Идти по устойчивым коридорам — одно удовольствие. Никаких тебе неожиданностей, включая засадников, паутинников и любых других тварей. Здесь всё уже давно зачищено. Сами монстры сюда вряд ли забредут — не тот объём магии.

Быстро спускаюсь и неожиданно для себя выхожу на третьем этаже. Совсем недалеко от кабинета директора. На минуту притормаживаю у его двери. А что если… Хм… вроде бы, Генрих Олегович к неплохо относился к моей любознательности. И не стоит забывать, что он мне немного должен. Он точно больше заинтересован в происходящем, чем остальные преподы.

Выдыхаю, принимаю решение и стучусь в кабинет директора. Единственный нюанс — сейчас примерно около двух часов ночи, если верить внутренним ощущениям. С другой стороны, что-то мне подсказывает, что большая часть преподов последнее время спит не сильно много.

Не успеваю прикоснуться к двери, как она открывается сама. Что ж. Захожу в кабинет. Свет приглушен, никого не видно.

— Генрих Олегович? — зову директора.

— Орлов? — удивляется он.

В кабинете точно никого нет, но голос слышится довольно отчётливо.

— Подожди минуту, — просит директор. — У тебя что-то серьёзное? Хотя, в такой час вряд ли ты пришел пожаловаться мне на ночные кошмары.

Я прав — на улице поздняя ночь, но директор не спит. По крайней мере, знает, что и когда происходит у него в кабинете.

— Серьезное, Генрих Олегович, — подтверждаю, хотя и без того всё понятно.

— Хорошо. Подожди минуту, — просит директор, после этого больше ничего не слышно.

Пока никого нет, разглядываю кабинет. С тех пор, как я здесь был в последний раз, почти ничего не изменилось. Те же благородные оттенки коричневого дерева, стеклянные дверцы, шкафы с книгами. Некоторые тома светятся переполняющей их магией. Подхожу чуть ближе, чтобы рассмотреть книги. В полутьме с помощью подсвеченных книг получается прочесть некоторые названия. Здесь и боевое искусство, и целительство, даже руководство по правильной разделке существ.

Кажется, что книги в шкафах расставлены в хаотичном порядке, но как бы не так. У Генриха Олеговича своя логика расположения материалов — нахожу схожие темы. Одна будто плавное продолжение другой. Несмотря на обилие бумаг и рукописей, всё оформлено и расставлено аккуратно, так, что глаза разбегаются.

Провожу рукой по деревянным стенам, чувствую тепло, будто в них встроен обогрев. От каждой вещицы в кабинете веет жизнью или своеобразной энергией. Её много, и она вся разная. На удивление сбежать отсюда не хочется. Фон в воздухе необычный, но не сказать, что неприятный.

Витражное окно еще раз подтверждает, что за окном темно. Перевожу взгляд на тяжелый стол. На нем стоит довольно вычурный бронзовый письменный набор. Несколько толстых книг лежат одна на другой — директор перед тем, как уйти из кабинета явно что-то изучал. Судя по лежащей рядом большой тетради, даже записывал. Мне казалось, что в Академии учатся преимущественно студенты, но вот такими поздними ночами и вечерами преподы тоже узнают новое.

Настенные панели разъезжаются, за ними открывается небольшая дверь. Оттуда выходит слегка помятый, но не заспанный директор. Видимо, спать он ещё не ложился.

— Что ты хотел, Орлов? — спрашивает Генрих Олегович.

— Я тут ходил по Академии… — стараюсь подобрать слова.

— Да я вижу, Орлов. Давай, расскажи мне то, чего я не знаю, — усмехается директор. — Всё-таки ночь на дворе. Спать пора. Удиви меня, что ты ночами делаешь в коридорах Академии?

— Да так, не спалось, — говорю. — Сначала занялся расширением своей каморки, потом решил пройтись по коридору.

Говорю правду, но только наполовину — помню, что большинство магов довольно неплохо отслеживает честность. Уверен, что директор и подавно из таких. Откровенно не придумываю и не приукрашиваю, только немного отсекаю некоторые факты.

— Так, продолжай, — просит Генрих Олегович. — Чего интересного обнаружил?

— Неожиданно для себя оказался на четвёртом этаже, — продолжаю рассказ.

