Змиенко придвинул к себе каталоги, внимательно изучая цветные фотографии западного оборудования. Врач хмурился всё сильнее.

— Пластик, тонкий алюминий, хлипкие крепления, — недовольно констатировал хирург, постукивая пальцем по странице. — Адя, это не техника, это дизайнерская мебель. Мне в операционной нужна надежность. Если у нас на столе начнет буянить пациент с магической мутацией, эти шведские столики разлетятся в щепки.

— Предлагаешь делать на заказ? — приподнял бровь Адельхард.

— Предлагаю искать аналоги, соответствующие нормальным советским ГОСТам, — твердо заявил дипломат. — Сталь должна быть легированной, каркасы — монолитными, электроника — дублированной. Запроси у немцев промышленное оборудование, мы сами его переоборудуем под медицинские нужды с помощью маны. Подвал нужно превратить в полноценный бункер с функциями реанимации.

Маг-рыцарь согласно кивнул, делая пометку в своем блокноте. Барон де Рошфор уже погрузился обратно в расчеты, бормоча под нос проценты по швейцарским вкладам. Жизнь Двадцать восьмого отдела стремительно входила в рабочее русло.

Их прервал тихий стук. В столовую деликатно заглянул капо корсиканцев. Мафиози выглядел озадаченным.

— Шеф, — обратился он к москвичу, переминаясь с ноги на ногу. — Там у ворот посетители. Двое.

— Клиенты? Мы же сегодня больше никого не ждали, — нахмурился Змиенко.

— Не похожи на клиентов, командир, — капо понизил голос. — На копов тоже не тянут. Стоят в одинаковых серых плащах. Лица такие… никакие. Вроде смотришь, а отвернулся — и вспомнить не можешь. Говорят, что у них срочное дело к гражданину Змиенко. Назвали вас по званию.

Альфонсо и Адельхард переглянулись. Внутренний радар не фиксировал ни капли инфернальной энергии или демонической угрозы. От ворот тянуло ровным, тяжелым и дисциплинированным фоном, который был знаком хирургу до боли.

— Ну вот, — тихо произнес Ал, поднимаясь из кресла и поправляя лацканы пиджака. — Явились.

— Земляки? — так же тихо уточнил тиун.

— Они самые. Внутренняя проверка пожаловала. Пропусти их в гостиную, Жан, — скомандовал врач корсиканцу. — И скажи парням, чтобы убрали стволы. С этими ребятами дробовики не помогут. Адя, организуй нам нормальный чай. И подстаканники не забудь. Разговор будет долгим.

Гостиная особняка встретила визитеров тишиной и терпким запахом дорогого табака. Двое мужчин в строгих серых плащах вошли в комнату без лишней суеты, привычно и цепко сканируя пространство. Их лица совершенно не цеплялись за память: усредненные черты, нейтральная мимика, тусклые цвета. Идеальная внешность для нелегальной работы.

Альфонсо ждал их, сидя в глубоком кресле у камина. На низком столике уже стояли три тяжелых мельхиоровых подстаканника с гранеными стаканами, над которыми вился парок свежезаваренного чая.

— Доброе утро, товарищи, — спокойно поприветствовал земляков Змиенко, указывая на свободные места. — Присаживайтесь. Чай индийский, со слоном. Как просили.

— Здравия желаем, товарищ куратор, — сухо отозвался тот, что постарше, снимая плащ и аккуратно вешая его на спинку стула. — Майор Воронов. Это капитан Соколов. Внешняя разведка, магический сектор. Уютно вы тут устроились.

Чекисты сели, но к напиткам не притронулись. Их взгляды скользнули по антикварной мебели, затем остановились на хозяине дома.

— Стараемся соответствовать европейским стандартам прикрытия, — усмехнулся столичный хирург. — Чем обязан визиту? Не припомню, чтобы Центр анонсировал проверки.

— А мы неофициально, — подал голос капитан Соколов. — Прошлой ночью фоновый эфир Парижа трясло так, словно тут открыли прямой портал в Преисподнюю. Местные жандармы и инквизиция Ватикана до сих пор бегают кругами, пытаясь понять, куда делся целый квартал и почему приборы зашкаливают. Резидентура напряглась.

— Обычный корпоративный конфликт, — Змиенко отпил из стакана. — Местный картель попытался провести силовой захват нашего предприятия. Пришлось применить жесткие меры. Конкуренты физически устранены, остатки руководства подписали субподряд на наших условиях. Французская элита теперь обслуживается исключительно в Двадцать восьмом отделе.

