Сославшись на занятость господина Миррора, нам подсунули одного из его ушлых замов, попытавшегося продавить вопрос не совсем честно. Всеми правдами и неправдами он подсовывал нам на подпись соглашение, которое в будущем может помочь организовать вожделенную встречу. Мол, только регулярные и щедрые пожертвования откроют путь приобщиться к мудрости и знанию главы Нового Завета. А иначе никак. Обрабатывая нас, он напустил такого тумана, что я всё-таки прибегнул к концентрации, дабы очистить мозг и освежить восприятие. После чего категорично заявил, что мы уходим.

Вика колебалась, но мои спокойные и выверенные доводы убедили её последовать за мной. А выйдя из переговорной, мы оба почувствовали реальное облегчение. Будто что-то перестало на нас давить, подталкивая принять скоропалительное и не до конца обдуманное решение.

— Для первого раза достаточно, — подбодрил её я, когда мы дошли до лифта и вызвали его, чтобы спуститься на первый этаж.

С каждым раундом переговоров мы поднимались всё выше, преодолев примерно половину пути. Это если судить по количеству кнопок в кабине. Было у меня подозрение, что чтобы дойти до главного босса этой башни, пришлось бы прокатиться до последнего. И возможно, финальные этажи кишат подобными элитными миньонами, как тот, из лап которого мы только что вырвались. Даже не знаю, стоит ли нам вообще лезть на эту адскую сложность. Но даже если так, то лучше это делать, отдохнув и набравшись сил для новых сражений.

— И сколько это займёт времени? — устало спросила она, входя в открывшуюся кабину. Было видно, что она опустошена многочисленными переговорами и отсутствием конкретного результата.

— Ну ты же не надеялась решить всё за раз? Если они действительно заинтересованы в твоих деньгах, то сами выйдут на связь. Думаю, три-четыре итерации, и у тебя появится шанс добраться до верхнего этажа этой проклятой бюрократами башни. Куда больше меня волнует вопрос, что нам делать, когда мы там окажемся.

— Теперь уже и я сомневаюсь в здравости своей идеи. Спасибо, что помог.

— Подождите! — услышали мы, когда двери лифта практически закрылись. — Господин Миррор готов вас принять.

Увидев, что к нам спешит слегка полноватый мужчина, я придержал двери, чтобы дать ему возможность подтвердить сказанное.

— Господин Миррор согласен на встречу и ожидает вас в своём кабинете, — немного запыхавшись повторил он. Невысокого роста и чуть неряшливый (а может, просто так спешил, что рубашка выбилась из брюк). Но меж тем одетый в весьма дорогой костюм.

— Прекрасно, тогда проводите нас к нему, — подобравшись, заявила Наумова. И куда только делись её недавние сомнения и усталость?

— Нет, — огорошил её клерк, утирая платочком пот со лба. — Со мной отправится только ваш спутник. Вы же можете с комфортом подождать в холле.

Вика перевела свой озадаченный взгляд с человека на меня. А я, прикрыв глаза, обречённо улыбнулся.

И почему я не так уж сильно удивлён, что всё обернулось подобным образом?

Что ожидаешь увидеть, когда входишь в кабинет одного из самых влиятельных людей планеты, да ещё с такой неоднозначной репутацией? Избыточную роскошь? Или, наоборот, аскетичную сугубо деловую обстановку? Наверное, окажись там даже трон с дюжиной рабынь, я бы всё равно принял это как данность. Но единственная дверь на последнем этаже привела меня практически в пустую комнату, где было лишь два кресла возле огромного окна, занимающего собой всю дальнюю стену.

В комнате никого не оказалось, так что я развернулся к своему провожатому, чтобы получить дальнейшие инструкции. Но на месте полноватого мужчины средних лет уже стоял совсем другой человек. Одет он был не в костюм-тройку, а в одежду, напоминающую балахон претендента, ростом был даже повыше меня, а лицо… Его как такового не было. Словно плёнка из тончайшего стекла покрывала кожу, отражая в нём всё вокруг. В том числе меня.

Он спокойно прошёл к одному из двух кресел и жестом указал на второе.

— Не думал, что ты так скоро начнёшь искать со мной встречи, — сказал он, когда я уселся напротив.

