Но он шел ровным шагом, пусть и с тяжелым дыханием. На него оборачивались, кто-то присвистнул, кто-то даже окликнул, но сейчас всё внимание Грэма было впереди.

Главное дойти до Шкурни, дойти без остановок, которые бы показали, что ему тяжело.

Когда он вышел за пределы поселка и по дороге двинулся к Шкурне, которая располагалась неподалеку от каравана торговцев, за ним увязалась кучка крестьянских детишек. Они бежали следом, что-то крича и показывая пальцами на ящера.

Он и хотел бы расслышать, что они говорят, но в ушах звенело, поэтому их выкрики слились в какой-то шум. Еще и это послеполуденное солнце добавляло жару.

Хотелось вытереть пот со лба, с глаз, но это значило остановиться, отпустить тушу… Нет, этого не будет.

Но он уже видел вход. Вот… еще шаг… шаг…

Ровно… не спеша.

Он видел охотников, некоторые были с добычей, некоторые пришли купить себе что-то. И вот их взгляды уже потешили самолюбие Грэма. Он видел как они на него смотрят.

С уважением.

Охотники уважали только силу. Да что там, он сам был таким пока не постарел, пока не ослабел. Но остатки этого старого, въевшегося в него мировоззрения остались. И именно они заставили сделать этот глупый, с точки зрения логики поступок. Просто чтобы с ним тоже считались, чтобы не сбрасывали со счетов. Репутация — это всё, и Грэм это знал. Потерять ее легко, вернуть — почти невозможно.

Но ему не нужно было ничего возвращать, все и так знали кто он такой и его силу в прошлом. Он просто напоминал им о ней. Не словами — делом, добычей. Поступком.

Шкурня встретила его привычным запахом крови и кишок и он, чуть свернув, пошел к Боргу Секачу, главному раздельщику Шкурни — тому, к кому раньше Грэм и носил всегда свою добычу. Борг был здоровым, бывшим Охотником, и руки у него были не меньше, чем у Грэма, а спина и вовсе в полтора раза шире. Правда, он был ниже.

Увидев Грэма, волокущего ящера, Борг вышел ему навстречу и не смог скрыть ошеломления во взгляде, что вызвало ухмылку у Грэма. Разве не ради этого всё?

С шумом он скинул свою ношу и ящер развалился прямо перед огромной разделочной доской Борга, а Грэм наконец-то распрямил спину и ощутил колоссальное облегчение. Наконец-то эта пытка закончена. Наконец-то он может выдохнуть и отдохнуть.

— Мать честная… — Борг уставился на ящера, потом на Грэма. — Где ты откопал ржавозубого ящера? Ты что, ходил в Глубину? С твоей то… кхм…

— Там, где откопал, уже нет, — хмыкнул Грэм и оперся на доску. — Водички не найдется? Слегка вспотел.

Борг молча ушел к себе и вернулся с целым кувшином. Грэм выпил все залпом, не отрываясь.

После изнурительного пути это было… божественно!

Он поставил пустой кувшин и посмотрел на Борга.

— Неплохую тварь ты поймал, — сказал Борг, обходя ящера по кругу, — Кожа чуть ли не в идеальном состоянии.

— А то, — заметил довольный Грэм.

— Похоже, деньги у тебя сегодня будут, Грэм.

— Ты сумму говори, Борг, — отрезал Грэм.

Борг расхохотался.

— Ох, старый ты пень… Ладно, давай считать.

Я смотрел вслед Грэму ещё несколько секунд. Его сгорбленная фигура, тянущая за собой четырехметровую тушу ящера уже привлекала внимание. Да и могло ли быть по-другому?

Какой-то крестьянин остановился у обочины, разинув рот. Двое мальчишек бросили свои игры и побежали следом, что-то восторженно крича. Женщина с корзиной белья замерла на полушаге, а потом качнула головой не то с осуждением, не то с уважением. Хотел мысленно сказать «старый дурак», но сам себя остановил — не дурак. Я понимал его лучше, чем хотел бы признать. В таком месте, как Янтарный, репутация — это всё. Пусть это достаточно крупный поселок, а не деревня, но здесь все всех знают. Каждый шаг на виду, каждый поступок обсуждают, как обсуждал Гарт с другими меня и мой проснувшийся слишком поздно Дар. Собственно, что такое репутация хуже некуда я ощутил на себе, и такого больше не хотелось, она и так лишь понемногу начала меняться в лучшую сторону, правда, пока с отдельными людьми.

