Глядя на недоумевающего от собственной оплошности гнолла (а это оказался именно он), Ван не выдержал и во весь голос засмеялся. Поняв, что дальше скрываться бесполезно, остальные трое тоже сбросили свои хламиды и, поднявшись во весь рост, вдруг бросились бежать к мосту. И делали это так, будто от их скорости сейчас зависело всё.
Но в чём смысл такого спурта? И почему в руках у лазутчиков вместо привычных для них копий сплошь топоры?
Думал я, когда надо, быстро. И в экстренных ситуациях принятие решений не откладывал.
— Бежим! — заорал я, первым бросаясь на мост.
Подвесная конструкция закачалась под моими торопливыми шагами, а я мчался по ней пытаясь поймать хоть какой-то ритм. Но вдруг мост и вовсе заходил ходуном, и я понял, что Ван последовал за мной.
— Какого хрена мы делаем⁈ — услышал я за спиной.
— Им не проход нужен! А сам мост! — ответил я, и больше на разговоры не отвлекался, сосредоточившись на том, чтобы не вывалиться за не такие уж высокие боковые канаты.
На ту сторону я выскочил аккурат, когда первый из гноллов собирался уже рубить узлы, намотанные на вбитые в землю брёвна. В моей руке тоже появился топор, а усиленный навыком удар отрубил замахнувшуюся руку по локоть.
Гнолл истошно завопил, падая на землю и отползая в сторону. Ещё трое попробовали атаковать меня, но я сместился в сторону, выигрывая время для своего тяжёлого напарника. Тот преодолел мост за вдвое большее время, чем я, но как только очутился на твёрдой земле, тут же вступил в бой. Вдвоём мы без проблем оттеснили троих диверсантов от заветных канатов, после чего пришибли одного за другим. Один, правда, сбежал. Тот самый, что потерял руку в самом начале боя. И сейчас он уже мчался обратно по склону того каменистого холма, с которого совсем недавно так медленно спускался.
— Поджал хвост и убегает, — Ван расплылся в довольной улыбке и крикнул беглецу вдогонку. — Псина недобитая!
Нет у них никакого хвоста. Да и к собакам они никакого отношения не имеют. Это всё предрассудки, возникшие из-за вытянутой формы черепа и сплошного волосяного покрова. Но разве это сейчас важно?
— Это только начало, — осадил его я. — Не думаешь же ты, что всё будет так просто?
— Дэм прав, — сказал Орфей, только сейчас перешедший на эту сторону. В отличии от нас с Ваном, он на бой не особо спешил. — Благодаря его наблюдательности и анализу мы не запороли задание в самом начале. Теперь нужно закрепить успех.
— Оборонять мост по эту сторону будет куда сложнее, — кивнул я. — Главное понять, сколько их там.
Добежавший до вершины холмы гнолл задрал пасть к верху и громко заголосил. И ему ответил целый хор нестройных визгливых голосов.
— А вот сейчас и узнаем, — сказал Ван и покрепче стиснул свою булаву.
Одна за другой на холме появлялись фигуры, воинственно вскидывающие копья. Они подбадривали друг друга, распаляли в себе ярость и готовы были вот-вот ринуться в бой.
— Ох, ты ж, мля, — не сдержался я.
Да тут прям небольшая армия нарисовалась. И если бы она, как и положено, промаршировала сразу к мосту, то мы бы точно провалили испытание, так как остались бы дожидаться их на другом берегу. В общем, повезло нам. А вот повезёт ли дальше — вопрос куда более сложный.
— Двадцать пять, — сосчитал Орфей. — Это не охотники, разведчики и воины.
— Тяжеловато придётся, — уже не так уверенно пробормотал Ван. — Если разом навалятся, то…
— То сметут нас к краю, и сбросят в воду, — закончил я. — Нужно потянуть время. Убивать их всех — такая задача перед нами не стоит.
— Хороший план, — согласился Орфей. — Вот бы ещё детали услышать.
— Вон тот похож у них на главного, — указал Ван. — Может, его в заложники взять? Ну, или просто прибить.
— Предложение дельное, но тогда кому-то придётся отлучиться, — вслух размышлял я.
— Эх, был бы с нами Фей, он бы уже маячил у этого говнюка за спиной.
