Кристаллы, в отличие от обычных ингредиентов, не портили отвар, если я их добавлял не в нужном порядке. Однако и лучше его не делали.

В итоге оказалось, что кристаллы нужно бросать ровно в момент, когда я использовал свою живу — только так они усиливали свойства отвара. После одной такой удачной попытки качество взлетело еще на три процента, но этого, конечно же, было мало. Однако я помнил, что работаю пока с обычными ингредиентами, и в последующих попытках у меня будет всё самое лучшее.

Когда с подготовительными варками было закончено, я вышел на улицу, глубоко вдохнул и выпил еще успокаивающего отвара. Сейчас предстоял подбор ингредиентов.

Я шел к лучшим экземплярам мяты в саду и, прислушиваясь к листьям, подбирал те, что сочетались лучше всего — те, что резонировали. Более того, теперь я еще подбирал их под основной ингредиент — эволюционировавшую восстанавливающую траву. Именно используя ее как камертон, я подбирал все остальные листья мяты, и итогом таких переборок были два куста, каждый из которых подходил.

Теперь дальше.

Разложив на столе траву с изумрудными кристаллическими прожилками и сверкающие серебром листья мяты, я взял жилку железного дуба, — по сути улучшенный в несколько раз корень, — которая еще и впитывала почти полностью свойства других растений.

И, конечно же, поставил рядом с собой янтарные капли, весь свой запас.

Я сделал ещё несколько глотков успокаивающего отвара. Руки чуть подрагивали то ли от волнения, то ли от усталости.

Нельзя! Сейчас нужна абсолютная концентрация.

Я глубоко вдохнул и начал.

Начал с пропитки жилки железного дуба. Если она покажет себя хорошо, то нужно будет заняться поисками таких жилок с помощью своего Дара. В теории, это возможно.

Пропитав как следует ее кровью саламандры, я опустил ее в котелок. Ее пришлось варить дольше обычного, так как она была в несколько раз жестче корня. Когда я бросил эволюционировавшую траву вместе с кровью саламандры, то на ее стебле кристаллические прожилки засверкали, а от крови в воде появились тонкие оранжевые линии — след огненной живы. Сам же отвар словно ожил — я чувствовал это через Дар. Это был ингредиент нового качества и он уже менял свойства отвара.

Мята и мох погрузились как обычно, без каких-то новых эффектов.

Оставалось самое сложное — кристаллы и янтарная роса. Их нужно было бросать одновременно с использованием моей живы.

И несмотря на это кристаллы ушли первыми, а следом, через мгновение, капнула янтарная роса — слишком уж густой она была.

Время словно замедлилось и я смотрел как плавно она падает в отвар.

Кап.

Вторая капля.

Отвар начал светиться. Слабо, едва заметно, но я видел зеленоватое свечение, идущее изнутри, от жилки железного дуба.

Третья капля — самая большая. Больше росы не было. Одновременно с ней в котелок ушла моя собственная жива. В тот же миг жидкость в котелке замерцала зеленовато-золотистым светом, и этот свет пульсировал в ровном, спокойном ритме. Как сердцебиение.

Перед глазами появилось сообщение системы:

[НАВЫК УЛУЧШЕН: АЛХИМИЯ (7 % → 10 %)]

[СОЗДАН НОВЫЙ РЕЦЕПТ]

[Отвар Восстановления Саламандры.

Качество: Превосходное (91 %)

Тип: многокомпонентный восстанавливающий отвар высшего класса

Эффект: Значительное восстановление сил, значительное ускорение естественного восстановления живы, незначительное ускорение регенерации внутренних энергетических структур.

Побочные эффекты: Легкое повышение температуры тела на 4–6 часов.]

Я смотрел на светящуюся жидкость в котелке и понимал: я наконец-то шагнул за пределы создания простых отваров. И пусть в названии по прежнему фигурировало слово «отвар», но от него осталось именно что только название.

Изначальный отвар состоял из четырех компонентов, а этот из семи. Причем такого качества, которого обычные алхимики от своих растений никогда не добивались.

Жидкость в котелке светилась мягким зеленовато-золотистым светом, и этот свет не угасал. Она пахла странно: не травами и не кровью, а чем-то новым, живым. Только сейчас я понял, что нужно искать не только ценные растения — нужны и насекомые, и просто части животных, как в моем случае кровь саламандры.