— Ошибочное суждение, — не согласился я. — Подмена одной причины другим случайным следствием.

— Люди склонны многое приписывать случайностям, забывая, что у абсолютно любого действия есть свои последствия.

— Те самые круги на воде?

— Верно. Одни порождают еле заметную рябь, а другие целый шторм. Не всегда очевидный сразу, но со временем перекраивающий реальность.

— Попытками предсказывать долгосрочные последствия люди озадачились сразу после того, как научились ходить на двух ногах. И с тех пор не сильно продвинулись, раз за разом ввергая наш мир в хаос.

— А может они этого и хотели? Ты веришь в судьбу, Дэм?

— Я не верю в возможность её прогнозирования. Поэтому не вижу целесообразности в оперировании таким понятием.

— Но ведь вся другая вселенная устроена иначе. Всё в ней предопределено и подчиняется заложенной миллиарды лет назад логике. Видимые и невидимые кирпичики мироздания просто следуют заранее известным алгоритмам. Кому, как не учёному это знать?

— Это лишь одна из многофакторных теорий…

— Упростим задачу. Представь биллиардный стол, на котором составлена пирамида из шаров. Игрок берёт в руки кий, прицеливается и наносит по ней начальный удар. Зная абсолютно все параметры и имея безграничные вычислительные мощности, сможем ли мы узнать результат удара до того, как шары остановятся вновь?

— Да, при отсутствии внешнего воздействия.

— Именно. Как только первый шар получит свой импульс, ситуация на столе будет уже определена. Да шары ещё катятся, происходят столкновения, меняются траектории. Но итог уже известен. И его можно рассчитать. Разве наш мир чем-то отличается от этого?

— Даже не знаю с чего начать своё перечисление.

— Да брось. «Шаров» побольше, да и только. А ведь удар уже нанесён, давным-давно. И цепь событий запущена. Невообразимое количество объектов совершает свои действия, каждое мгновение создавая нашу реальность. Но время… время лишь иллюзия изменчивости, если конец уже известен с самого начала. Так что, если у тебя есть достаточные ресурсы для анализа, то несмотря на всё своё многообразие вселенная может показаться до жути скучным местом.

— Мне она пока скучать не давала.

— Неудивительно, ведь если речь заходит про людей или других разумных, то логика «бильярдного стола» перестаёт работать. Когда отдельные элементы системы вдруг сами начинают решать, как им себя вести, то из порядка рождается хаос. А вместе с ним и новая неопределённость.

— Получается, судьбы всё-таки нет?

— Как знать. Представь, что я сейчас скажу, что твоя сегодняшняя спутница в течение трёх следующих дней будет призвана в сценарий E-ранга и там погибнет. Когда это случится, ты поверишь в судьбу?

— Это больше похоже на угрозу, чем на вопрос.

— Или на попытку сделать предложение. Я знаю, зачем вы явились в Завет. И готов заключить сделку.

— Тогда стоило пригласить на встречу заинтересованную в этом сторону.

— Зачем? Решать всё равно предстоит тебе.

— И что за сделка? — с закравшимся подозрением спросил я.

— Моя помощь в снятии стигмы в обмен на твою услугу.

Холодок пробежал по спине. Захотелось встать и уйти. Но задница как приклеенная прижалась к стулу. Нет, силком меня не держали. Да и какого-то внушения тоже не было. По крайней мере концентрация ситуацию не исправила. Просто во мне боролись несколько желаний сразу, и организм занял выжидательную позицию, пока одно из них не одержит верх.

— О какой услуге идёт речь?

— Сущий пустяк. Отправиться на миссию вместо своей напарницы.

— Дай угадаю. Ту самую, где она должна погибнуть?

— Бинго!

— И с чего бы мне так рисковать собой?

— Разве ты не хочешь спасти подругу?

Вдруг зеркальная плёнка подёрнулась рябью, и напротив меня появилось Викино лицо. И не только. Глазом моргнуть не успел, как под балахоном вдруг оказалась столь знакомая фигура. Она словно в испуге подобрала ноги на кресло и обхватила их обеими руками чуть пониже колен. Слегка расширенные от страха глаза смотрели на меня с робкой надеждой.