Без защиты директора в таком интенсивном месте я, наверное, смог бы продержаться недолго. Хотя своя базовая защита вроде как неплохая, так что, может, и продержался бы. Проверять нет никакого желания.

Забираемся на броню вездехода по спущенной лестнице. Машина подбирает нас и выезжает из огненной зоны. Она даже плотнее, чем казалось на первый взгляд. Ровная, словно бы по линейке созданная высокая стена огня остается за спиной.

Директор везёт с собой сферу — он так и не бросил её в процессе нашего падения и тех мгновений, пока он боролся с жидким пламенем. Да и внутри, получается, защищал не только нас, но и добычу. Неожиданно. Вездеход под нами уже знаком — точно такие же стоят возле нашей Академии. Еще одно доказательство, что мы находимся в нашем мире, а не в отражении.

Едем по огромной выжженной территории. Вокруг серый пепел и дым. Кое-где огонь смешивается с языками хмари и хлопьями тумана. Всё вместе создаёт жутковатую картинку преисподней. Хмыкаю про себя.

Всматриваться вдаль тоже бесполезно — дальше ста метров непроглядная серость. Вокруг словно кипит и колышется что-то недоброе. Сквозь дымную завесу периодически проскакивают разряды молний. Серый туман разрывают огненные всполохи.

Неба, как ни старайся, не видно. Да и ближайшие метры освещаются только благодаря огню. Стена пламени, из которой мы выныриваем, остается позади. И от нее идёт яркий неровный свет. Там же, за спиной, остается редкое оцепление из точно таких же вездеходов. Думаю, в них сидят маги, которые контролируют эту стену.

Глаз пытается зацепиться хоть за какие-то ориентиры, но выцепляет только полностью сожжённые деревья или лопнувшие, а то и оплавившиеся камни.

Раз за разом взгляд возвращается к жёстким и чётким обводам брони, на которой мы едем вместе с директором. Вовне смотреть местами больно, а тут хоть что-то знакомое. Но, положа руку на сердце, вокруг очень интересно. В таком месте я никогда не был, и ощущения впитываю буквально всем телом.

Как только мы выезжаем из-под агрессивного огненного пресса, Генрих Олегович сворачивает свою магию. Становится намного проще осознавать место, где мы находимся. Плотность магии здесь не маленькая — и это, скорее всего, уже характеристика пространства вокруг нас. Очень похоже на знакомое чувство электроподстанции, только без очевидного источника.

Едем не так долго. Мне кажется, что не проходит даже пяти минут, как метрах в ста от нас, из клубов дыма и тумана проступают жёсткие очертания технологичной стены. На ней вспыхивают прожекторы, и почти сразу же лучи сходятся на броне. Лампы словно указывают нам, куда именно нужно ехать. Ровный электрический свет концентрируется на дороге. Это помогает — отчетливо видно направление вездехода. Картинка впереди тоже становится четче и понятнее. Значит, в прожекторах есть определённый смысл.

С другой стороны, если это Очаг прорыва, как я и предполагаю, то нападения тут наверняка поджидают чуть ли не каждое мгновение.

— Почти прибыли, — доносится до нас по громкоговорителю.

— Вижу — вижу, — кивает директор, с интересом разглядывая постепенно нависающую над нами огромную стену. Чем ближе мы подъезжаем — тем она больше и масштабнее.

— Воздержитесь от резких движений и действий, — звучит новая команда из вездехода.

— Хорошо. Принято, — подтверждает Генрих Олегович.

Боец спокойно общается из вездехода, но не делает ни малейшей попытки узнать имена, или определить нас другим образом. Он просто везет нас в форт.

— Как слышно? — уточняет голос из громкоговорителя.

— Без проблем, — повторяет директор. — Мы всё прекрасно понимаем.

— Рад за вас, — звучит ответ, а громкоговоритель выключается сочным щелчком.

Подъезжаем вплотную к дверям форта. Они размером ненамного больше, чем сам вездеход, на котором мы едем. Как раз с учётом защиты директора пройдём по самому краешку. Дверь раскрывается сегментами — видимо, это устроено для того, чтобы при нападении можно было быстро её захлопнуть. Что, собственно, и происходит. Перед нами образуется ярко освещённый огромный зев коридора. Вездеход неторопливо сбрасывает скорость.

