Переплетаю наши пальцы. Он в ответ крепче сжимает мои.

И мне вдруг хочется сказать ему что-то. Не утешающее. Неправильное. А свое.

Откашливаюсь.

- У меня была старшая сестра, - говорю почти шепотом, потому что горло сводит горечью от воспоминаний.

Леша слушает.

- Она была на пять лет меня старше. Конечно, пока в школе учились, мы и ругались, и дрались… А вот когда она поступила в универ, а я заканчивала школу и не стала выглядеть, как ребенок, тогда мы стали ближе, сдружились. Она начала брать меня на дискотеки, я ее прикрывала перед родителями. Где-то тогда мы и сдружились. Она залетела от парня, тот жениться не захотел, она растила сына одна. Ну и мы с родителями помогали, конечно.

Закрываю глаза, чтобы прогнать накатывающие слёзы.

- Я как сейчас помню, что училась на третьем курсе. Выходной был. Они возвращались с Робом с какого-то концерта и… авария. Она несколько дней пробыла в больнице, врачи боролись за нее, но… не спасли. Роберт тоже пролежал в больнице долго, но выкарабкался.

Открываю глаза, но все плывет от слез.

- Мне было двадцать. Родители могли оформить его на себя, но я была его крестной мамой и по-другому для меня было не правильно. Я как крестная должна была ему заменить настоящую маму. Да, я ещё с собой не до конца разобралась, но это очень быстро подтолкнуло повзрослеть и снять розовые очки. Роберт долго приходил в себя. все не мог поверить. У него как протест был. Он дрался, ругался, выматывал меня, но моя любовь и вера в то, что это просто период - спасли все. Он вырос. Хороший мальчик. Сейчас уже почти мужчина. Учится, заботливый. Сейчас у нас прекрасные отношения.

Алексей тянется рукой к бардачку и достает упаковку салфеток, молча протягивает мне.

- Спасибо.

Вытираю слёзы.

- Я сейчас успокоюсь. Просто вспоминать это каждый раз больно. И как ты думать, а если бы они ехали не в тот вечер? А если бы поехали утром?

- Значит так кому-то надо…

Дождь и не усиливается, и не прекращается. Тихо барабанит по крыше автомобиля и лобовому стеклу.

И говорить не хочется. И плакать. Свернуться бы и просто полежать с ним молча, чтобы подлечить наши души молчаньем.

В моем дворе он не паркуется, просто останавливается напротив моего подъезда.

Глушит машину.

- Я не буду заходить?

- Да, - отстегиваю и поворачиваюсь к нему.

И такой… неловкий момент. Я бы его поцеловала на прощание, но мы вроде как не целуемся просто так. Поцелуй у нас - часть прелюдии. А сейчас нам обоим нужен отдых и сон.

В полумраке ловлю его взгляд без иронии и насмешки.

Воздуха становится мало. Душно в груди.

Мне кажется, но я слышу, как гудит кровь в венах. Как сердце качает бешено, чтобы справится с волнением.

- Я пойду, - полушепотом.

Леша молча кивает и наклоняется ко мне… но тормозит на полпути, от резкого движения срабатывает ремень безопасности.

Последние сантиметры за него делаю я. Руками упираюсь в подлокотник и наклоняюсь к нему, касаясь его губ. Мягко, без напора… очень аккуратно… бережно… целует меня.

Бип!

Сзади нам сигналят. Ну правильно, мы же перегородили двор.

- Беги.

- Пока, - прощаюсь в губы и отстраняюсь.

Выскакиваю из машины и машу ему рукой, пока не уезжает и не скрывается за поворотом.

Что это сейчас было?

Не знаю. И гадать не хочу, поэтому просто иду в подъезд. Лифт. Мой этаж. Двери открываются.

А у меня под дверью сидит Виктор.

- Ты что тут делаешь?

- Тебя жду.

- Не надо меня ждать, Вить, - достаю ключи на ходу.

Он поднимается с пола.

- Сонь, давай поговорим, пожалуйста.

- Нам не о чем говорить, - вставляю ключ, - мы расстались.

- Соня, ну…

- Ты серьёзно думаешь, что у нас что-то может быть и я буду счастлива, зная, что ты бросил троих детей?

- Я буду с ними видеться.

- Вить, - проворачиваю ключ, - наша с тобой история окончена. Все. У меня другой мужчина. Я с ним счастлива.

