С утра меня как обычно разбудил буддист и я кинула его в стену. Седьмой на этой недели.

О том, как сложно порой жить смиренному человеку.

— И что, они и вправду думают, что здесь можно жить? — Карл обвёл взглядом комнатушку, явно понимая, что шкаф придётся оставить в поместье. Как и туалетный столик, и даже трюмо.

Покои нам выделили в Восточной башне, которая снаружи выглядела даже прилично: этакая приземистая, пузатая громадина с короной, на которой драгоценными камнями сияли факелы стражи. Маленькими, следовало отметить, камнями. Камушками даже. И реденькими. В общем, очевидно, что толстуха переживала не лучшие свои дни и часть камней пришлось заложить ввиду сложных жизненных обстоятельств. Изнутри это стало более чем ясно. Никаких тебе ковров и гобеленов — хотя я и не уверена, что в приграничных крепостях вообще принято развешивать на стенах гобелены, но Карл сразу отметил их нехватку. Узкая лестница. Кривоватые ступени. И широкий, полный гостеприимства взмах коменданта в направлении той самой лестницы:

— Осматривайтесь. Осваивайтесь. И размещайтесь. Комнаты выбирайте любые.

— А, как бы… — начал было Киллиан, потрогав стену, украшенную трещиной. Та была глубокой, извилистой и в целом намекающей, что ремонт не помешал бы.

Я смотрю тут в целом не особо с ремонтом заморачивались.

Пахло в башне сыростью, затхлостью, да и не пахло — откровенно так пованивало.

— Офицеры Тринадцатого расположились в Западной. Я и некоторые другие… личности из числа старожилов — в башне Коменданта. Если вдруг появится желание переселиться, то не возражаю. Места здесь хватает.

Ну чего-то да хватает.

— Завтра я познакомлю вас со всеми, — сказал комендант. — Патрик, помоги господам магам. Проводи наверх, покажи, что тут да как.

Лопоухий мальчишка, следовавший за комендантом, застыл, кажется, не слишком готовый помогать.

— А багаж? — робко поинтересовался Киллиан. — Надо ведь как-то его сюда отнести.

Это верно. Телеги-то в крепость пустили, но не во внутренний двор. А потому вопрос как бы стоял.

— Вот и займётесь, — комендант развернулся, явно показывая, что наши проблемы — это исключительно наши проблемы. — К завтраку советую не опаздывать.

Ну, то, что завтрак будет, уже радовало.

— Ух, — выдохнул Киллиан, когда фигура коменданта растворилась в сумерках. — Какой он суровый.

— Ага, — тотчас отозвался Патрик. — Только не смотрите, так-то он хороший! Уже третий месяц тут, а ещё никого не повесил.

Братья переглянулись, явно сомневаясь, можно ли считать человека хорошим только потому, что он никого не повесил.

— Даже порет редко! — добавил Патрик с немалой гордостью за начальство. — А зачем вам свинья?

— Для статуса, — ответила я за Карлайла, который выглядел и растерянным, и потерянным.

— А, вы ж столичные, — мальчишка кивнул с таким видом, будто всё-то про нас понял. — Но вы идите ужо, а то скоро свет погасят. Тут так-то и не включают, ежели по обыкновению.

Это мы заметили, потому что светильники горели тускло и редко, один через два. Или даже, скорее, два через три, а местами и три через четыре.

— Но раз вы туточки, то теперь, стало быть, будут, — Патрик пошёл вперед. По лестнице он поднимался быстро, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку. — Ежели не переселят, но то навряд ли. Там, в башне Коменданта, архивы и ещё всякая-разная бумага, и оптограф стоит. Но он работает едва-едва. А в Западной, стало быть, иберийцы, хотя они не всамделишные, а только так называются. Комендант думал, что ему пришлют офицеров, а там мало и те дурноватые.

Он запнулся, обернулся и махнул рукой.

— А вы взаправду маги?

— Взаправду.

— А какие? Там, которые внизу, один водник, только всё одно толку нет. Ему комендант велел колодцы почистить, а он нос задрал и сказал, что не станет. Что это против чести, грязную работу выполнять, и надобно нанимать другого. А на кой другого, когда свой есть? Другому, небось, платить надо. Задарма он не станет.

