Змиенко подошел ближе, мягко, но уверенно взял её за подбородок и чуть повернул лицо к свету. Фиалковые глаза хирурга блеснули, когда инфернальный интерфейс вывел перед мысленным взором полную диагностическую картину.

— Чудес не бывает, мадемуазель. Бывает лишь запущенный клеточный метаболизм, — сухо констатировал столичный светило. — Хронический недосып, постоянный стресс, увлечение никотином. Печень устала от дорогого шампанского, отсюда тусклый цвет лица. Намечается гравитационный птоз тканей. Экология Парижа тоже вносит свой вклад.

— Вы… вы так прямолинейны, — актриса нервно дернула плечом, но отстраняться не стала.

— Я ценю ваше и свое время. Мы не будем маскировать симптомы, мы перезапустим процесс регенерации на клеточном уровне, — Ал отпустил её подбородок. — Закройте глаза. Расслабьтесь. Дышите ровно.

Мадемуазель послушно сомкнула веки. В следующее мгновение она почувствовала, как пальцы врача легли на ее виски. Прикосновение оказалось неожиданно горячим.

Трикстер не стал доставать скальпели. В данном случае требовалась не радикальная хирургия, а ювелирная терапия. Изумрудно-фиолетовый неон «Биогенеза Плоти» мягко окутал ладони москвича и проник глубоко под кожу пациентки.

Мана древнего бога, направляемая твердой рукой профессионала, работала безотказно. Алфонсо аккуратно расправлял коллагеновые волокна, вымывал токсины из лимфы, стимулировал деление свежих клеток и стирал накопившуюся усталость. Девушка не чувствовала ни малейшей боли — только приятное, пульсирующее тепло, которое волнами расходилось от лица вниз, по шее и плечам, наполняя тело забытой легкостью.

Процедура заняла не больше пяти минут.

— Открывайте глаза, — голос хирурга вывел актрису из транса.

Москвич отошел к металлическому столику и протянул ей небольшое серебряное зеркало.

Блондинка неуверенно взяла предмет, взглянула на свое отражение и судорожно выдохнула. Из зеркала на нее смотрела двадцатилетняя девушка. Никаких теней под глазами, никаких мимических морщинок в уголках губ. Кожа сияла здоровьем, овал лица стал безупречно четким, а во взгляде снова зажегся тот самый дерзкий, голодный огонек, который так ценили французские режиссеры.

— Боже мой… — прошептала она, дрожащими пальцами касаясь своей щеки. — Это… это невероятно. Вы действительно волшебник, месье Змиенко.

— Обычная передовая медицина, — скромно отозвался демонолог, убирая руки в карманы халата. — Эффект продержится минимум пять лет, если вы, конечно, не начнете запивать снотворное коньяком.

Актриса отложила зеркало. В ее взгляде чистый восторг смешался с застарелым, въевшимся страхом перед мистическим.

— Синьорина Виттория говорила… что цена может быть необычной. Что вы потребуете взамен? Мою душу? — гостья нервно скомкала в руках шелковый платок.

Змиенко искренне, тепло рассмеялся.

— Мадемуазель, ну какие души в конце двадцатого века? Оставьте эти средневековые предрассудки бульварным романистам. Мы работаем исключительно в правовом и финансовом поле.

Хирург достал из кармана сложенный вдвое лист плотной бумаги и протянул его девушке.

— Подпишите здесь. Условия предельно прозрачны. Десять процентов от всех ваших актерских и рекламных гонораров переводятся на специальный счет в швейцарском банке, реквизиты указаны. Это стандартная абонентская плата за медицинское обслуживание.

Девушка пробежалась глазами по тексту и облегченно выдохнула. Отдавать деньги было куда понятнее и приятнее, чем мифическую бессмертную сущность.

— Это всё?

— Почти, — Алфонсо слегка прищурился. — Вы вращаетесь в высших кругах. Закрытые приемы, богемные вечеринки, кинопремьеры. Мне нужно, чтобы вы держали ухо востро. Кто из продюсеров на грани банкротства, кто из политиков завел скандальную интрижку, кто из ваших коллег отчаянно нуждается в медицинской или… иной помощи. Информационное партнерство.

— Вы хотите, чтобы я стала вашей шпионкой? — округлила глаза актриса.

