- У профессионалов они под контролем. Ты же не хочешь, чтобы я в стрессовой ситуации сидел и вспоминал, как плакать правильно?

Я молчу, делая пометку. Уверенность - это хорошо, но тут есть грань между самоконтролем и закрытостью.

Подхожу к следующему блоку, где ситуация сложнее.

- Твой напарник получил серьёзную травму, но операция ещё не закончена.

- Работаем дальше.

- Напарник ранен, но в это же время есть пострадавший, которого срочно нужно вытащить. Кого выбираешь?

- Смотря, кого проще спасти, - отвечает мгновенно.

- Времени нет. Решай.

Он делает паузу, потом ухмыляется.

- Я и напарника не брошу, и пострадавшего вытащу. Сил хватить. Отрабатывали.

- Ты не супергерой, Алексей.

- Ты же сама выбрала кружку с надписью “герой”, - лениво напоминает он, наклоняя голову, и разводит руками. - Есть сомнения?

Цепко ловит взгляд. Открыто.

Герой. Но в такой профессии герои все и я в деле видела, что он не будет отсиживаться за спинами других, спасая своей жизнью.

- Нет, - машу головой.

- Софья, а представим ситуацию, ты работаешь со спасателем, который в огне потерял друга. Он закрывается, эмоций не показывает, но ты понимаешь, что его это грызет. Что сделаешь?

- Попробую понять его границы, - отвечаю спокойно. - Не буду лезть сразу. Разговоры, ситуации, в которых он сам начинает рефлексировать, но не чувствует давления. Ему нужно дать возможность говорить тогда, когда он будет готов.

- Хорошо. Тогда дальше. Ты говоришь, что у всех есть эмоции. Но если ситуация требует решительности, а ты чувствуешь страх, что делать?

- Принять страх, но не позволить ему управлять мной, - отвечаю ровно. - Страх - нормальная реакция. Но если ты его осознаешь, он уже не контролирует тебя.

- А если ты сделаешь ошибку, которая приведет к серьёзным последствиям?

Я не отвожу взгляда.

- Анализирую, делаю выводы и двигаюсь дальше.

Усмехается.

- А если психолог начинает испытывать эмоции к своему клиенту, как ей поступить?

- Держать профессиональную границу.

- Даже если клиент чертовски привлекателен?

Крутит в пальцах левой руки ручку.

- Особенно, если клиент чертовски привлекателен.

Ох уж, эти зеркальный нейроны.

Не хочу, но поддаюсь его манере. Тоже начинаю уверенно, спокойно и немного нахально отвечать.

А у него девушка вообще-то есть, Софья.

А он меня тут обхаживает.

Вот что им надо? Ну, красивая же, в постели явно там все огонь.

- Ещё какие-то вопросы, Алексей?

- А если у человека травма? Не физическая, а внутренняя. Все уже перепробовали - разговоры, терапию, время… А ему всё равно не легче. Что тогда?

- Если ничего не помогает, значит, он либо не готов отпускать боль, либо она уже стала частью его.

Алексей молчит, но взгляд становится жестче.

- И что, просто смириться?

- Нет, - качаю головой. - Просто иногда люди не хотят, чтобы их спасали. Они хотят, чтобы их просто приняли. Без жалости, без попыток “починить”.

Алексей чуть склоняет голову, взгляд становится сосредоточенным, серьёзным.

- А если человек знает, что ему плохо? Понимает это, пытается что-то с этим делать - пробует, меняет, работает над собой… но ничего не помогает. Что тогда?

Я на секунду задерживаю дыхание.

Это уже не абстрактный вопрос.

- Значит, он ищет выход не там, - отвечаю спокойно. - Иногда проблема глубже, чем кажется, и человек все время ходит по кругу, вместо того чтобы дойти до корня.

- И как ему его найти?

- Для начала - перестать бороться, - тихо говорю я. - Иногда решения приходят, когда перестаешь отчаянно их искать.

Алексей медлит, смотрит на меня, затем резко хмыкает.

- Ну да. Только вот не всем дано просто так “перестать”.

- Не перестать жить, а перестать давить на себя, - поправляю я. - Позволить себе не знать всех ответов.