— Его нет, — отрезал Орфей. — А значит, нужно обходиться своими силами. Я помогу вам, просто не подпускайте их ко мне.
— Само собой, — кивнул Ван.
— А вот и они, — обозначил я то, что и так уже было понятно. Гноллы дружной гурьбой начали спуск с холма, намереваясь сначала покончить с нами, а после обрушить чем-то не угодивший им подвесной мост.
Мы встали рядом, готовясь принять удар на себя. Уже привычная дрожь пробежала по телу, но страх не задержался надолго, уступив место боевому ражу. Я поднял с земли увесистый булыжник, намереваясь поприветствовать им кого-то из нападающих.
— Держись, я попробую сбить их пыл, — пообещал Ван.
В его руках появился огромный щит, который он тут же поднял наизготовку. Когда толпа уже была готова наброситься на нас, он сам шагнул ей навстречу. Не ожидавшие такого смелого поступка гноллы не успели среагировать, и двоих из них повалило ударом на землю. Остальные рассыпались в разные стороны, обтекая гиганта с обеих сторон.
Брошенный от всей души камень угодил в прикрытую шкурами грудь, сбив с ног ещё одного. Ухватившись за рукоять пониже, широким взмахом топора я заставил особо рьяных передумать атаковать меня сходу. А дальше завязался бой.
Мы старались не дать им сплотиться, периодически огрызаясь контратаками. Приходилось рисковать, чтобы не оказаться на краю обрывы, куда нас так рьяно пытались оттеснить. Но как бы яростно мы не сражались, вдвоём против такой толпы не выстоять. Уже через десять секунд мы были окружены, и только и могли, что отгонять наседающих на нас копейщиков. Дважды Ван прорывал кольцо, тараня огромным щитом хлипкий строй собакоголовых. На третьей попытке получил копьем в бок и был вынужден отступить, чтобы подлечиться. Я тоже уже мог похвастаться двумя серьёзными порезами, и потраченными на их устранение очками. Когда пришла пора в третий за сегодня раз активировать усиление, я понял, что мы проигрываем. Ещё немного, и мелкие ранения превратятся в фатальные.
И именно тогда вмешался Орфей.
Один из гноллов, решивший под шум битвы выполнить свою главную задачу, принялся резать ножом канат. И меня и Вана, уже оттеснили от этого стратегически важного места, и только наш хилый напарник остался дежурить на самом мосту. Он был безоружен, и, наверное, поэтому враг не посчитал его опасным. А зря.
О том, что боевые навыки не являются для Орфея определяющими, я уже догадался. Да и в целом примерно понимал вектор его развития. Но вот что контрено он может сделать в такой битве, оставалось пока загадкой.
Смелый гнолл вдруг прекратил пилить канат и замер на месте. А затем, развернувшись, коварно всадил свой нож в шею ближайшего к нему сородича. Не теряя времени, он успел полоснуть ещё одного и броситься на третьего, но тот умирать не захотел, и завязалась драка.
Бой между гноллами не продлился долго. Ренегат был повержен сплотившимся против него большинством. Но стоило его мёртвому телу упасть на землю, как в стане врага нашёлся новый предатель. Ещё один гнолл со всей силы ткнул своим копьём в спину недоумевающего товарища, а когда попытался его достать, сам был насажен на такое же орудие убийства. Собакоголовые словно по команде отскочили друг от друга и с явным недоверием навострили своё оружие на своих же соплеменников.
Заминкой воспользовался Ван. Рыкнув, он с двух шагов вытолкнув своим щитом зазевавшегося противника за край обрыва. Его жалобный вой быстро пропал в бурлящем потоке воды, а потерявшие единство сородичи не обратили на это внимания. Они сейчас были сосредоточены на собственном выживании.
Третий акт предательства стал для них фатальным. Он не только позволил нам с Ваном забрать по одной жизни, но и окончательно уничтожил весь их боевой дух. Когда на тебя нападают твои же соплеменники, а ты ради спасения вынужден их убивать… такое подкосит кого угодно.
Так и не обнажив оружия, Орфей стал залогом нашей сегодняшней победы.
Потеряв почти половину своих бойцов, гноллы были вынуждены отступить. Но даже удирая прочь, они продолжали коситься на бегущих рядом с ними товарищей.
