Первое мгновение было бережным, осторожным, будто он боялся не только за нежное женское тело, но и за раны в душе, еще не успевшие зажить. Однако Илва сама подбодрила его, без слов, а лишь обвивая и поглаживая бедра, покусывая мочку уха, щекоча шею и грудь своим дыханием.

Тем временем ветер шумел за окном, ставни жалобно поскрипывали, буря набирала обороты, но не могла заглушить стук их сердец. И вскоре она подстроилась под ритм их движения, стала аккомпанировать чарующему парному танцу, в котором оба и вели, и подчинялись. Мир песка приютил их, ящерицы слышали их вздохи и тоже связывались в страстный узел. И когда обессиленная, почти безумная от блаженства Илва забылась на груди Терхо, погрузился в сон и весь край, невольно покорившийся их общей власти.

Большой таккай ферры Изунэрр следовал по подземной дороге, проложенной духами специально для могущественных и знатных колдунов. Поток живой энергии здесь был так силен, что люди почти не ощущали перепадов давления, паники или удушья, что иногда случалось на путях для простолюдинов.

Тем не менее Видисс чувствовала себя прескверно. Ей пришлось сидеть рядом с Гуннаром, который вел таккай и время от времени по-хозяйски сжимал ее руку, безвольно лежавшую на колене. Сзади восседала ферра Изунэрр, которая почти не разговаривала с внучкой, только перебирала бумаги и порой нашептывала какую-то дичь на незнакомом языке. Она дала понять Видисс, что сразу после этого дурацкого приема в Хие-Лааттиа та обвенчается с Гуннаром и уедет в его общину. Девушка не спорила: недавний пожар будто уничтожил в ней остатки чувств и желаний.

Ей не дали оплакать мать и деда, задохнувшихся в дыму: впрочем, и сама ферра Изунэрр не проронила ни слезинки. И не сочла нужным объяснить, почему поездка в Хие-Лааттиа так важна, что придется пренебречь трауром. Но Видисс подозревала, что от этой поездки каким-то образом зависит главное дело бабки — то, ради которого она вытащила Илву из Маа-Лумен и разыскивала ее ребенка. Да еще ферра Изунэрр везла в дар жрице Хие-Лааттиа флакон духов из какого-то редкого и загадочного цветка, о котором Видисс почти ничего не знала.

Вспомнив об Илве, девушка невольно задумалась. Где она теперь? Уцелела или сгинула? И что добавила в тот злополучный ужин, после которого Видисс стало рвать какой-то скверной? И она не только невольно спаслась от пожара, но и почувствовала невиданное облегчение внутри. Неужели ее долго и методично чем-то травили?

Когда они наконец поднялись на землю, у Видисс разболелась голова и страшно хотелось спать. Поскольку день клонился к закату, ферра Изунэрр велела Гуннару найти ночлег, и вскоре он остановил таккай у какой-то придорожной гостиницы. До Хие-Лааттиа оставалось совсем немного, и здесь, по-видимому, обслуживали именно таких запоздалых путников, как они.

— Иди спать, Видисс, завтра тяжелый день, — сухо произнесла ферра Изунэрр, расплатившись с привратником. — А мы с тобой, Гуннар, еще поговорим о делах.

Мужчина кивнул, напоследок еще раз посмотрев на Видисс, отчего та поежилась и поспешно ушла в отведенную комнату. Впрочем, ее наконец-то оставили одну, и от сердца немного отлегло. Видисс плеснула в лицо холодной водой из таза, та смешалась со слезами, а горестный выдох наконец прорвался наружу. Она не знала, отчего ей больнее — от потери родных, долгого одиночества рядом с ними или перспектив жизни с Гуннаром, если это вообще сможет называться жизнью. Но в то же время последние моменты расслабления казались ей особенно сладкими и желанными.

Увы, они оказались недолгими. В коридоре заскрипели старые половицы, распахнулась дверь, которую Видисс не успела запереть на крючок, и на пороге выросла внушительная фигура Гуннара.

— Что ты тут делаешь? — прошипела девушка сквозь зубы.

— Странный вопрос! Мы с тобой почти муж и жена, красавица, — ответил он с ухмылкой. — А я давно об этом мечтал, поди не идол каменный! Ладно, иди сюда, не ломайся. Больно тебе не будет, раз уже распечатанная!

