- Нет, Титов.
Смеётся. Гад.
- У моих пообедали, у твоих поужинаем.
- Они подумают, что ты свататься приехал.
- Ты ещё не поняла, что мне всё равно, кто и что подумает. Главное, что я думаю и знаю.
Глава 40. Едем знакомиться?
Алексей всё равно настраивает маршрут, слегка пританцовывая под радио, пальцем постукивает по экрану.
- Лесная поляна... - смотрит по сторонам на перекрестке, - красиво звучит. Почти как название деревни, где рождаются принцессы, - ухмыляется и бросает на меня взгляд.
- Титов, ну зачем? Я же завтра хотела с Робертом поехать. Мы собирались вместе.
- Давай завтра ты скажешь, что у тебя очень важные дела, - отвечает с ленцой, как будто это давно решено.
- И какие это важные дела у меня будут?
- А что у нас нет важных дел? - ведет бровью, подлавливая меня. - Потом я на смену. А там чего только не может быть…
- Не говори глупостей, дурак, - толкаю его в плечо кулаком.
- Ну вот видишь, зачем нам лишние волнения?
Я закатываю глаза, но улыбаюсь. Внутри всё равно тепло. У него, конечно, талант - свои желания заворачивать в форму заботы и ехидства одновременно. Такой вот он... уверенный в себе и заразительный в своем спокойствии.
Сдаюсь и набираю маму.
- Мамуль, привет.
- Привет, Софийка.
- Мам, у меня тут планы поменялись. Я сегодня заеду к вам.
- Ой, а мы же… я не ждала… не готовила ничего.
- Мам, не надо ничего. Успокойся, мы - быстро мажу взглядом по довольному профилю Титова, - привезем и уедем.
- А поесть? - комментирует Титов и смеётся.
Протягиваю руку и затыкаю ему рот
- Соф, а ты не с Робертом?
- Нет, мам. Я с… коллегой по работе, - Алексей все это время покусывает мне внутреннюю сторону ладони, путает мысли. - У Роберта сегодня… аааа… не получилось заехать за пленкой и папиной… этой штукой, я попросила… - откашливаюсь, потому что не знаю, как его представить-то, - в общем, нам по пути. Мы подъедем.
- Ой, господи, так бы сразу и сказала! Вы когда будете?
- Минут через сорок, мам… не надо ничего. Мы просто завезем и поедем.
- Да-да, конечно. Я быстренько. К чаю что-то поставлю. Надо пол подмести. На веранде убрать. Посуду…
- Мам, не надо…
- Соф, я все поняла. Говори, что он ест. Есть аллергия? Он сладкое любит? Яйца положу отвариваться…
- Мам! - пытаюсь ее остановить, но в трубке уже звенит от шума кастрюль и шагов.
- Все, не мешай, я все сделаю, - бодро отрезает мама и… отключается.
Надо было, конечно, позже позвонить. Сглупила.
- Ну, - тянет Алексей, не отрываясь от дороги, - нас уже ждут?
- Угу, папа уже пошел в гараж, чтобы достать и выбить красную дорожку.
Салон автомобиля наполняется его довольным смехом. Заразительным настолько, что сама смеюсь за ним следом.
- Я просто сказала, что мы по пути заедем на пять минут. А она уже, наверное, пирог в духовку ставит и выносит скатерть, которую достает только “для гостей”.
- Ну… я ведь гость.
- Не смей только ничего ляпнуть. А то ещё детские альбомы достанут и начнут показывать.
- А я как раз люблю фотоальбомы, - невозмутимо парирует он. - Особенно, если там ты в садике с косичками и в вязаных колготках.
- Слушай, я тут подумал… - сбавляет скорость и включает поворотник, хотя едем по лесу.
А у меня уже сердце как воздушный шарик расширяется и хочет вырваться.
… - В лесу мы с тобой ребенка не делали же.
- Нет, Леш.
- Тшшш. Ты ничего не знаешь в детопроизводстве. Мама Лады забеременела, когда мы с ней на три дня поехали на природу и жили в палатке.
Сворачивает с дороги.
- На палатки я не готова.
- Ладно, закроем этот пункт просто лесом.
- Леш, ну день, увидит кто-то ещё.
- Да тут чаща, не ходит никто.
Кладет руку на ширинку и оттягивает там выпуклость.
- Не могу же я в таком виде к твоим родителям.
