— Ну что ж, первичный сбор данных прошел успешно, — весело констатировал хирург, неспешно шагая к марсельцу. — А теперь, гражданин начальник, давайте обсудим новую структуру и штатное расписание вашей транспортной компании.

Альфонсо приблизился к съежившемуся капо. Тот попытался вжаться в угол, словно мечтал навсегда слиться с узорчатыми обоями. От щеголеватого, дерзкого марсельца не осталось и следа — перед хирургом сидел сломленный, тяжело дышащий человек, чьи волосы у висков от пережитого ужаса буквально на глазах припорошило свежей сединой.

Врач изящно присел перед ним на корточки, оказавшись лицом к лицу с мафиози. От москвича пахло дорогим одеколоном, крепким табаком и грозовым озоном.

— Вы ведь умный человек, месье… Как вас там? Впрочем, неважно. В штатном расписании вы будете числиться заведующим отделом логистики, — ласково начал Трикстер, по-дружески похлопав бандита по плечу. Тот дернулся, как от удара электрическим током. — Вы пришли забирать наш бизнес, но, как видите, мы сторонники национализации и плановой экономики. Ваш синдикат с этой минуты переходит под юрисдикцию Двадцать восьмого отдела.

Капо судорожно сглотнул, не смея отвести взгляд от фиалковых глаз, в которых плясало ледяное, садистское пламя.

— Что… что вы хотите? — прохрипел марселец, сжимаясь в комок.

— О, сущие пустяки. Бесперебойные поставки, — Змиенко заботливо поправил сбившуюся золотую цепь на шее мафиози. — Нам потребуется много первоклассного медицинского оборудования, редкие фармакологические препараты, расходники. А еще — надежное наружное наблюдение. Ни одна жандармская крыса или назойливый журналист не должны совать нос на Рю де л’Юниверсите. Вы будете нашими курьерами, грузчиками и цепными псами. Совершенно бесплатно. В счет, так сказать, погашения вашего огромного морального долга перед передовой наукой.

— Д-да… Мы всё сделаем… — закивал француз, готовый согласиться на что угодно, лишь бы не превратиться в кусок бескостного желе, как его бойцы в центре холла.

— Я искренне верю в вашу готовность к сотрудничеству, — широко, обаятельно улыбнулся столичный светило. — Но на слово в нашем ведомстве верить не принято. Бюрократия требует гарантий.

Альфонсо молниеносно выбросил руку вперед. Два пальца, объятые тусклым, концентрированным фиолетовым светом, вонзились прямо в грудь капо, пройдя сквозь шелковую цветастую рубашку и плоть так же легко, как сквозь воду. Бандит захрипел, выгнувшись дугой, но не почувствовал боли — только ледяной укол прямо в трепещущее сердце.

Врач ювелирным усилием воли зачерпнул толику маны убитого Цернунноса и с помощью «Биогенеза Плоти» сформировал внутри левого желудочка мафиози паразитный органический узел. Идеальную, живую теневую закладку.

Спустя мгновение Змиенко плавно извлек руку. На груди марсельца не осталось ни единой царапины, ни капли крови.

— Что… что вы со мной сделали? — простонал авторитет, хватаясь за левую сторону груди. Его сердце теперь билось в непривычном, чуть рваном, чужеродном ритме.

— Внедрил вам передовую систему мотивации персонала, — по-профессорски пояснил Ал, поднимаясь на ноги и одергивая брюки. — Это крошечный биоконструкт. Симбиот. Он напрямую подключен к вашей нервной системе и чутко реагирует на гормональный фон. Если вы решите сдать нас властям, попытаетесь сбежать на Корсику или хотя бы всерьез подумаете о саботаже… стрессовый выброс запустит реакцию. Этот маленький паразит за долю секунды разрастется и превратит ваше сердце в колючий костяной еж. Смерть будет мгновенной, но, смею заверить, удивительно красочной.

Хирург засунул руки в карманы и посмотрел на новоиспеченного начальника транспортного цеха сверху вниз абсолютным, подавляющим взглядом.

— Добро пожаловать в штат, гражданин логист. А теперь берите своих… бракованных сотрудников, приберите мусор с паркета и проваливайте. Жду первую партию медикаментов из нашего списка завтра ровно к полудню. Опоздание карается инфарктом.

