В груди так светло, будто все внутри залито золотым медом.
Мне хочется постоянно целовать их крошечные пальчики. Смотреть на их личики. Наблюдать, как они нюхают воздух, щурятся.
Сама все ещё не верю, что это - мои. Что я смогла. Что они выбрали меня как маму.
Двое….
Устала, но вся свечусь изнутри.
Так, наверное, чувствуют себя женщины, которых рисуют на иконах. Уставшие, но сияющие.
И даже слёзы - не от боли. А от переполненности. Как будто внутри - океан, и он проливается через край.
Леше вручают два конверта с детьми. В две руки.
Он бы и меня взял, но рук столько не хватает.
- Ты умничка, - наклоняется и быстро целует.
- Сонь, - вжимается в меня Лада, - поздравляю тебя.
- Спасибо, моя хорошая.
- Ты теперь мама?
- Теперь да.
- Сонь, а можно, я тоже тебя буду мамой называть? У всех есть, я хочу, чтобы у меня была тоже.
Улыбаюсь ей и выдыхаю, прогоняя слёзы.
- Хорошо, будешь моей старшей дочуркой.
Целую в макушку, перевожу на Лешу взгляд.
Он бледнее обычного, глаза блестят. Глаза живого мужчины.
Я тебя люблю, - шепчет одними губами мне.
- Ну что, идем?
- Мам, у нас для тебя сюрприз! - Лада закрывает мне глаза и выводит на улицу. - Та-дам, - открывает глаза.
- Вы что, с ума сошли? - шепчу, глядя на пожарную машину, украшенную шарами и лентами.
Я почти смеюсь. Почти плачу.
На капоте - надпись "ВЫПИСКА: 2.0".
Вокруг наши общие друзья, родители.
Рассаживаемся по машинам.
- Сонь, - тормозит меня Леша и обнимает, когда детей разбирают бабушки.
- Да.
- Когда там врач сказал, можно уже шишки ехать собирать?
- Титов… февраль… какие шишки?!
Бонус. Спустя два года
Софья
- Сонь, поможешь?
Поднимаю указательный палец вверх. Минутку.
Двадцать два, двадцать три… Все. Пересчитываю тарелки на столе. Мини-свадьба какая-то…
- Что случилось?
Оборачиваюсь к нему. Стоит в одних джинсах.
- Где моя рубашка голубая?
- Так в шкафу, Леш.
- Нет ее в шкафу.
Мимо пробегает Настя вся обклеена наклейками. Подарок бабушки и дедушки на день рождения.
- Может она в стирке? Одень другую.
- А ты можешь посмотреть? Если точно в стирке - надену другую.
Закатываю глаза.
- Сынок, мог бы и сам… Разбаловала тебя Соня, - отзывает его мама из кухни, раскладывая по тарелкам салаты.
- И я тебя люблю, мам.
- Пап, присмотри за ними, - киваю на детей, - чтобы не начудили. Сейчас найду ему рубашку.
- Хорошо.
Мамы готовят на кухне. Лешин папа делает шашлыки, мой смотрит детей. Я иду искать рубашку не самостоятельному мужу.
Разворачиваюсь к нему и ловлю этот равнодушный для всех взгляд, но я вижу другое, мне хочется прикусить губу от того, как он ведет взглядом от ног до шеи по мне. Такой он…
Но я прохожу мимо. Не провоцирую. Тут его родители, и с минуты на минуту будет полный дом гостей.
Сразу сворачиваю в нашу комнату, в ванную. Там быстрее всего найти пропажу. Алексей за мной.
Включаю свет. В ванной пахнет ментоловым шампунем мужа.
Открываю корзину для белья. Свет гаснет. Дверь закрывается.
- Леш, включи свет.
Щелчок замка.
Прижимает меня в темноте к прохладной и ещё влажной плитке.
- Алексей... - начинаю, но он тут же прикрывает мне рот ладонью.
- Тсссс, - разворачивает лицом к стене и сминает талию через ткань. - Это платье - это диверсия.
- Платье, как платье.
Одной рукой сминает через ткань грудь, второй - между ног.
- Будешь только при мне дома его надевать, поняла?
- Откуда эти замашки деспотические?
- Оттуда! - срывается и пальцами скользит по бедру, задирая платье выше.
Пытаюсь остановить и вырваться, Титов только плотнее прижимается, вдавливая щекой в плитку.
