Змий радостно хмыкнул, щелчком отправляя окурок в лужу пролитой солярки.

— Вот за что я люблю Двадцать восьмой отдел, Витя, так это за размах и логистику. Никаких тебе бюрократических проволочек, никаких заседаний парткомов. Захотел передовую лабораторию на экваторе — получай пароход оборудования.

На противоположном конце плаца Мбаса уже выстроил оставшихся офицеров в шеренгу. Диктатор вышагивал перед ними, чеканя шаг босыми ногами. С каждым его движением из-под свежих швов доносился ритмичный гидравлический клац, наводивший на солдат мистический, парализующий ужас. Никто из них больше не сомневался в божественном праве вождя на власть.

Альфонсо засунул руки в карманы светлого пиджака и глубоко вдохнул горячий воздух. Начиналась совершенно новая глава его жизни. Впереди было много сложной, грязной, но чертовски интересной работы. И прямо сейчас, глядя на то, как покорно склоняется перед советской изотопной инженерией непокорный африканский гарнизон, хирург был абсолютно счастлив. Период полураспада старого мира завершился. Наступало время создавать новый.

Грузовой порт стонал от натуги. Огромный советский сухогруз, тяжело осевший в мутных экваториальных водах, изрыгал из своего бездонного чрева тонны оборудования. Портовые краны со скрежетом опускали на раскаленный бетон пирса колоссальные деревянные ящики, маркированные крупными кириллическими трафаретами. «Осторожно. Хрупкое». «Верх. Не кантовать». «Министерство среднего машиностроения СССР». Вокруг суетились потные, блестящие на солнце местные грузчики, подгоняемые хриплыми окриками вооруженной охраны.

Змиенко стоял у самого края причала, засунув руки в карманы легких светлых брюк. За прошедшие две недели хирург успел слегка загореть, сменив больничную московскую бледность на здоровый бронзовый оттенок. Он с жадным, почти детским восторгом наблюдал, как на африканскую землю ложатся контейнеры с его новой жизнью.

— Аккуратнее, мать вашу! — рявкнул Альфонсо, когда один из деревянных кубов опасно накренился на толстых стальных стропах. — Там цейсовская оптика и центрифуги! Уроните — я вас на органы пущу без наркоза!

Солдаты Мбасы, оцепившие периметр, испуганно дернулись. После той показательной кровавой чистки на плацу авторитет белого доктора, способного воскрешать мертвых и делать их неуязвимыми, взлетел до небес. Никто из солдат не хотел проверять, шутит москвич или говорит серьезно. Одно присутствие Змия заставляло их вытягиваться по струнке.

Рядом, в спасительной тени широкого брезентового навеса, неподвижно стоял Виктор. Бессмертный куратор даже в этом влажном, удушающем пекле умудрялся выглядеть так, словно только что вышел из морозной петербургской метели. Драповое пальто, застегнутое на все пуговицы, тяжелая трость, идеальная, нечеловеческая осанка.

— Ваша экспрессия излишня, доктор, — сухо заметил Крид, провожая взглядом очередной спускающийся контейнер. — Логистика отдела работает без сбоев. В этих ящиках двойная амортизация. Можете не надрывать голосовые связки.

— Да я просто от удовольствия, Витя, — расплылся в широкой улыбке врач, утирая мокрый лоб. — Ты посмотри на это великолепие. Мы прямо сейчас высаживаем десант передовой советской науки в самый центр каменного века.

Альфонсо подошел к ближайшему уже распакованному блоку. Мощный лом в руках местного рабочего с хрустом выломал переднюю стенку из толстых сосновых досок. Змий наклонился, с наслаждением вдыхая ни с чем не сравнимый запах. Пахло густой заводской смазкой, свежей эмалью, деревом и тем самым неуловимым ароматом новой, только что сошедшей с конвейера аппаратуры, от которого у любого нормального советского инженера или медика начинало сладко щемить в груди.

Внутри, заботливо укутанный в промасленную бумагу и плотный пенопласт, стоял массивный автоклав. Рядом громоздились коробки с микроскопами, штативами, запаянными ампулами и теми самыми тяжелыми, пузатыми холодильниками ЗИЛ с хромированными ручками-рычагами, о которых хирург так мечтал. Это была не просто бездушная техника. Это был осязаемый кусочек далекой, прохладной Родины, монументальный и надежный, как чугунный мост.