Марселец, пошатываясь и опираясь о стену, поднялся на ноги. В его глазах плескался благоговейный, первобытный ужас. Он отрывисто, судорожно кивнул, бросился к своим постанывающим бойцам и начал пинками гнать тех, кто еще сохранил способность передвигаться, к выходу. Скулящие, сломленные мафиози подхватили подмышки своих менее удачливых товарищей, превратившихся в жуткие кунсткамерные экспонаты, и потащили их к раскуроченным дверям, стараясь не дышать и не смотреть в сторону улыбающегося москвича.

Бесплатная курьерская служба Двадцать восьмого отдела официально приступила к работе.

Когда стих рев моторов уезжающих корсиканцев, в особняке вновь воцарилась умиротворяющая, респектабельная тишина. Лишь ночной парижский сквозняк сиротливо шевелил щепки выбитой дверной коробки, занося на дорогой ковер сухие каштановые листья.

Адельхард плавно вышел из гостиной, изящным движением смахнув несуществующую пылинку с лацкана своего безупречного пиджака.

— Какая дешевая экспрессия, — меланхолично заметил тиун, оглядывая пустой холл. — Но парадные двери все-таки придется менять. Поставлю этот инцидент на вид нашему новому отделу логистики. Вычтем из их… несуществующей зарплаты.

В этот момент из-за тяжелой бархатной портьеры, отделяющей парадную зону от коридора для прислуги, с тихим, жалким шорохом вывалился барон де Рошфор.

Финансист был бледнее больничной простыни. Он видел всё. Каждую секунду этой жуткой, сюрреалистичной расправы над самыми опасными головорезами Пятой республики. Если раньше Жак еще тешил себя крохотной надеждой, что работает просто на очень опасных и беспринципных агентов КГБ, то теперь последние иллюзии рассыпались в прах. Эти двое ломали саму природу вещей. И французскому аристократу абсолютно не хотелось проверять пределы их садистской креативности.

— М-месье Змиенко… — зубы банкира выбивали мелкую дробь, пока тот судорожно комкал в потных руках шелковый платок. — М-месье Адельхард… Это… это было…

— Обычная производственная гимнастика, Жак. Не бери в голову, — отмахнулся столичный хирург, поправляя закатанные рукава рубашки. — Физические нагрузки полезны после долгой дороги. Скажи лучше, что у нас по графику? Не зря же мы операционную стерилизовали и новое оборудование завозили.

Барон судорожно сглотнул, пытаясь взять себя в руки и принять хоть сколько-нибудь профессиональный вид.

— П-первая клиентка, месье! Она уже здесь. Ждет в неприметном автомобиле за углом, как мы и договаривались. Я не смел приглашать ее внутрь, пока… пока ситуация в холле не разрешится.

Трикстер заинтересованно приподнял бровь. Фиалковые глаза вновь загорелись рабочим энтузиазмом.

— Кто у нас сегодня на приеме?

— Марианна д’Орсе, — почти благоговейно выдохнул де Рошфор, назвав имя, которое знала каждая французская домохозяйка. Икона кинематографа. Звезда экрана, чьи плакаты десятилетиями висели в спальнях по всей Европе. — Она в абсолютном отчаянии. Через два месяца Каннский кинофестиваль. На главную роль в фильме, который должен стать триумфом ее возвращения, продюсеры хотят взять молодую, смазливую старлетку. Марианна увядает, месье. И она готова отдать всё, что угодно, любые активы, лишь бы вернуть свою былую красоту и раздавить конкурентку.

Адельхард и Змиенко обменялись короткими, понимающими взглядами хищников, почуявших свежую кровь.

— Идеальный пациент, — плотоядно усмехнулся маг-рыцарь.

В руках выходца из Пекла мгновенно, с легким запахом озона и серы, материализовался стилизованный под старинную бумагу свиток фьючерсного контракта. Черное золото перьевой ручки тускло блеснуло в свете хрустальной люстры.

— Тщеславие, помноженное на страх старости — это классика, которая никогда не выходит из моды в кругах богемы, — бархатисто продолжил демон. — Пригласите мадам д’Орсе в кабинет на втором этаже, барон. Окажите ей самый радушный прием. Шампанское, приглушенный свет, атмосфера абсолютной эксклюзивности.

— А после всей этой юридической волокиты с подписями немедленно спускайте диву ко мне в подвал, — скомандовал Ал, предвкушающе разминая пальцы, в которых еще теплилась нерастраченная изумрудная искра древнего леса. — Пришло время показать этой зажравшейся западной элите настоящую, радикальную советскую косметологию.