Сердце у меня стучит так, как будто мне семнадцать, и я только-только узнала, что нравлюсь своему преподавателю литературы. А ещё нас могут засечь директор и его зам.
- Ты ненормальный, - шепчу. - У нас в доме родители, должны прийти в гости.
- А я хочу свою жену! Или мне со стояком перед мамой ходить? - дышит часто мне на ухо, как будто терпит из последних сил.
Отодвигает полоску трусиков в сторону.
- Каждую чертову минуту хочу тебя в этом платье.
- Прекрати.
Запускает руку в трусики.
- Я серьёзно, Титов… - шепчу, хотя сама хватаюсь за его руки, будто если отпущу - упаду.
- Я тоже, какой у тебя запах… - втягивает носом меня.
Он целует сзади шею. Знает, куда. Как. Когда. И от каждого поцелуя дрожит спина.
Сдаюсь и разворачиваюсь.
- Сонь…
Зарываюсь пальцами ему в волосы. И мы сплетаемся воедино, дышим в унисон, будто целуемся не губами, а дыханием.
Боже, как же хорошо.
Ладно, подождут все. Главное - это мы друг у друга.
- Я тебя люблю, детка.
- Ты любишь мою шишечку.
- Ее тоже люблю. И орешки твои, - жамкает попу. - И клубнички, - прикусывает через ткань соски.
- Нам, пора, Леш.
- То есть, - берет мою руку и кладет себе на твердый, налитой член, - вот так ходить перед твоими это нормально?
- Я тоже тебя хочу, но не сейчас же…
- А ты будешь с мокрым пятнышком от влажных трусиков ходить, что не дала мужу.
Люблю-люблю, что все обосновано у него.
Поэтому сдаюсь и опускаюсь на колени.
Полощу рот. Быстро поправляю прическу. На ходу заглядываю в корзину, там его рубашки нет.
- Да в шкафу она висит, - смеётся и выходит из ванной.
- Ах ты!
Когда возвращаемся в гостиную, в воздухе уже пахнет курицей с хрустящей корочкой и шашлыком. Отец Алексея с полотенцем, Настя скачет по дивану с наклейкой на лбу "Я принцесса".
- Нашел рубашку? - спрашивает Лешина мама невинным тоном, только взгляд говорит: ну-ну.
- Жена нашла, - кивает Алексей с самым невозмутимым лицом в мире. - Спасибо, любимая.
- На, протирай стаканы, - тянет Леше полотенце отец.
- Это не мужская работа.
- За то, что вещи разбрасываешь и найти не можешь, в армии бы ты наряд получил. И не на кухне, а в сортире.
- Хорошо, что у нас не армия, а демократия, - парирует Алексей и щелкает меня по пояснице.
Как же я его люблю такого дерзкого, теплого, моего.
В это время в дверь звонят. Настя и Саша визжат и кидаются вперед, встречая брата. Роберт с без пяти минут своей женой дарят им по книжке и киндеру, а основной их подарок - детскую горку - установили у нас во дворе на прошлой неделе.
- Привет, - Лада тоже выходит встретить сводного брата.
Иногда мне кажется, что Роб больше ей помог, чем я. Он со своей девушкой чуть старше Лады, поэтому часто брали ее с собой, подкидывали ей постоянно новых впечатлений, эмоций, так что ее панические атаки практически прошли. Я даже и не помню, когда были последний раз. И одновременно их это очень сблизило.
После них приходят наши соседи Иван с Марьей и своей оравой в пять детей. Обожаю его девчонок, потому что это наши маленькие няньки. На них можно положиться и с двойняшками точно ничего не случится.
У них в руках огромная коробка. И мне уже страшно, что там.
- Мы пришли портить ваших детей, - объявляет Ваня.
- Ты только этим и занимаешься всегда, - смеётся Алексей, жмет другу руку, - но проходи, безобразие будет неполным без тебя.
Иван распаковывает огромную коробку, там внутри черная машина на аккумуляторе. С сиденьем, рулем и настоящими фарами.
- Это чтобы сбивать гостей по пути к торту, - смеётся Леша.
- Ну, или сбегать от наказания, - шутит Иван.
- О-о-о-о! - Саша, увидев транспорт, обнимает его, как личный самолет. - Мое!
- Нет, мое! - надувает губы Настя.
- Лех, я говорил, две надо дарить.
- Да куда две? У меня что тут, картинг? Будут учиться делиться.
- Леш, - смотрю в окно, - вон Кристина с Антоном приехали, иди помоги им, может?