Я слушала трепотню мальчишки с немалым интересом. Вот честно, как-то иначе я представляла себе приграничные крепости. И даже не в трещинах дело, которых, чем выше, тем больше становилось.

— Киц, — Киллиан дёрнул меня за рукав. — Тут камень совсем усталый. Тут небезопасно находиться.

— Укрепить сможешь? Только так, аккуратно, не привлекая внимания.

— Это как?

— Это чтоб снаружи было, как сейчас, но уже безопасно.

— Интересно, — Киллиан остановился перед трещиной, в которую, кажется, можно было палец засунуть. Он и засунул, так что без «кажется».

И высунул.

Почесал нос. И положил обе руки на стену.

— А чего он? — тут же спросил мальчишка.

— Переживает, что крепость рассыплется.

— Не рассыплется! Вы чего⁈ Она крепкая ещё! Ещё мой прапрадед её строил! Тыщу лет простоит! Во! — Патрик топнул ногой, потом, для подтверждения слов, и подпрыгнул, но и этого слабого движения хватило, чтобы с потолка обвалился кусок штукатурки. Это, впрочем, мальчишку не расстроило.

— Это так, давно не красили, — он смахнул крошку с головы. — Старый комендант говорил, что всё одно толку нет. Погода такая, что по осени любая краска сыреет.

— Согласно уложению от года тысяча шестьсот семьдесят третьего, — Киньяр в трещины пальцы не совал, и вообще старался к стенам не приближаться. — В крепостях или иных укреплённых пунктах первого класса должны использоваться материалы из перечня ноль-три.

— Чего? — Патрик рот приоткрыл. Вот и я к вопросу присоединилась. Но мысленно.

— Это перечень измененных материалов с особыми свойствами, — пояснил Киньяр, чуть смутившись. — К примеру, дерево можно обработать так, чтобы оно не горело, если речь идёт о наземных постройках. Тогда они выдержат прямое попадание снаряда из огнебоя. Или вот другой настой имеется, который препятствует гниению. Для мостов хорош или кораблей. Или краски использовать, что стабилизируют верхний слой поверхности, не допуская попадания внутрь воды.

— А вода разрушает камень, — присоединился Киллиан, убирая руки. Он подцепил камушек и вытащил из стены. — Вот это слои ещё именно такой краски, видишь? Плотная. Но старая. А дальше использовали простую.

Интересно, потому что особую не выделяли? Или потому что эта особая уходила на сторону?

— Ух ты! — Патрик раскрыл рот. — А ты — маг камня?

— Да.

— А он? — он указал на Киньяра.

— Огня.

— Круто! А ты огненными шарами кидаться умеешь? А большими? А покажешь?

— А он — некромант, — братец указал на меня.

— Всамделишный? — Патрик обернулся и поглядел на меня со смесью ужаса и восторга.

— Всамделишный.

— А умертвие у тебя есть?

— Нет.

Разочарование в глазах мальчишки было острым.

— Это пока. Он ещё тут не обжился, а обживётся, тогда и заведет, — Киллиан улыбнулся. — Веди уже. Как понимаю, людей в крепости мало?

— Ага. И людей мало. И всего мало.

— Всего — это чего?

— Ну… Всего! — Патрик развёл руками. — Или мало, вот как людёв, или вообще нету. Еды нету. Только овёс один. Его и запариваем. Магов, чтоб порядок навесть, тоже нету. Не было. Алхимика нету. Целителя тоже нету. Камни почти разряжены, потому и надо поспешать, а то погаснет всё, как вы впотьмах будете?

Киньяр дотянулся до ближайшего светильника и влил в него силу. Камень загорелся белым, а потом, когда братец пустил силу и по связующему контуру, то и прочие прибавили яркости.

— Ух! Маги теперь есть! — Патрик подпрыгнул от радости. — Надо сказать тэру Трувору, а то ж он весь переживает там!

Угу, прям испереживался весь.

— Погоди, — я удержала мальчишку, рассудив, что тэр с его переживаниями никуда не денется. — Сначала покажи нам комнаты и посоветуй, как с багажом быть.

Мужиков, которые готовы были помочь с разгрузкой, во внутренний двор не пустят. И тут я согласна, потому что порядок — есть порядок. Но и таскать сундуки самой не хотелось.