Не мешкая, въезжаем в получившийся туннель. Двери за нашими спинами тут же захлопываются практически бесшумным шелестом. Нас отсекает от любого внешнего проявления.

Вот и сам форт. Мы прямо сейчас находимся внутри помещения. Вездеход останавливается.

Включается громкоговоритель форта.

— Слезаем с брони, — звучит равнодушная команда сразу со всех сторон. — Резких движений не делаем. Готовимся к досмотру.

Тут же, без паузы, в разговор влезает еще один более эмоциональный человек.

— Это же гражданские без защиты! — кричит он.

— Не знаю, какие такие гражданские, но один из них точно маг, — флегматично уточняет безэмоциональный боец все так же по громкоговорителю. — И твои медики к ним пойдут только после того, как я их просканирую. Всё понятно?

— Да, — соглашается второй голос.

— Мне всё равно — гражданские они, военные или сам чёрт. С чертями на базу, без осмотра, никого я не допущу. Не в мою смену. Понял?

— Да, это наши союзники из Академии, — оправдывается эмоциональный.

— Да мне плевать! — спокойно повторяет первый. — Сначала сканирование, потом всё остальное.

— Не спорьте, пожалуйста, — вмешивается директор. — Мы всё прекрасно понимаем. Стоим на месте, никаких резких движений, всё нормально.

— Вот, видишь? Вполне себе сознательный гражданский, — звучит холодный голос. — Сказал же, не лезь. Переговорить ещё успеешь.

— А после вас безопасники их сразу перехватят! — во втором голосе слышится переживание. — Генрих, ты что ли?

— Я, — коротко отвечает директор всё так же не шевелясь. Тоже стою смирно.

— Это Веник! — с нескрываемой радостью перехватывает микрофон второй голос.

— Не узнал. Венедиктович, богатым будешь, — улыбается директор. — Рад тебя слышать.

— Помощь нужна? — спрашивает Веник.

Директор бросает на меня короткий взгляд. Я отрицательно качаю головой.

— Нет-нет, нормально всё. Не нужна пока, мы не ранены, — говорит директор.

— Когда нам броня передала, что везут директора Академии, мы подумали, что они с ума там посходили, — с неуверенным смешком рассказывает Веник. — После безопасников тогда сразу ко мне, хорошо?

— Хорошо, зайдём, — отвечает директор.

Интересно, значит бойцы нас опознали. Хотя, чего это я — сделать пару снимков и отправить в форт — дело нескольких секунд. А то, что запись точно ведется — даже сомневаться бессмысленно: не каждый же день, посреди живого огня находишь пару невредимых человек. Странно, если бы такое не фиксировалось. Тут, видимо, вездеход получает свое «добро». Вторые двери спереди резко открываются. Вездеход медленно отъезжает в следующее помещение.

Первый голос снова перехватывает управление микрофоном.

— Гражданские лица остаются на месте, — объявляет он.

— Мы никуда не идем, — успокаивающе говорит директор.

— Ну вот и хорошо. Вот и поговорили, — уже значительно мягче отвечает первый боец.

В звуках микрофона слышатся звуки борьбы и приглушённый разговор, который не разобрать. Через пару секунд возвращается второй голос.

— Олегович, я… в общем, распоряжаюсь насчёт обеда, ладно? — уточняет Веник. — Пообедаете вместе со мной, хорошо?

— С радостью, — соглашается директор.

— Да на, на. Забирай. — Слышу голос Венедиктовича. Только теперь он обращается уже не к нам, а, судя по всему, к первому бойцу.

На мой непрофессиональный взгляд, то, что сейчас происходит на диспетчерском пункте, является диким нарушением. Но, если так подумать, в форте редко появляются гражданские. Тем более, не с безопасной стороны, а практически, прямиком из того места, где происходит зачистка. Конечно, нестандартная ситуация предполагает нестандартные решения. Всё равно уверен, что нарушений здесь много. Не думаю, что после этого разговора хоть кому-то прилетит, но определенные выводы делаю.