Майор Воронов чуть заметно приподнял бровь. Для человека с его выучкой это равнялось бурной овации.

— Мы оценили масштаб вашей… радикальности, — кивнул офицер. — Аналитики в Москве будут довольны. Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать передел рынка. У нас экстренная ситуация.

Воронов достал из внутреннего кармана пиджака тонкую кожаную папку без маркировок. Майор положил ее на стол и прижал широкой ладонью.

— Завтра утром в аэропорт Орли прибывает спецрейс Аэрофлота. На борту инкогнито находится академик Лебедев. Руководитель закрытого НИИ, куратор проекта стратегического значения в области пространственных аномалий.

Альфонсо поставил стакан. Расслабленность ушла, сменившись холодной профессиональной собранностью. Если КГБ тайно везет академика такого уровня за границу, значит, дома ситуация вышла из-под контроля.

— Что с ним? — коротко спросил врач.

— Неизвестно, — мрачно ответил Соколов. — Две недели назад, во время работы с аномалией на полигоне, произошел выброс. Физических повреждений нет. Радиационный фон в норме. Но академик буквально угасает. Наши лучшие целители из Четвертого управления Минздрава разводят руками. Энергетический каркас Лебедева рассыпается, внутренние органы отказывают один за другим.

— Официальная медицина бессильна, — подхватил Воронов. — Западные спецслужбы не должны даже заподозрить, что ключевая фигура нашей науки недееспособна. Если информация утечет, последствия для Союза будут катастрофическими. Лечить его открыто мы не можем. Поэтому Центр принял решение использовать ваш филиал.

Чекист сдвинул папку в сторону дипломата.

— Вы должны его спасти, товарищ Змиенко. В условиях абсолютной секретности. У вас будет максимум сорок восемь часов, прежде чем начнутся необратимые процессы.

Трикстер открыл папку. Внутри лежали скупые медицинские выписки на желтоватой советской бумаге и несколько черно-белых снимков энергетической ауры. Врач быстро пробежался глазами по строкам. Картина действительно выглядела пугающе. Это была не болезнь и не классическое проклятие. Нечто методично и безжалостно пожирало саму концепцию жизни внутри человека, оставляя после себя лишь пустоту.

— Оборудование у нас есть, стерильность обеспечим, — задумчиво произнес хирург, закрывая материалы. — Но случай нетипичный. Потребуется полное сканирование и, скорее всего, глубокое оперативное вмешательство с использованием инфернальных технологий.

— Нас не интересуют методы, — отрезал майор Воронов. — Нас интересует живой и работоспособный академик. Родина доверяет вам, Альфонсо. Вы обеспечили себе надежный плацдарм в Париже. Теперь пришло время отработать вложения.

— Завтра в восемь утра мы доставим пациента к вам в подвал, — добавил капитан, поднимаясь с кресла. — Никто из местной обслуги не должен его видеть. Только вы и ваш… ассистент.

Соколов бросил короткий взгляд в сторону темного угла гостиной, где незримой тенью присутствовал Адельхард. Офицеры прекрасно знали, кто именно помогает советскому демонологу, но предпочитали не акцентировать на этом внимание согласно инструкциям.

— Сделаем всё по высшему классу, товарищи, — москвич тоже поднялся, обмениваясь с чекистами крепкими рукопожатиями. — Подготовьте носилки. Пациент будет тяжелым.

Гости покинули особняк так же тихо и незаметно, как появились. Серые плащи растворились в утренней парижской толпе, словно их никогда и не было.

Альфонсо подошел к окну, провожая взглядом черный, ничем не примечательный седан, отъезжающий от ворот.

— Ну что, Адя, — негромко произнес врач, доставая папиросу. — Выходные отменяются.

— Серьезный пациент? — маг-рыцарь бесшумно подошел сзади, начиная убирать со стола нетронутые стаканы с чаем.

— Очень. Какая-то пространственная дрянь жрет человека изнутри, — Ал чиркнул спичкой. — Скажи барону, чтобы срочно переводил авансы за реанимационное оборудование. Пусть везут сегодня же, хоть двойным тарифом за срочность, хоть контрабандой. Завтра предстоит самая сложная операция в истории этого отдела. И если мы облажаемся, никакие лорды Бездны нас уже не спасут.