Он выдыхает, потирает шею, будто этот разговор задевает глубже, чем он сам ожидал.

- Допустим. А если ты не можешь просто остановиться?

Я смотрю ему прямо в глаза.

- Тогда нужен кто-то, кто остановит тебя за тебя.

Алексей замирает, его пальцы медленно сжимаются в кулак, а потом расслабляются.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Остановишь меня за меня? - возвращает мне вопрос, улыбается, продолжая соблазнять.

- А мы о тебе разве сейчас говорили?

- Почему нет?

Смотрит в глаза, следит за реакцией.

- Потому что, будь это твоей личной проблемой, ты бы не рассказывал мне. Это подсознательная мужская установка - не говорить о своих слабостях, потому что это риск потерять образ сильного и уверенного. А ты не из тех, кто себе такое позволяет.

Смеётся.

Значит, правильно все.

Но проблема есть, и она у кого-то близкого. И, пока сам не захочет рассказать, бесполезно пытаться.

- Опасная ты, психолог. Надо следить за тем, что говорю рядом с тобой.

- Это правильно, Алексей. Больше вас не задерживаю.

Поднимается и упирается руками в стол.

- А ещё для справки, если я что-то решил, то добиваюсь этого.

- Хорошее качество. Только, когда трофеев становится слишком много, они теряют свою ценность. Все сливаются в один, превращаются в обычную коллекцию. А настоящий трофей, - касаюсь кончиком ручки своих губ, - это тот, который никак не достичь. Именно он и становится по-настоящему важным.

Медные глаза вспыхивают. Барабанит пальцами по столу.

- Нет, Софья. Трофей - это не то, что недостижимо, а то, что добывается с боем. Все, за что пришлось бороться, рисковать, вкладываться. Что не упало в руки само.

Дергается ко мне и клацает зубами.

Я на автомате дергаюсь от него.

- Второй караул на вызов, - передают ему по рации.

- Мне пора. Пока можешь быть тем, за что приходится бороться. Но скоро трофей окажется в нужных руках.

Убегает, оставляет одну.

Вот же контуженный….

Очередной вызов.

Тяжело, наверное, быть женой или девушкой спасателя.

Каждый раз он рискует, спасая кого-то.

Все они это делают.

И нет каких-то ещё спасателей над спасателями, которые прикроют их.

С улицы слышны мигалки.

Поднимаюсь и смотрю из окна своего небольшого кабинета вниз. Их машина уже едет на вызов.

Только же вышел от меня. Когда только успел переодеться?!

Целую кольцо на большом пальце.

Пусть у них все будет хорошо.

Перебираю дальше бумаги по личному составу. Периодически поднимаюсь и проверяю, вернулись ли.

Хочется, чтобы у них все было хорошо и легко.

Мобильный. Роберт.

- Привет, дорогой, рада слышать.

- Привет, ты как? На работе?

- Ага.

- Ну и как?

- Хочешь, заезжай ко мне вечером в гости.

- Ты до скольки работаешь?

- До шести.

- Скидывай адрес, куда подъехать. Заберу тебя с работы.

- Хорошо. До встречи.

Только отключаюсь и слышу на улице гул машин.

Вернулись.

Ну и хорошо. Целую ещё раз кольцо.

До конца рабочего дня составляю план группового тренинга.

К шести выхожу на территорию, там растянуты пожарные рукава, рядом стоят пожарные машины.

Как будто что-то происходит, но не пожар.

Никого тут особо ещё не знаю. Алексея только что.

Ему вот что джинсы со свитером, что форма темно-синяя, все идет.

Осматриваю парковку. Роберта нет пока. Поэтому иду к нему.

- А что случилось?

- На пенсию провожаем.

- На пенсию? А это зачем? - киваю на машины.

- А это традиция.

Сначала включаются маячки на машинах, потом сирены, потом в шланги подается вода и создается водяная арка.

- Никогда не слышала о таком.

- Смотри, - наклоняется ко мне Алексей, - вода же главный инструмент пожарного, поэтому обливание водой как символ прощания с "верным спутником". У нас ещё и свадьбы, знаешь какие…