Мои брови поползли вверх, я даже не видел что он его взял.

— Когда ты успел? Ты же ни разу с собой не брал веревку.

— Ну я же вышел на охоту, — хмыкнул он. — А не растения собирать. Я ожидал добычи….хоть и не такой.

Я покачал головой.

— Самое сложное — втащить тварь наверх, — добавил Грэм. — Дальше уже справлюсь, поверь. Мои мышцы еще кое-что могут.

Мы выбрали наиболее пологий участок склона и перенесли туда корзины, в которые собрали всё, что рассыпалось еще до драки. А потом вернулись к туше.

— Вспомню-ка я молодость, — глубоко втянул воздух Грэм, и ухватился за хвост ящера обеими руками.

Я видел как напряглись его тело, мышцы и вздулась жилка на лбу.

Хотел ухватиться за бок твари и помочь, но Грэм коротко бросил:

— Тут сам.

И я не стал лезть.

Грэм справился. Развернул тварь и потащил к тому склону, который мы выбрали для подъема.

Тащил он не спеша, явно не используя живу — только чистая сила мышц.

Через десять минут мы были на месте и Грэм скинул с себя всё, оставшись только в штанах. Зато я смог видеть, насколько же мало черных прожилок осталось на нем, если сравнивать с двухнедельной давностью.

Только сейчас я по-настоящему понял, насколько же он мощный, даже в старости, даже ослабленный хворью.

Когда мы дошли до нужного места, я стал в этой сухой земле делать небольшие ступеньки, чтобы и мне и Грэму было удобно упираться ногами и ничего не скользило. Благо, земля тут была не такой жесткой и сухой как в самом низу и за пару ударов получалась кривая-косая выемка-ступенька.

Пока я возился со ступеньками, Грэм обмотал верёвку под задние ноги ящера и перекинул ее через плечо, обвязав вокруг себя. Седой был рядом и ползал по склону вверх вниз. Виа ждала наверху. Я послал ее туда, чтобы мы не прошляпили опасности оттуда, пока будем заняты подъемом. Ну а душильник заслуженно отдыхал в корзине.

— Будешь помогать, — сказал дед. — Используй усиление и в руки, и в ноги когда скажу. По ровной поверхности справимся легко, самое тяжелое — сейчас, так что не скупись. Да, будет больно от отката, но придется потерпеть.

— Понял.

Грэм взобрался вверх, уперся в ступеньку, схватил тварь за хвост и потянул на себя.

Я же толкал вверх тут же используя усиление в ноги и руки.

Тварь сдвинулась. На полшага. На шаг.

Я ощутил как горят сначала руки, а потом и ноги.

Ничего, справимся. Я вообще Грэма вытащил на себе из глубины, а сейчас мы оба в неплохой форме.

Но я понял одно — будет тяжело. Очень тяжело.

Однако у меня было Поглощение и возможность передавать живу Грэму, как и пополнять собственные запасы.

— Давай! — рыкнул Грэм.

Я толкнул снова.

Подъем начался.

Спасибо, что продолжаете читать и ставить лайки) Это приятно.

Я лежал возле холма, раскинув руки в стороны, и смотрел в небо. Каждая мышца в теле болела, а каждая кость — ныла. Вдох давался с трудом, потому что легкие всё еще горели от этого перенапряжения.

Рядом, привалившись спиной к камню, сидел Грэм. Его грудь тяжело вздымалась, пот стекал по лицу, но в глазах горело что-то очень довольное. Победное. Потому что мы затащили эту тварь наверх, и надо сказать без моей помощи у него бы не вышло.

Рядом с нами лежала туша ржавозубого ящера.

Мы справились! Я не знаю, сколько времени занял подъем, — время слилось в сплошную полосу боли, напряжения и коротких передышек, — но, думаю, прошло не менее получаса. Я использовал усиление раз десять, не меньше. Каждый раз толчок, рывок, несколько шагов вверх по склону. Каждый раз откат, от которого темнело в глазах. И это не считая укрепления! Где-то после третьего рывка я начал его использовать, потому что иначе бы просто свалился вниз — склон становился чуть круче. А когда тащишь здоровенного ящера, то «чуть» — это слишком много.

