Змиенко смерил капо задумчивым, сканирующим взглядом. Фиалковые глаза столичного светилы скользнули по фигуре бандита, мгновенно оценивая состояние биоматериала.

— Вопросов масса, уважаемый, — весело откликнулся врач, делая шаг навстречу вооруженной толпе. — Например, почему вы так скверно питаетесь? У вас, гражданин начальник, печень увеличена, явные проблемы с желчным пузырем, а судя по желтизне склер — еще и начальная стадия цирроза. А вон у того крепыша слева, — Ал кивнул на здоровяка с пистолетом-пулеметом, — прогрессирующий сколиоз и тахикардия.

Корсиканцы непонимающе переглянулись. Вместо паники и мольбы о пощаде они слушали медицинский диагноз от человека, на которого были направлены стволы.

— Ты что несешь, псих? — рявкнул марселец, багровея от ярости. Золотая цепь на его шее гневно подпрыгнула.

— Я предлагаю вам уникальную возможность послужить мировой науке, — проникновенно продолжил хирург, разводя руками. — Ваш образ жизни разрушает ваши же организмы. Это нерациональное использование ценного ресурса. Но советская медицина готова пойти вам навстречу. Сдавайте оружие, раздевайтесь и спускайтесь в подвал. Станете добровольными донорами для передовых экспериментов. Обещаю, будет неприятно, но зато вы принесете хоть какую-то пользу обществу!

На несколько секунд в холле повисла гробовая тишина. Мафиози пытались переварить услышанное. А затем лицо капо исказила гримаса чистой, незамутненной ненависти. Никто и никогда не смел так открыто насмехаться над их синдикатом.

— Валите этого клоуна! — взвизгнул вожак, вскидывая дробовик. — В решето!

Десяток пальцев синхронно легли на спусковые крючки. Вспышки выстрелов на мгновение осветили роскошный интерьер особняка, а грохот слился в один оглушительный, рвущий барабанные перепонки гул. Свинец смертоносным роем рванул к стоящему посреди холла москвичу.

И тут из полумрака гостиной раздался сухой, элегантный щелчок пальцев.

Воздух между бандитами и хирургом внезапно уплотнился, превратившись в невидимую, непреодолимую стену. Десятки пуль — от тяжелой картечи до пистолетных оболочечных — просто замерли в полете, не долетев до Альфонсо пары метров. Они висели в пространстве, медленно вращаясь по инерции и раскаляясь от трения о магический барьер, а в помещении резко запахло озоном и серой.

Адельхард, так и не соизволивший подняться с мягкого кожаного кресла, небрежно перелистнул очередную страницу журнала. Его силуэт лишь едва угадывался в дверном проеме.

— Какая отвратительная акустика у этого вашего огнестрела, — бархатный голос демона, усиленный инфернальной мощью, легко перекрыл звон в ушах оцепеневших налетчиков.

Тиун сделал легкий, расслабленный пас рукой. Магический барьер исчез, и застывший в воздухе свинец с жалким стуком рассыпавшегося гороха рухнул на дорогой паркет.

Мафиози с первобытным ужасом уставились на дымящиеся у их ног сплющенные куски металла. Капо побледнел так резко, что его напомаженные волосы показались неестественно черными на фоне мелового лица. Он медленно, не веря собственным глазам, поднял взгляд на Трикстера.

Хирург стоял на том же месте, не получив ни единой царапины. Под кожей на его руках уже разгорался, набирая сокрушительную силу, ослепительный фиолетово-изумрудный свет.

— Ну вот, — с притворным огорчением вздохнул Змиенко, методично закатывая рукава рубашки. — Конструктивный диалог не сложился. Адельхард Васильевич, спасибо за ассистирование. Дальше я сам. Пора переходить к принудительным клиническим испытаниям.

Свет фиолетово-изумрудного неона, пульсирующий под кожей хирурга, озарил холл зловещим, больничным сиянием. Воздух наполнился запахом кварцевания и чем-то неуловимо сладковатым — душком стремительно меняющейся органики.

Альфонсо сделал первый шаг к оцепеневшей толпе мафиози. В его движениях не было агрессии хищника или ярости воина. Он шел так, как профессор обходит ряды студентов на практическом занятии в анатомическом театре — уверенно, спокойно и с легкой долей профессионального скепсиса.