- Так быстро, - ухмыляется мне.

Я открываю наконец замок.

- Я по твоему такая безнадежная, что только тебе и нужна?

- Нет… но у меня никого не было.

- У тебя жена. Кто ещё тебе нужен?!

- Ты. Не могу без тебя. Там все…

- Нет, Вить, мой тебе совет, вернись к жене. Она тебя простит. Может, не сразу, но простит. Потому что одной троих детей поднимать и растить сложно. И детям нужен отец.

- Не могу я там…

- Вить, прощай.

Дергаю ручку двери, но он надавливает и не дает войти.

- Я тебя буду добиваться и возвращать.

- Я люблю другого мужчину и ты можешь делать, что хочешь, но любить я буду его, - так глупо, что я говорю о том, что люблю Алексея, не ему, а совершенно постороннему человеку, - ты хочешь сбежать от сложностей ко мне. Потому что у меня легко и ничего делать не надо. Ты взрослый мужчина. У тебя своя семья. Возьми за нее ответственность!

Теперь он наконец пропускает меня. А я быстро захожу к себе и закрываюсь.

Надеюсь, на этот раз точно все. И закончим с этим.

Трясет всю до сих пор. Вот зачем он пришел? Зачем такой хороший день так погано закончил.

И никому на это не пожаловаться, кроме как… подружке.

- Привет, Сонь. Секунду. Борь… давай сам дальше доделай задания. Я с тетей Соней поговорю.

- Мешаю, Кир?

- Да, нет. Вот спросил про буквы, показала. Теперь учимся читать. Ты как?

- Виктор опять приезжал.

- Оооо… когда он уже забудет к тебе дорогу?

- Надеюсь, что на этот раз все.

- Ну, я раза четыре от тебя точно это слышала.

Улыбаюсь сама себе.

- Мне кажется он хочет не меня вернуть, а от быта сбежать. Конечно, у меня хорошо, спокойно, уроки делать ни с кем не надо. Пришел, потрахался, поел и балдей. А дома же куча обязанностей и жена ещё.

- Хорошо он устроился.

- Ага.

- А ты что?

- Не пустила даже к себе. Сказала, пока, у меня другой. Надеюсь, на этот раз все.

- Без чемодана хоть был на этот раз?

- Без чемодана, да.

- А я… Олег, друг Никиты, позвал завтра на природу нас с Борькой.

- Ну и правильно, съезди, отвлекись.

- Он мне тогда, когда… Ник погиб, сказал, что будет ждать столько сколько надо. Так эти годы ни с кем и не встречался.

- Любит?

- Говорит, что да. А у меня чувство такое, что я предаю Никиту.

- Кир, предательство - это когда как Виктор, при живой жене и детях изменяет с другой. Вот это предательство. А быть счастливой - это обязанность женщины и мамы. Тем более, он сам вас бросил.

Вздыхает.

- Борька растет и я чувствую, что ему не хватает отца, не хватает примера для подражания рядом.

- Борька - да. Но ты тоже не должна ставить на себе крест. Если надо будет с Борюсиком посидеть… - не договариваю, но смысл интонацией вкладываю, - ты говори.

- Хорошо, - усмехается Кира. - Как у тебя с Алексеем?

- На сердце суматоха с этим Алексеем, - отшучиваюсь в ответ.

- Почему?

- Кир, мне кажется я влюбляюсь и это все надо остановить, потому что потом будет больно расставаться. А я не хочу.

- А с чего ты взяла, что вам надо будет расставаться? Живите себе, если вам хорошо.

- Он не хочет отношений, мы с ним поговорили немного. В общем, я не хочу про него рассказывать, потому что это его прошлое, личное. Боль, с которой он со мной поделился. Но между строк там, что он больше не хочет рисковать.

- Там может было плохо, а тут с тобой, - хорошо.

- А ещё у него дочка взрослая. В таком возрасте уже не хотят новую маму. Хотят скорее, чтобы все как есть. Это привычно и предсказуемо.

- Ерунда. Станете подружками.

Если бы ерунда.

- Нет, Кир, там “против” больше, чем “за”. И, если бы… ну в общем, мы изначально договаривались о другом, и он даже слова не сказал, что хотел бы поменять правила.

- Так ты предложи.

- Тогда он может вообще испугаться и отказаться от нашего договора.