В любом случае, Грэм привлек внимание, как того и хотел. Повлияет ли это на что-то? Не знаю. Вспоминая его два молниеносных броска кинжалом я задумался, а смогут ли так молодые охотники? Такие, например, как Гарт — он ведь не самый слабый среди молодых, это мягко говоря. Смогут они так идеально рассчитать, почувствовать момент и успеть им воспользоваться? Что-то я сомневался. И дело даже не в физической силе или управлении живой, думаю, в этом плане большинство охотников находятся на сопоставимом уровне — всё дело в навыках, которые приобретаются только в лесных сражениях со зверьми, которые прошел Грэм. Такому не научиться на тренировках — это надо пережить.

Я качнул головой и двинулся к дому. Ноги гудели, а в висках пульсировала тупая боль от бесконечного поглощения и передачи живы. Духовный корень ныл, словно перетруженная мышца. Постоянная подпитка Грэма, затем восполнение собственных запасов, а до того использование усиления в бою и при подъёме неплохо меня вымотало, хотя в день, когда Грэм с Морной убили Измененного, мне пришлось потрудиться сильнее. Вот только старику в десятки раз тяжелее, но несмотря на это он выглядел по-настоящему довольным. Пусть это всё и шло в ущерб его здоровью, но он был готов на это. Как в тот раз, когда он для моей защиты выпил какое-то зелье усиления, благодаря которому и расправился с волками. Впрочем, за это он заплатил еще большим распространением черной хвори. Грэм такой и другим не будет.

Я двинулся домой скорым шагом, хотя усталость тоже была. Мое восстановление от живы не работало нормально, потому что я почти всё отдал Грэму, и надо было срочно восполнить ее, чтобы снять эту усталость. Правда, я не был уверен, что мой духовный корень был готов к тому, чтоб переваривать еще и еще живу.

Ладно, посмотрим.

Скоро я добрался до дома и первым увидел волка Трана. Тот лежал у калитки, положив морду на лапы. При моём появлении он поднял голову, принюхался и снова опустил её. Старый зверь явно скучал: его работа заключалась в охране, а охранять пустой дом было не слишком увлекательно. Один раз ему только дали повеселиться, когда он поохотился на насекомых, а сейчас он был как обычный скучающий сторожевой пес. Не знаю, возможно опасность миновала, но кто знает Марту? Даже если Гарт оставил меня в покое из-за занятости на охоте, то Марта может и попытаться пробраться в дом и взглянуть на то, что тут выращивается и как. Просто возможно делать это она будет не лично, а через кого-то. И такие попытки огромный волк Трана пресекал на корню одним своим видом. Зато едва я открыл калитку, на меня налетел Шлепа и закружился вокруг, хлопая крыльями и вытягивая шею. Проскользнув мимо, он выскочил наружу и недовольно и обеспокоенно загоготал.

Ясно, значит волнуется, что я где-то по дороге потерял Грэма.

— Да придет он скоро, придет, — успокоил я гуся и прошел внутрь и сел на ступеньки и поставил рядом все корзины.

— Ух… наконец-то спина отдыхает, — вздохнул я.

Шлепа подбежал ко мне и продолжил гоготать.

— Да жив твой хозяин, живее всех живых.

Гусь издал звук, который можно было интерпретировать как «ну ладно, поверю на слово», и наконец перестал носиться кругами. Хотя продолжал коситься на дорогу.

Седой, тем временем, выпрыгнул из корзины на землю и принялся яростно чесаться. Места укусов трещинниц распухли, а шерсть вокруг них слиплась. Да, надо пролечить его, а то еще заразу какую подхватит.

— Пи-пи-пи!

— Знаю-знаю. Сейчас займусь, как разберу всё это.

Самое важное сейчас — яйца.

Я быстро отпер дом и занёс корзину с драгоценным грузом — три крупных яйца в ржаво-бурой скорлупе, обмотанные огненной крапивой. То, что может стоить не меньше самого ящера по словам Грэма, если все они сохранят потенциал жизни. Поэтому нужно дать им нужную температуру — как на жаровне.

Быстро растопив очаг, я убрал загородку и положил яйца почти возле углей, оставив небольшое расстояние. Огненную крапиву, которой их обмотал Грэм не стал снимать, лишней не будет. Я видел, что это растение пока даже не собирается вспыхивать от близости к огню — для него это было всё еще нормальной температурой.