— Начнем, пожалуй, с исправления осанки, — задумчиво произнес Трикстер, приблизившись к здоровяку с пистолетом-пулеметом, которому минутой ранее диагностировал сколиоз.

Бандит попытался отшатнуться, дрожащими руками передергивая затвор своего оружия, но реакция смертного была жалкой пародией на скорость возвысившегося. Рука Змиенко, объятая ревущим пламенем «Биогенеза Плоти», мягко легла на плечо корсиканца.

Хирургу не нужно было резать или выжигать. Он просто послал мысленный импульс, подкрепленный колоссальной маной убитого Цернунноса, прямо в генетический код подопытного.

Здоровяк дико, пронзительно завизжал. Его пальцы, судорожно сжимавшие вороненую сталь, внезапно потекли, словно разогретый воск. Фаланги срастались между собой, переплетаясь с металлической рукоятью и пластиковым цевьем. Костная ткань стремительно кальцинировалась, превращая кисти рук и предплечья в единый, уродливый, но монолитный костяной нарост, намертво впаявший пистолет-пулемет в тело бандита. Оружие стало бесполезным придатком, а сам мафиози рухнул на колени, баюкая свою мутировавшую, тяжеленную конечность.

— Поразительная податливость остеобластов, — удовлетворенно констатировал врач, рассматривая свое творение. — А теперь посмотрим, как поведет себя мышечная структура при резком изменении плотности.

Двое других налетчиков, сбросив оцепенение, выронили дробовики и с воплями бросились к спасительным дверям.

Москвич лишь лениво повел ладонью в их сторону. Невидимая волна изумрудной энергии настигла беглецов у самого порога. Эффект оказался еще более жутким, чем с первой жертвой. Ноги бандитов внезапно подкосились, но не от слабости. Их мышечные волокна начали стремительно терять плотность, превращаясь в густую, податливую массу.

Оба корсиканца осели на паркет желеобразными, бесформенными кулями. Они были живы, их сердца отчаянно бились, а легкие со свистом втягивали воздух, но бедолаги не могли даже пошевелить пальцем — скелетная мускулатура просто перестала выполнять функцию опоры, превратив суровых гангстеров в беспомощные, скулящие мясные лужицы в кожаных куртках.

Остатки отряда охватила слепая, животная паника. Кто-то пытался отбиваться ножами, кто-то рыдал, вжавшись в дорогие обои, но Трикстер был неумолим. Он скользил между ними, играючи расходуя ману древнего бога. Впервые за долгое время применение инфернальных навыков не истощало его собственных резервов. Столичный светило творил чудеса биогенеза совершенно бесплатно, упиваясь абсолютной властью над живой материей.

Одному нападавшему он легким касанием ускорил метаболизм в тысячи раз, заставив того мгновенно поседеть и покрыться глубокими старческими морщинами за пару секунд. Другому — ювелирно срастил голосовые связки, обрывая истошный крик на полуслове и оставляя лишь жалкое сиплое мычание.

Это был не бой. Это была сюрреалистичная, жуткая выставка боди-хоррора, где каждый экспонат служил доказательством триумфа советско-демонической науки над хрупкой человеческой плотью.

Марсельский капо, еще недавно диктовавший условия, вжался в угол возле лестницы. Его франтоватая прическа растрепалась, а дробовик выпал из ослабевших рук. Вожак с расширенными от непередаваемого ужаса глазами наблюдал, как загадочный русский дипломат методично превращает его лучший карательный отряд в кунсткамеру живых уродцев.

Адельхард, все так же сидевший в полумраке гостиной, тихо, раскатисто рассмеялся.

— Браво, патрон, — донесся его бархатный баритон. — Форма немного эксцентричная, но уровень детализации впечатляет. Я бы выставил парочку этих экземпляров в Лувре в зале современного искусства.

Змиенко, чьи руки медленно гасили фиолетовое свечение, остановился посреди изломанных, скулящих тел. Ни капли крови не пролилось на драгоценный паркет. Москвич стряхнул невидимую пылинку с манжеты и повернулся к трясущемуся в углу капо. Фиалковые глаза ученого теперь смотрели на криминального авторитета с холодным, по-деловому расчетливым интересом.