Последняя приписка в свойствах и была самой ценной: «Незначительное ускорение регенерации внутренних энергетических структур». Речь, очевидно, шла как о духовном корне, так и о каналах живы. И это значило, что от этого отвара сын Рыхлого может ощутить эффект.

Да что там, он должен его ощутить!

Я осторожно перелил эликсир в пять бутылочек. Жидкость текла медленно, почти нехотя, будто не хотела покидать котелок. Четыре я собирался отдать Рыхлому, а одну оставить Грэму.

— Я закончил, — сказал я, выходя наружу.

Грэм поднялся со ступенек, где ждал всё это время.

— Долго же ты.

— Нужно было всё сделать правильно. Я не могу дать ему простой отвар — я должен был попытаться сделать что-то другое.

Он посмотрел на бутылочки в моих руках.

— И как? Вышло?

— Узнаем, когда Рыхлый даст его своему сыну, — уклончиво ответил я, а затем добавил, — Но я надеюсь, что да.

— Ладно, пошли. — кинул он мне, и, заперев дом на всякий случай, мы вышли вместе в Кромку.

Мои мутанты, конечно же, были при мне.

Рыхлый всё так же сидел на пне.

Прошло почти полдня, но гнилодарец, казалось, не сдвинулся с места. Черви исчезли, возможно они были глубоко под землей, а возможно он их пустил на разведку.

При нашем появлении Рыхлый поднял голову. На его лице мелькнула надежда и тут же сменилась маской безразличия. Но я уже видел её, видел и понимал.

— Готово, — сказал я, протягивая ему бутылочки.

Рыхлый взял их. Его руки, землистые, с въевшейся в кожу грязью, держали бутылочки так осторожно, будто это было что-то хрупкое и бесценное.

Он посмотрел на свечение внутри.

— Что это?

— Особый отвар. — Я не знал, как объяснить подробнее. — Сильнее любого отвара, который я делал раньше.

Рыхлый молчал, глядя на бутылочки. Потом поднял на меня взгляд.

— Надеюсь, это поможет моему мальчику. Сколько давать?

— По две бутылочки в день. Если и это не поможет…

Рыхлый кивнул. Спрятал бутылочки за пазуху, поднялся с пня.

— Я твой должник, Элиас.

— Пусть сначала всё сработает… а потом уже поговорим.

Гнилодарец снова кивнул, а потом развернулся и пошёл прочь. Он и так задержался тут, вдали, ему нужно было спешить обратно к Лорику.

Мы с Грэмом смотрели ему вслед. Земля вокруг Рыхлого снова вскипела тысячами червей, взрывающих почву.

Это говорило о его беспокойстве яснее любых слов.

— Думаешь это поможет мальчику? — спросил Грэм, когда фигура Рыхлого скрылась за деревьями.

Я помолчал, глядя на пень, на котором еще недавно сидел гнилодарец.

— Это лучшее, что я варил, — честно ответил я. — И если это не поможет, то ничего другого прямо сейчас я предложить не могу. Но… я думаю, что поможет.

Грэм кивнул.

Мы повернулись и пошли домой. А у меня уже мелькнула мысль, как можно усилить свойства текущих ингредиентов — нужно попытаться сделать их вытяжки.

Спасибо, что продолжаете читать эту историю, это, а еще ваши лайки сильно мотивируют продолжать писать в том же темпе)

По поводу статов, мне нужно день-другой проверить все цифры, тогда я где-нибудь добавлю инфу по всем навыкам и статам.

Обратный путь мы проделали в тишине.

Грэм шагал рядом, погружённый в свои мысли, и я догадывался, о чём он думает. О Джарле. О том, что Шипящий жив-здоров и свободно расхаживает по округе, а Джарл, который отправился за ним в глубины, так и не вернулся. Значит, охота провалилась. Даже мне эта новость была неприятна. Джарл, несмотря на личную неприязнь ко мне, был прямой и понятный Одаренный, в отличие от Шипящего, цели которого неизвестны. Конечно, я так судил о них обоих всего лишь по одной встрече, но мне казалось, что характер их мне понятен. И то, что Шипящий расспрашивал обо мне, ничего хорошего мне не сулит. Гнилодарцы и так настороженно относятся к чужакам, — а я в их глазах пока чужак, — а тут еще и расспросы Шипящего. И судя по тому, что и Старейшины, и обычные гнилодарцы его принимали, они вполне считали его за своего. Рыхлый обо мне будет молчать, как и Гнус, а вот остальные — нет.