Глушит машину и выходит.
Ааааааа….
Открывает мне дверь и вытягивает наружу. Сразу же прижимает к машине, налегает всем телом и метится в губы. Сжимает, ведет языком. Ведет по бедру, под подол платья. Пальцы впиваются в кожу на попе.
Шум приближающейся машины.
Я открываю глаза.
- Леш, нас видно с дороги.
Останавливается. Проверяет. Оглядывается.
И тянет меня за собой в чащу.
- Тут клещи могут быть, - пушистые ветви елки царапаю кожу, - и змеи, - пригибаясь, над сплетенными ветками молодых осин, - и дикие живот…
Прижимает к стволу крупного дерева. Корявая кора через тонкую ткань платья колется.
Жадно целует, как будто женщину сто лет не видел. Тянет трусики в сторону и пальцами скользит по уже влажным складочкам.
Откидываю голову, затылком ударяясь о ствол и стону.
Все быстро, спонтанно, ярко. Он во мне. Моя спина трется о дерево. И это больно, но я не хочу останавливать то, что между нами, потому что это гораздо круче.
А страх, что сейчас нас поймают, вообще зашкаливает так, что кажется вены сейчас закипят от адреналина.
Это не мы сейчас. А клубок эмоций и чувств, которые диктуют ритм и желание. И я не хочу это терять. Хочу с этим жить.
И ребенка от него хочу. Чтобы такой же был…
Секс… Ребенок…
- Леш, - распахиваю глаза и перевожу дыхание.
- Что?
- Лежа надо, чтобы больше залетело…
- Надо залетим.
- Лечь надо!
- Аааа…
Выходит из меня.
Тянет за собой вниз и укладывает меня на спину. Еловые иголки теперь впиваются в спину, но я и сказать ничего не могу, как он уже во мне.
Резкий, грубый, сильный. Будто меня лесной человек отловил и поимел. Но хочу так ещё.
С ним хочу.
Шишка какая-то натирает попу. Трется, трется и смещается в межягодичку.
Твою ж…
Касается там оу… оееееей…
И меня накрывает быстро. Сильно раскатывает оргазмом по всему телу.
Следом внутри меня разливается ещё одна порция ребятишек Титова.
А я запускаю ладонь под его футболку, чтобы ощутить порцию его мурашности по коже. Это как особый вид фетиша теперь у меня.
По телу такая слабость дикая, но такой кайф. Обнимаю его и прижимаю к себе. Не отпускаю. Пусть там кто-нибудь найдет свой домик у меня в животе.
- Будешь смеятся, но я кончила от шишки.
Я даже до сих не верю, что говорю это вслух. Как пьяная, ей-богу.
Алексей упирается локтями в мох и поднимается надо мной.
- В смысле? Я ещё в тебе и там шишек нет.
- Она подо мной…
На моих губах дурацкая улыбка. Но вот с ним я знаю. Нет даже не знаю, чувствую, что я могу даже такое сказать и он не покрутит у виска.
Он и не крутит, а запускает руку под меня ощупывает все и находит злополучную шишку.
Я сжимаю губы, но потом выдыхаю шумно и начинаю хохотать.
- Ты этим снижаешь мою самооценку, между прочим, - говорит с серьёзным видом, но таким наигранным, что видно как смеются его глаза. Она? - достает и вертит перед моим лицом.
- Наверное, я сохраню ее тогда, мало ли, ещё пригодится.
- Неееет.
- Спокойно, Софья, я Дубровский.
- Тогда Сосновский, а не Дубровский.
- Я вот думаю, выражение “на пол-шишечки” не отсюда пошло, случайно?
На кончике языка так и вертится сказать, “я обожаю твой юмор и тебя”
Но треск метрах в десяти от нас меняет все.
- Так, это сохраним, - прячет в карман шишку и поднимается.
- Черт! - дергаюсь и рефлекторно хватаюсь за его плечи.
- Тссс… - Алексей одевается быстро, напрягает спину, словно готовится встать стеной.
Я, пока одергиваю платье, уже представляю лесника с ружьем. Или компанию туристов с телефонами, которые снимают нас. Или… маму. Или папу…
Ну мало ли у кого какие увлечения!
Алексей медленно приподнимается, всматривается и выдыхает, опуская голову вниз.
Я ничего не вижу, но слышу треск. А у Алексея такой вид, будто нас кто-то уже заснял.
