер. Волк мысленно рассказывал ему про секреты целительства, свойства и силы человеческого тела, а также про самые полезные и насыщенные энергией растения, ягоды, коренья.

Демоны Среднего мира поили Терхо хмельной брагой из особых трав. Те цвели несколько дней в году и лишь у подножия разрушенных древних идолов, где земля была напоена жертвенной кровью. Лесные и водяные парни охотно состязались с молодым жрецом в беге, плавании и кулачном бою — он, разумеется, много проигрывал, но упорством и азартной злостью заслужил их уважение.

А девы-хранительницы поначалу бросали на Терхо лукавые взгляды, таинственно улыбались и усыпляли своим пением после насыщенного дня. Потом, в одну из сакральных ночей, когда им дозволялось погулять среди смертных, Терхо пошел с ними и наблюдал, как красавицы пугают легкомысленных путников, заглядывают в окошки домов, насыпают угольки и речной песок к порогам тех, кто за год не оказал духам должного почтения.

Когда уже близился рассвет, он уснул в объятиях лесовицы с темными косами и черной узорной отметиной на лбу. У нее было невероятно гибкое и пружинистое тело, серебристые чешуйки на руках и ногах, яркие глаза с вытянутыми зрачками, а голос напоминал тихий шелест травы. Бабка давно рассказывала Терхо про оборотней, способных превращаться в волков, медведей, лисиц или лосей. Но знала ли она, что в северном краю водятся и девы-змеи? И что одна из них когда-нибудь научит ее внука его всем премудростям плотской любви, разделит с ним не только ложе из теплой травы, но и магический жар, таящийся в каждом изгибе тела, запахе волос и ауре, слившейся воедино?

Терхо по сей день был признателен нечисти за этот урок. В безвременье он долго пребывал в теле ребенка, но после возвращения в родной мир быстро догнал свои настоящие годы, и как подобает молодому мужчине, желал близости. Дева-оборотень влила в него столько сил, что хватило на исцеление всех былых ран и душевных потерь. Но женщины и другие искушения молодости по-прежнему манили его, поэтому он решился оставить лес ради Северного Города. Ему казалось, что там скрыто не только множество удовольствий, но и ключи к загадкам мироздания, недоступные для нечисти.

Эйнар, разумеется, не мог его сопровождать, и Терхо долго скучал по нему, пока не открыл одно из самых удивительных вместилищ соблазна в Городе. Здесь продавались не только плотские наслаждения, но и небывалая роскошь, которая до сих пор казалась молодому колдуну чем-то недосягаемым.

Платить за визит деньгами не требовалось — прямо за черной дверью возвышалась большая каменная купель, в которой гость оставлял три капли крови из пальца левой руки. Дальше его встречала сама хозяйка, стройная молодая женщина с красивым бледным лицом, всегда одетая в строгое темно-фиолетовое платье. Терхо не очень-то разбирался в дамских нарядах, но догадывался, что оно сшито из очень дорогой материи, а ожерелье с алыми камнями на ее шее заказано у лучших ювелиров Города.