Так что как только я почувствовал, что не могу удержаться и использовать усиление для помощи Грэму, то начал вспоминать как тренировал укоренение. И это сразу помогло: ноги словно врастали в сухую землю, давая точку опоры, и я мог не боясь использовать всю силу своего тела, добавляя в конце усиление. В общем, каждый толчок становился эффективнее.

— Неплохо, — бросил тогда Грэм между рывками. — Додумался.

Я ничего не отвечал, потому что всех моих сил хватало лишь на то, чтобы хватать ртом воздух и, напрягаясь всем телом, облегчать подъем Грэму.

Сейчас я лежал и вспоминал этот подъем как страшный сон. Однако и он сделал меня сильнее: укоренение выросло процентов на шесть за весь подъём — неплохой результат для получаса мучений. Впрочем, основная нагрузка легла на Грэма: он тянул, я толкал. Он направлял, я помогал. В четырех местах склона, где можно было упереть ящера в камень, я поднимался к Грэму и делился с ним живой, причем сейчас ее уходило много — без этого он бы не справился. Даже с его силой и опытом тащить такую тушу вверх по склону в одиночку и без постоянной подпитки живой было невозможно.

Я взглянул на ящера, на Грэма, на себя, и задумался — а дотащим ли мы нашу добычу достаточно быстро? Время в Кромке шло быстро, опасных тварей тут теперь хватало, даже несмотря на постоянную работу охотников. И чем дольше мы тут, тем большей опасности подвергаемся. Хоть Грэм и говорил, что ящер один, и второго не будет. Но ведь не только от ящера может исходить опасность, достаточно другой мощной твари и на нас, истощенных схваткой и подъемом этого хватит. Я задумался над тем, что можно сделать. Да, оставался вариант с условными волокушами, но я прекрасно знал, сколько времени уйдет на то, чтобы сделать их нормальными, особенно если опыта в подобном не было. Да и эти яйца, которые нужно доставить домой как можно скорее… И ведь предлагал же Грэму, чтобы я сбегал за помощью, но он отказался наотрез и сказал, что одного меня вообще не отпустит!

Еще раз посмотрев на ящера я понял почему: если в лесу мне встретится подобная тварь, то никакая Виа или душильник меня не спасет. С другой стороны без меня Грэму тоже будет туго: Виа и душильник в случае чего могут отвлечь внимание врага и дать ему время на то, чтобы нанести финальный удар, как это было с ящером. Да и я мог дать ему живы. Если же он останется один… я не хотел об этом думать, но случиться может что угодно.

Я вообще был за то, чтобы оставить убитого ящера тут и двинуться обратно, спасая только яйца, которые если сохранятся, то будут стоить даже больше всей этой туши. Только… это же Грэм, и в некоторых вопросах упрямство в нем неискоренимо.

— Дед, — я повернул голову, — сколько может стоить такой ящер?

Грэм на пару мгновений задумался. Его взгляд скользнул по туше, от массивной головы с разбитой мордой до толстого хвоста.

— Не меньше трёх золотых, — наконец ответил он. — Может и больше. Всё зависит от того, сколько в последние недели таких тварей притаскивали другие охотники. Если притащили хотя бы дюжину, то цена будет меньше, если не притаскивали вообще, то заплатят очень хорошо.

Я выдохнул. Три золотых! Это… много, очень много. И это за один раз. Да солнечные ромашки стоили меньше! Теперь понятно, почему Грэм не хочет бросать тварь. Этот ящер может завесить на покрытие трети нашего долга. А собрать остальную сумму будет уже несложно.

— Почему так дорого? — спросил я. — Он же не самая сильная тварь.

— Ты прав, тварь не самая сильная, но поверь, убить ее обычному охотнику непросто, нам еще повезло. Видишь, тварь хоть крупная, но без шрамов на коже — никаких следов от когтей и схваток.

Я присмотрелся к её спине и бокам, и те действительно были чисты.

— А это значит, что тварь молодая и почти не сражалась, — пояснил он, — Опытные особи еще быстрее чем она, а ведь даже с ней было непросто. Кроме того, не начни твоя лиана душить ее, она бы ни за что не подставилась под такой удар и не открыла бы пасть. И вот учитывая это представь, как нам было добраться до ее внутренностей? Брюхо у нее тоже довольно жесткое, хоть и помягче, чем в остальных местах. Нет, Элиас, нам очень повезло, что это была молодая особь.