С этими словами он приблизился и резко притянул Видисс за корсет. Ткань затрещала, девушка вскрикнула и замахнулась, но он успел скрутить ее руки за спиной и стал подталкивать к застеленной кровати. Когда Гуннар бросил ее на покрывало, Видисс успела вытащить из волос заколку, сжала в кулаке, и накрыв ее собой, мужчина напоролся на острие. Но боль и кровь распалили его сильнее прежнего, и он с почти звериным ревом ударил ее по щеке. Это был крепкий мужской удар, от которого голова Видисс дернулась, а челюсть свело горячей болью. Она не успела опомниться, когда он уже расстегивал брюки и щупал ее ноги под наполовину разорванной юбкой.

— Отпусти, мразь! — прохрипела Видисс, чувствуя, как магическая сила вскипает в ней от ярости, как напрягается все тело, готовое к решающему толчку. — Исчезни, а то хуже будет!

— И что же ты мне сделаешь? — прошептал Гуннар ей прямо в ухо и грубо куснул его. — Меня давно домашние кошечки не царапали! Но лучше сделай одолжение и будь мягкой: не хочется портить твое личико до свадьбы.

Но вдруг его лицо побагровело, он схватился за горло, пытаясь вдохнуть, и с ужасом уставился на Видисс. В остекленевших глазах быстро лопались сосуды, Гуннар закусил губу и завалился на бок. Видисс кое-как приподнялась и осторожно провела ладонью перед его лицом. Мутные, залитые кровью глаза не реагировали, но она улавливала слабое дыхание и немного успокоилась. Видисс никогда не хотелось становиться убийцей, и открывшаяся способность скорее пугала, чем воодушевляла.

— Хороший ход, Видисс! — послышался знакомый бархатный голос. Девушка подняла голову и ахнула: возле кровати стоял Каэтан и с интересом разглядывал бесчувственное тело.

— Ты⁈ Как ты сюда попал?

— Для меня это не проблема, — невозмутимо отозвался он. — Ты ведь уже поняла, кто я такой?

— Демон? — тихо спросила Видисс. — Дух Нижнего мира?

— Верно, и до некоторых пор весьма могущественный. Сейчас моя власть висит на волоске, но я хочу кое-что успеть.

— Это ты обезвредил Гуннара?

— О нет, я только немного раскрыл твою ауру и обострил чувства, с остальным ты справилась сама. Ты сильная ведьма, Видисс, — если тебя подтолкнуть в нужном направлении.

— И ты уже пытался это сделать! — зло усмехнулась девушка. — Зачем ты меня соблазнил, Каэтан? Или как там тебя зовут на самом деле?

— Мое истинное имя тебе ни к чему, тем более что впредь мы не увидимся. У меня действительно были на тебя планы, но Илва умудрилась их сорвать, и вдобавок у нее появился сообщник. Не знаю как, но ее угощение разрушило мои чары над тобой, Видисс, так что не стоит недооценивать тех, кто родился с простой кровью!

— Разве так бывает?

— Вполне, — кивнул демон. — У людей есть то, что нам неподвластно, просто они редко пускают эту силу в ход. Она смогла, и это после того, что я с ней сделал…

— Что? — прошептала Видисс. — Так это ты? И где находится ее дочь, ты тоже знал?

— Я и сейчас это знаю, дело-то нехитрое! Но почему ты об этом спрашиваешь? Тебе интересны безумные планы бабки? Ты искренне хочешь ей помочь, или просто некуда деваться?

— Если честно, то мне все равно, — призналась Видисс. — А по большому счету, даже хочется, чтоб Илва утерла ей нос, особенно после выходки с Гуннаром! Я хочу только избавиться от этого ублюдка, да и бабку лучше бы до скончания веков не видеть.

— Твоей бабки давно уже нет рядом, — бесстрастно произнес демон. — Она не вернулась из паломничества, и все это время в твоем законном доме жила самозванка. Ела из твоей посуды, носила твои фамильные украшения, присваивала твои деньги, изводила твоих близких и распоряжалась твоим будущим. И она же бросила твоего деда и мать на погибель, спасая себя и Гуннара! Потерянного не вернуть, но будущее ты еще можешь спасти, если уйдешь этой же ночью.

— Этой ночью?

— Да, если помедлишь — будет плохо: Хие-Лааттиа очень опасный край, и завтра здесь ожидается кое-что особенное. По крайней мере, так мне говорит чутье. Твой несостоявшийся суженый пробудет без сознания только до рассвета, но они вряд ли бросятся искать тебя: завтра у «ферры Изунэрр» более животрепещущие задачи.