— Идеально, — пробормотал врач, нежно проводя ладонью по сверкающей белой эмали. — Просто ламповая, уютная сказка. Как только мы всё это соберем, подключим к генераторам и отмоем от пыли, старая база превратится в конфетку. Я уже практически чувствую запах свежего кофе и спирта в ординаторской.

— Для начала вам придется проконтролировать сборку модулей и наладить бесперебойное питание, — прервал его мечтания холодный голос куратора. — Мбаса выделил два батальона инженерных войск. Они расчистили квадрат за северными ангарами и прямо сейчас заливают бетон. К концу недели внешние контуры лаборатории должны быть герметично закрыты. Двадцать восьмой отдел не любит простаивающих инвестиций.

— Не зуди, шеф. Всё будет в лучшем виде, — отмахнулся Альфонсо, доставая из кармана серебряный портсигар. — Наш плутониевый вождь, кстати, свою часть уговора отрабатывает с пугающим рвением. Ты видел, как его армия теперь строем ходит? Полковник навел такую железную дисциплину, что у них тут даже тропические ливни скоро будут по расписанию идти.

Виктор Крид перенес вес на трость. Его взгляд скользнул поверх суетящегося, грязного порта, устремляясь куда-то далеко за линию горизонта, в сторону бескрайнего океана.

— Дисциплина, основанная на первобытном страхе, весьма эффективна, но требует постоянной, систематической подпитки, — философски, без малейшей эмоции произнес бессмертный. — Нашему пациенту скоро потребуется материал для поддержания своего кровавого авторитета. А вам, доктор Змиенко, потребуется свежий биологический материал для запуска исследований.

Змий звонко щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся и выпустил плотную струйку дыма в горячий африканский воздух. Фиалковые глаза хирурга хищно, в предвкушении прищурились.

— Об этом даже не беспокойся. Мбаса обещал подогнать первую партию недовольных оппозиционеров прямиком из столичных подвалов, как только мы запустим операционные блоки. У нас будет столько работы, что придется просить Москву прислать мне парочку толковых, не задающих лишних вопросов ассистентов.

Москвич похлопал по толстой деревянной стенке ящика с гордой надписью «Медтехника СССР» и весело подмигнул своему мрачному начальнику. Африканская авантюра стремительно набирала обороты.

Спустя десять дней облик военной базы изменился до неузнаваемости. На месте ржавых складов вырос строгий, геометрически правильный комплекс из быстровозводимых модулей. Тяжелые промышленные кондиционеры серии БК, вмонтированные в стены, гудели ровно и мощно, отсекая беспощадную экваториальную жару.

Внутри комплекса царила совершенно иная реальность. Толстые гермодвери надежно отрезали звуки джунглей. Стены коридоров сияли тем самым успокаивающим зеленым кафелем, а под потолком ровно, без единого мерцания, горели длинные лампы дневного света. Альфонсо шел по коридору своего нового королевства, вслушиваясь в тишину. Воздух здесь был сухим, прохладным и стерильным. Никакой гнили, никакой малярийной сырости. Лишь легкий, едва уловимый медицинский аромат хлорки и кварца.

Хирург толкнул массивную дверь с табличкой «Сектор-П» и вошел в просторную операционную. Яркий свет бестеневых ламп ударил по глазам. В центре помещения блестел новенький, еще ни разу не использованный хирургический стол. Вдоль стен выстроились хромированные стеллажи, заставленные ровными рядами пузатых бутылей с физраствором и стеклянными банками с реактивами. В углу утробно урчал тот самый пузатый холодильник ЗИЛ, доверху забитый плазмой и редкими препаратами, доставленными спецбортом.

Змиенко подошел к раковине из нержавеющей стали, повернул кран. Из крана ударила тугая, чистая струя ледяной воды — роскошь, немыслимая для остального острова. Хирург посмотрел на свое отражение в зеркале над умывальником. Улыбка трикстера медленно расплылась на его лице. Изолированная, превосходно оснащенная песочница была готова. Оставалось лишь дождаться первых игрушек.