— Агентом влияния, — мягко поправил её столичный врач. — Взамен вы получаете круглосуточную поддержку лучшей клиники в Европе, идеальную внешность и гарантию того, что никакие конкурентки вас не обойдут. Соглашайтесь, это очень выгодный контракт.

Блондинка еще раз посмотрела в зеркало, затем перевела взгляд на невозмутимого советского дипломата. Выбор был очевиден. Она решительно взяла со столика ручку и поставила на бумаге размашистую подпись.

Проводив сияющую мадемуазель до парадных дверей, Альфонсо вернулся в столовую. Актриса порхала так, словно под ее туфлями не было земли, а в сумочке лежал не кабальный договор, а выигрышный лотерейный билет. Впрочем, для ее карьеры это действительно был джекпот.

В столовой обстановка кардинально изменилась. Жак де Рошфор больше не спал. Барон умылся, причесался, велел подать себе свежего кофе и теперь сидел за широким дубовым столом, полностью заваленным гроссбухами, счетами и какими-то графиками.

Рядом в воздухе висела полупрозрачная голографическая панель инфернального интерфейса. Француз, еще вчера трясшийся от ужаса под огнем пулемета, сейчас с маниакальным блеском в глазах переводил магические активы Двадцать восьмого отдела в твердую земную валюту.

— Месье Змиенко! — банкир вскочил при виде начальника. Его руки слегка дрожали, но не от страха, а от чистого, концентрированного капиталистического экстаза. — Вы хоть понимаете, какими объемами мы теперь оперируем? После ночного поглощения Архиядра и капитуляции картеля наш баланс превысил все допустимые лимиты!

— Рад видеть вас в строю, Жак, — хирург налил себе минеральной воды из запотевшего кувшина. — Цифры меня не пугают. Меня пугает их простой.

— Вот именно! — барон хлопнул ладонью по столу. — Деньги должны работать, а не лежать мертвым грузом в астральных хранилищах. Нам срочно нужна сеть подставных фирм. Парочка в Лихтенштейне, фонд в Женеве, оффшоры на Карибах. Я уже начал набрасывать схему легализации. Если французская налоговая хоть краем глаза увидит движение наших средств, они пришлют сюда армию с танками.

— Действуйте, барон. Полный карт-бланш на финансовые операции, — кивнул столичный светило, опускаясь в кресло. — Вы — наш главный казначей. Только обеспечьте бесперебойное финансирование закупок. Нам нужно серьезно модернизировать подвал.

В этот момент из гостиной бесшумно появился Адельхард. В руках маг-рыцарь держал пухлую кожаную папку. На губах выходца из Пекла играла откровенно издевательская усмешка.

— Доброе утро, господа. Наш финансовый гений уже пришел в себя? — поинтересовался тиун, присаживаясь за стол и пододвигая к себе чашку с чаем. — У меня тут сводка от наших новых региональных представителей.

— Не томи, Адя. Как там Валафар и Андреалфус? Справляются с планом? — усмехнулся Змиенко.

— Перевыполняют, — компаньон раскрыл папку и достал исписанный убористым почерком лист пергамента. — Но, судя по стилистике рапорта, они отчаянно страдают. Валафар прошлой ночью лично выбивал долги из марсельских контрабандистов в порту. Великий герцог Инферно, ломал ноги грузчикам за ящик неучтенного коньяка. А Андреалфус собирал дань с уличных карманников и сутенеров на Монмартре.

Жак де Рошфор поперхнулся кофе. Банкир прекрасно помнил этих чудовищных гигантов, от которых веяло тысячелетним ужасом, и представить их в роли уличных вышибал получалось с трудом.

— Пишут, что мана в таких слоях общества отвратительного качества, грязная и мелкая, — продолжил Адельхард, перелистывая страницы. — Умоляют разрешить им взять хотя бы парочку провинциальных мэров для поддержания статуса.

— Перебьются, — жестко отрезал Альфонсо. — Мэров мы оставим под свой прямой контроль. Пусть работают с тем, что дали. Это отличная трудотерапия. Приучает ценить каждый заработанный франк. Что у нас по закупкам?

Тиун отложил отчет герцогов и достал несколько глянцевых каталогов.

— Я связался с нужными людьми. Нам готовы поставить передовые барокамеры из Швейцарии, новейшие центрифуги для плазмы из Западной Германии и шведские операционные столы. Цены заоблачные, но с нашим бюджетом это копейки.