— Неожиданно? — удивляется директор и задумчиво дергает плечом.

— Просто пошел следом за Афанасием Германовичем и физруком, — поясняю логику якобы своих действий. Почти честно.

— И далеко ты за ними зашёл? — уточняет директор.

— То, что я шел за ними, обнаружилось только потом, — добавляю для полноты картины и директор заметно расслабляется. — Я их увидел краем глаза в одном из коридоров. Пока дошёл, их уже и след простыл.

— И ты не нажал кнопку? — Директор щурит глаза, пытаясь понять, к чему я веду.

— Нет, — пожимаю плечами. — Там, в коридорах, всё было зачищено, поэтому решил спуститься и посмотреть на Академию снаружи.

— Снаружи, — с серьезным выражением лица говорит директор. — Ну ты продолжай, продолжай. И как тебе?

— Вышел в посёлок, дошёл до той площадки, откуда мы тогда стартовали, — рассказываю. — Потом пошёл чуть дальше по лесу.

— По лесу, говоришь? Так… — Директор внимательно слушает и в некоторых местах делает акценты. Для меня или для самого себя, пока непонятно.

— Да, — подтверждаю. — Лес там довольно безжизненный, в отличие от того, что рядом нашей Академией. Он весь чёрный и тяжёлый. Так я дошёл до обрыва.

— Близко обрыв-то? Долго шёл? — спрашивает директор.

— Нет, наверное, четверть, а может быть, треть часа, — прикидываю. — Не могу сказать точно.

— Ничего, так у тебя прогулка получается, — улыбается Генрих Олегович. — Я надеюсь в обрыв ты не спускался?

— Нет, там всё очень неприятно, — качаю головой. — Я просто наблюдал довольно страшную картину. Видел огромную долину, заполненную монстрами с нитями, от которых мы с Пилюлькиным совсем недавно лечили поступивших бойцов.

Директор мгновенно сметает напускную позитивность.

— Много? — уточняет он.

— Тысячи, — пожимаю плечами.

Директор задумывается.

— Отвести туда сможешь? — задает вопрос.

— Это несложно, смогу, а зачем? — отвечаю. — Просто нужно пройти через посёлок прямо до этой кишащей тварями долины.

— Ну да, ну да, — говорит директор. — Понимаешь, Орлов, что для меня, что для преподавателей, мира в отражении за пределами Академии просто нет. Там только туман.

— Неожиданно, — единственное, что умудряюсь ответить. Можно сказать, палюсь на пустом месте. Повисает недолгая пауза.

— Нет, Генрих Олегович, — прерываю её. — Глубоко сомневаюсь, что я могу выполнять роль Проводника. Я не хожу по тропам.

— Ты, скорее всего, проводником и не являешься, Орлов, — бледно улыбается директор. — У них немного другой функционал. А вот то, кем ты являешься, сказать не могу. Знаю лишь одно: Пилюлькин не зря взял тебя в работу. Подобного твоему таланту никто никогда не описывал.

— Речь о том, как я убиваю монстров? — нарочно перехожу к уточнениям.

— Очевидно, что ваш талант не заканчивается на уничтожении монстров прорыва, — переходит на более официальный язык директор. — Очевидна прямая связь с прорывами, местами нестабильности и очагами. — Маг проходит туда-сюда возле стола. — Уничтожение тварей — это просто одна из граней. Сейчас вы мне, безусловно, случайно, но всё же поведали ещё об одной.

Молча слушаю размышления Генриха Олеговича. Вспоминаю, как физрук и завхоз боролись с монстрами в отражении. Так и есть — я никаким образом не мог узнать или услышать, что они видят кроме потока монстров и тумана. Если верить директору, больше ничего. Меня запутало восприятие бесёнка — он-то точно всё прекрасно видел и понимал. Я просто сделал поспешный вывод, что маги точно так же видят происходящее.

— Уверен, что весь ваш талант связан конкретно с прорывами, — добавляет директор. — У проводников не так. У них талант только проводить коротким путем и доводить до места назначения, на этом всё. Чаще всего проводники начинают своё дело в обычном мире, находя правильные дороги. Вы же ничего подобного не показывали и не замечали? Правильно?